Доброго времени суток, друзья!
Продолжаю повествование о нашей спаниельке Лиззи, ведь и она вместе с нами переехала жить в Анапу.
Почему мы её назвали Лиззи я уже рассказывала в предыдущей статье. Ссылку на неё оставлю внизу.
Часть вторая
Ей было всего три месяца, когда мы ее «удочерили». Да, она действительно член нашей семьи. Это был маленький щенок со всеми признаками породы английского кокер-спаниеля. От волонтеров общества «СпаниельКо» г.Москва, пристроивших ее к нам, мы узнали, что мама ее чистопородная английская дама красивого рыжего окраса, а папа не известен. Однако, все признаки породы на лицо (в смысле на морде) нашей красотки. Потом я познакомилась в группе, которую ведут волонтеры в «ВК» с новыми хозяйками Лизкиной мамы и даже её сестры. И волонтёры удивлённо отмечали, что у всего помёта несомненные признаки породы. Соответствовали породе и её жизнерадостный характер, и неутомимая активность.
На дворе стоял слякотный московский ноябрь, гулять мы с ней ещё не ходили, поэтому начали приучать к туалету на пеленке. Надо сказать, что Лизка освоила эту «премудрость» достаточно быстро, хотя сначала умудрялась каким-то образом и под пеленкой наделать лужу. И так привыкла к пеленке, что, когда мы начали гулять с ней на улице после всех перенесенных после её вакцинации карантинов, пришлось брать пеленку с собой, чтобы ей было привычнее делать свои дела на улице. Зрелище было забавное, конечно. Прохожие наблюдали с недоумением, а знающие собачники с пониманием улыбались.
Забавных моментов в детской собачьей жизни были предостаточно. Оказалась, что собачулю может испугать подпрыгивающий воздушный шарик. Если ей удавалось его куснуть, он с громким хлопком взрывался и превращался в маленькую резиновую тряпочку, что ее безмерно удивляло. Когда мячик укатывался в угол за комнатную дверь, Лизка боялась идти за ним туда и оглядывалась на меня, как бы прося о помощи.
Как я не пыталась её отучить от своей кровати, она всё равно оказывалась ночью со мной рядом, прижавшись тёплым бочком ко мне и согревая мне спину. Постепенно она выросла из своей лежанки, но всё равно спала иногда в ней, вываливаясь, как разбухшее тесто из квашни.
Приучать пришлось и к еде из миски в определенное время. Сначала она норовила свою миску перевернуть и собирать еду с пола. Есть могла вообще в любое время. Особенно когда мы с мужем сами садились покушать. Лизка забиралась под стол и начинала попрошайничать, издавая разные звуки: от скуления до кудахтанья. Особенно ей удавался свист, которым она со временем овладела в совершенстве. Мужа моего это просто выводило из себя, и, в целях воспитания у стола всегда стоял веник, которого собачуля боялась. К обучению она оказалась весьма талантлива и научилась даже счёту до семи, причём даже в обратном порядке. Сообразив, что я готовлю ей еду, Лизка садилась возле своей подставки для миски и нетерпеливо ждала, поскуливая. Поставив миску с едой, я начинала громко считать до семи и потом говорила кодовое слово «можно». Иногда я начинала намеренно путать последовательность цифр и заметила, что Лиззи понимает их правильное называние и не двигается, пока я не произнесу правильный их порядок. Только услышав эту команду, она приступала к еде.
На улице мы выгуливали Лизку на поводке, с которого она рвалась во все стороны одновременно. А вот дома её неуёмная энергия находила выход в сумасшедшей беготне и прыжкам с дивана на диван, кресла, подоконник и обратно. Со временем шёрстка растущей собачульки закудрявилась, и я стала её называть «моя овечка». На что мой муж, утомлённый ее бесконечными побегушками по квартире, с напускным ворчанием поправлял меня, что «это не овечка, а стадо баранов».
