Десяток сержантов с интересом смотрели на нас, как я с другом в мешкообразной армейской форме, в сапогах, били удары ногами по воздуху.
- Это не интересно. - сказал один из сержантов. - Покажите друг с другом поединок.
Моей фишкой были красивые удары ногами, и удары в прыжках. Мы не думая начали показушный спарринг.
- Присядь. - говорю, и прыгаю вертушку. Нога пролетает над головой друга.
- Прыгай - и железная метла пролетает под его ногами.
Эффектно выглядит, и во время спарринга повторяю красивый номер пару раз, зная что корейские фильмы никто не видел.
И это производит впечатление на сержантов. Старшина, невысокий качок, подошёл к нам, и сказал, что мы в свободное время можем приходить в коптерку, в которой было довольно много места, и тренироваться каратэ.
Один крепкий парень, старший сержант, попросил разрешения тренироваться с нами. Это у нас, духов, которые только что прибыли в часть, старший сержант просит разрешения. А мы ещё даже пацанов из нашего взвода не видели.
В казарме все давно спали как убитые. Нам показали на несколько пустых кроватей, которые стояли в два яруса, и мы с другом заняли два места на первом ярусе. Вырубились мгновенно.
- Батарея подъем!
- Построение в форме номер два!
Мы вскочили, и начали быстро натягивать штаны, и наматывать портянки.
Шесть взводов стояли по стойке смирно.
Жилистый узбек с сержантскими погонами посмотрел на вновь прибывших своими узкими глазами, улыбнулся, и скомандовал взводу: "Бегом марш"!
Узбек оказался командиром нашего взвода, даже не помню как его звали. Между собой так и звали - Узбек.
Командир бежал как породистый жеребец, а замыкал сильно растянувшийся строй его заместитель, невысокий пухляк, с наетыми щеками, младший сержант Гуров.
- Взвод, стой! На ле-право разойдись перессать! - командует Узбек после пяти минут бега. Запыхавшиеся пацаны поливают обочину дороги по команде, словно биороботы, поскольку неизвестно когда ещё будет возможность освободить мочевой пузырь после сна.
Пробежали 5 км, и в казарму за сержантом забежала лишь половина взвода. Все наши москвичи были в числе первых. Глаза узбека становились всё уже с каждым вновь забегающим солдатом. Последними еле живые дотащились несколько мелких грузинов, за что и получили по наряду вне очереди.
Узбек строил из себя очень свирепого командира, и ходил вдоль строя, заложив руки за спину, и глядя в пол.
- Что-то взвод перестал меня понимать. словно сам с собой разговаривал Узбек.
- Построение с матрасами! 20 секунд! - буквально выкрикнул сержант.
Все парни бросились к своим кроватям, скатали постель в трубочку, и быстро вернулись в строй. Мы последовали их примеру. Русик по жизни приколистом был, и его прорвало на ржачь. Ну ведь прикольно, мы прибыли в часть Родину защищать, а тут идиотизмом каким-то занимаемся.
Хи-хи не осталось незамеченным. И дальше одна команда следовала за другой:
- Расстелить простынь.
Положить матрас и ровненько обвернуть его простыней, после чего успеть вернуться в строй. И так за несколько команд, беготни к кроватям, и обратно, кровати были приведены в образцовый вид. И после этого полный сюр, учитывая то что все взводы уже ушли на завтрак, звучит команда: "Отбой"!
Пол минуты тишины, и команда: "Подъем"! Наконец наш взвод строевым шагом дошёл до столовой.
- Взвод, стой! Равняйсь! Смирно! - командует Узбек, и мы как на параде стоим, и несколько минут созерцаем здание столовой.
Наконец зашли в столовую. Стоим с обеих сторон длинного стола, каждый напротив своей пайки с едой.
- Рота сесть! - крохи еды перед носом, Но все сидят и не шевелятся. Мы не знали местных порядков, и просто копировали поведение солдат нашего взвода, поскольку они уже были в сержантской школе два, а кто и три месяца.
- Приступить к приёму пищи! - звучит долгожданная команда, и все набрасываются на еду.
У меня были свои заезды с едой. Сначала жидкость, потом тщательно пережованная твердая пища. Поэтому я залпом выпил давно остывший стакан чая, и начал намазывать масло на хлеб, поскольку больше ничего съедобного не было. И тут вдруг облом.
- Закончить приём пищи! Взвод, встать! Бегом на выход.
Наш взвод бежит строем к казарме, и внезапно Узбек кричит:
- Газы!
Нам с утра выдали по сумке с противогазом, и сказали носить всегда с собой. Противогазы были каких-то пацанов, которые покинули сержантскую школу.