Зимой Лиззи гуляла на улице в красивом теплом комбинезоне, из которого как-то очень быстро выросла. Она очень любила поваляться в снегу, отчего на её уши постоянно налипал снег, и я связала ей шарфик для их защиты от снега и грязи. Выглядела она очень комично в ставшем ей коротком комбезе и в шарфике, и была похожа не то на пленного немца под Москвой, не то на француза там же. Она привыкла к моему постоянному присутствию и поддержке и, видимо, считала меня своей мамой. Испугавшись кого-то или чего-то, неслась ко мне со всех ног и с разбегу запрыгивала на ручки. Еле отучила её от этого, когда она уже повзрослела и набрала вес. Но пару раз она меня всё-таки свалила в сугроб, запрыгнув на меня по своей детской привычке.
Весной, когда потеплело, мы начали выезжать с ней на дачу. Впервые оказавшись на большой огороженной территории без поводка, Лизка с огромной скоростью начала носиться вокруг дачного домика. Наносившись, и сделав вокруг домика кругов десять, завалилась на мягкую весеннюю травку и начала валяться. Всё, с тех пор поводок для неё не существует. По необходимости всё же приходится брать её на поводок при посещении грумера или ветеринара, но это большой риск остаться безруким.
Как-то гуляя с Лизкой по нашему дачному посёлку, мы дошли до пожарного пруда. Лизка, никогда не видевшая в своей юной жизни столько воды, вдруг плюхнулась в неё с разбегу и уверенно так поплыла к другому берегу. Я от неожиданности и изумления совсем забыла, что собаки изначально умеют плавать и чуть не бросилась её спасать. Выбравшись из пруда, он как ни в чём не бывало, вся мокрая подошла ко мне и тут решила встряхнуться, окатив меня всю. Уже дома, когда я рассказала мужу об этом приключении, он мне напомнил, что собачуля наша таки охотничьей породы (по маме) и у неё даже перепонки между пальцами лап имеются.
Практически всё лето мы провели с Лиззи на даче, и она стала совсем закоренелой дачницей. Помогала мне копать и сажать. Это когда я сажаю, а она тут же выкапывает и прикапывает в другом месте. Поливаю из шланга цветы, а мокрая насквозь наша девочка. Но особенно ей нравилось собирать урожай: я кладу сорванный плод в ведро, а она выкладывает. Она и сейчас такая же «трудолюбивая».
Кроме того, Лиза оказалась очень любознательной юной натуралисткой. Она пыталась понюхать и поймать бабочек и птичек. Добывала жуков и кузнечиков и пробовала всё и всех на вкус. Если ей что-то был не совсем понятным, она притаскивала это мне. Так поймав мышь за сараем и слегка её придушив, принесла и выложила мне прямо на книжку, которую я читала. Придушенная мышка не шевелилась и в собачьих глазах стоял вопрос «почему?»
Любимой игрой Лизки была беготня за резиновой игрушкой по команде «апорт». Я сидела в шезлонге и подставляла руку, чтобы Лиззи вложила мне принесённую игрушку. Каждый раз я произвольно меняла руки, и ей приходилось уже на ходу тоже менять направление. Любимой забавой была беготня по кругу за привязанным к веревке кольцом из жесткого пластика. И сейчас она любит за ним иногда побегать, причём играет только со мной.
Лиза наша очень умная собака, знает и понимает не только цифры, но и слова. При слове «игрушка» с лаем бежит за своим кольцом или верёвкой, чтобы тянуть их из моих рук – такая вот интерактивная у нас с ней игра. Кстати, знает имена всего нашего ближнего круга. Как-то она пыталась всунуть мне в руку свою игрушку, а я ей приказала отдать Полине. Так она подошла именно к Полине и отдала ей игрушку. Все находившиеся рядом просто остолбенели от такого.
Как проходит жизнь Лиззи в поцелованной солнцем Анапе расскажу в следующих статьях. Ждите продолжения)))
О том, откуда взялась Лиззи: https://dzen.ru/a/aKzfQIQHz1843MmZ
Ваша Елена Премудрая