Я надеваю противогаз, и с трудом делаю вдох. Воздух едва проходит через угольный фильтр. А мы вообще-то бежим, а дышать не чем. Мне инстинктивно приходит решение проблемы, и я пропихиваю палец под плотно прилегающую резину противогаза. Так и бежал.
Только в казарме была команда, отменяющая команду "газы". Стягиваю противогаз, а наши парни смотрят на меня и ржут. Когда зашёл в туалет, то в зеркале увидел лысую рожу негра. Оказалось что угольный фильтр старый, и полуразрушенный, поэтому при вдохе угольный порошок с воздухом летел не только в лицо, но и в лёгкие. С таким противогазом даже газ не нужен чтобы задохнутся.
В Чите летом очень жарко, и днём бежать под палящим Солнцем испытание на прочность. Вот такое испытание и устроил нам Узбек, и гонял нас на тактической подготовке по тайге до обеда.
Обед как и завтрак, сели-встали. После чего во всей батарее наступает полчаса тишина, и эта тишина называется "Читка газет". Один солдат читает последние новости в слух, а взвод спит сидя.
Вот сижу и думаю, когда в армии заниматься каратэ, когда мы всё время бежим или маршируем. Да и сил уже никаких нет после первой половины первого дня. Хорошо что вторую половину дня у нас были занятия в классе. Узбек показывал указкой на карте мира наших врагов, которые плотным кольцом окружили нашу огромную советскую страну.
И тут к нам в класс заглянул старший сержант, который говорил с нами на счёт тренировок по каратэ. Он был командиром другого взвода. Он как и наш Узбек были дедами, и у них были нормальные отношения. Нас отпустили.
Старший сержант привёл нас в спортзал, где были ещё пара сержантов. Я тренировал, поскольку привык всегда кого-нибудь тренировать за четыре года занятий каратэ. Стойки, удары, блоки. Занимались босиком. Какой это был кайф без сапог, ноги летали легко, нанося любые удары. Показывал весь арсенал техники, которым я влалел, чем вызвал ещё большее желание у парней тренироваться каратэ. Договорились с сержантами, что так и будем дальше тренироваться. Только я понимал, что всё зависит от дедов, и их договорённостей друг с другом.
Поужинать хоть дали спокойно. Тело после такого дня было еле живое, и это у меня, который последние годы тренировался каждый день. Многие парни вообще на ходу засыпали от отсталости. И непонятно было как они выдерживают здесь, ведь многие служили уже пару месяцев.
Казалось что всё, спать и спать. Но нет. Вся батарея вышла на плац, и с песнями маршировала пол часа. Это потом я узнал, что это для того, что бы все проперделись, и в казарме не сильно воняло. От солдатской еды у всех пацанов в животе был полный бардак.
Со временем всё стало понятно. Узбек наш дрых без задних ног по утрам, в то время как его заместитель, младший сержант Гуров, гонял нас на зарядку, а затем водил на завтрак. Обычно бегали по три километра. И только раз в неделю наш командир входил в раж, и придумывал всё новые издевательства. Сам командир выводил нас только на тактические занятия в тайгу, и занимался с нами теорией после обеда. Несколько раз подряд старший сержант нас забирал в спортзал, где мы тренировались каратэ. И это начинало всё больше бесить Узбека. Ребята во взводе смотрели на нас как на блатных, которым можно то, что другим нельзя, а своё отношение неприязни к нам вырзить особо не могли, поскольку всё было регламентировано уставными отношениями. Но чувство отчуждения становилось с каждым днём всё сильнее, и уже через неделю пребывания в сержантнской школе были мы, я и Руслан, и все остальные парни во взводе.
Только с одним пацаном были в дружеских отношениях, который фигурой был похож на кота Леопольда. Фамилия у него была Маняхин, и звали все его просто - Манька. Этот парень закончил два курса Барнаульского универа, и учился на физика. Очень интересный был собеседник в свободное время.
Уже через неделю Узбек начал находить всё новые поводы, что бы не отпускать нас в спортзал на тренировки. Старший сержант не мог его продавить. Нужно было что-то предпринять.
Счастливый случай подвернулся на занятиях физподготовкой, которое проводил капитан, начальник Физо Читинской сержантской школы.
Я с другом думали синхронно, словно у нас был один мозг на двоих. Вот и решились подойти к капитану, и напрямик сказали ему, что мы каратисты, и можем очень быть полезными на службе Родине, обучая солдат и сержантов рукопашному бою. Поскольку в части рукопашки вообще не было, его заинтересовало ваше предложение.
Капитан попросил нас показать то, что мы умеем. Ну мы и давай стараться, размахивая ногами в сапогах. Лёгкий показушный спарринг устроили. Капитану понравилось, и он сказал нам, что каждый день после обеда мы будем приходить в спортзал, и тренировать рукопашному бою солдат, заступающих в патруль по части.
Глава 12