Здравствуйте я практикующий психиатр, док тор медицинских наук профессор Азат Асадуллин, и сегодня мы поговорим о карательной психиатрии. Возможно, это самая мрачная и позорная страница в истории психиатрии, о которой необходимо говорить честно, чтобы она никогда не повторилась. Попробую порассуждать, если есть мысли, делитесь в комментариях.
Давайте сразу договоримся: карательная психиатрия — это не медицина. Это симуляция медицинской деятельности с целью изоляции, подавления и сокрытия политических противников, инакомыслящих и неудобных людей под видом «лечения». Это использование белого халата и медицинских терминов для маскировки пыток и незаконного лишения свободы.
Если обычная психиатрия (в ее идеальном виде) стремится облегчить страдания, то карательная — целенаправленно эти страдания причиняет.
Как это работало? Механизм преступления
Основной инструмент карательной психиатрии — злонамеренная диагностика. Использовались расплывчатые и псевдонаучные диагнозы, которые невозможно было объективно проверить.
- В СССР главным таким диагнозом была «вялотекущая шизофрения» (термин, введенный А. В. Снежневским). Ее «симптомы» были настолько размыты, что под них можно было подвести любого инакомыслящего человека:
«Неспособность усваивать опыт» (упорство в своих убеждениях).
«Реконструкторское мышление» (критика существующего строя и предложение альтернатив).
«Настойчивость в достижении целей» (борьба за свои права).
«Переоценка своих возможностей» (уверенность в своей правоте).
«Социальная неправильность» (нежелание подчиняться нормам тоталитарного общества). - Процедура: Человека, арестованного за диссидентскую деятельность, вместо суда отправляли на судебно-психиатрическую экспертизу (СПЭ). Эксперты, сотрудничавшие с КГБ, выносили заключение: «невменяем», «страдает психическим расстройством». Это было «юридическим» основанием для бессрочной госпитализации в спецпсихбольницы (например, печально известные больницы в Казани, Ленинграде, Черняховске, Днепропетровске).
Что ждало человека в спецпсихбольнице?
Это были не лечебные, а исправительно-трудовые учреждения строгого режима под управлением МВД, а не Минздрава.
- Изоляция и цензура: Полная изоляция от внешнего мира. Письма задерживались или цензурировались. Свиданий с родными могли лишить на годы.
- «Лечение» как наказание: Основным «методом терапии» было насильственное введение высоких доз нейролептиков (например, галоперидола, трифтазина) и транквилизаторов.
Цель: не вылечить, а сломать волю человека.
Последствия: У пациентов развивались тяжелейшие побочные эффекты: невыносимая неусидчивость (акатизия), мышечные спазмы, тремор, слюнотечение, лекарственный паркинсонизм. Их превращали в заторможенных, апатичных, управляемых «зомби», не способных к сопротивлению. - Запугивание и пытки: Непослушных и протестующих могли помещать в смирительную рубашку, в изолятор, применять к ним другие формы давления.
- Информационная блокада: Миру сообщалось, что в СССР нет политических заключенных, а есть только психически больные, которые получают необходимую помощь.
Чем это отличается от недобровольной госпитализации в современном правовом поле?
Это ключевой вопрос. Законная недобровольная госпитализация — это крайняя мера для спасения жизни, а не инструмент наказания.
Последствия и уроки на сегодняшний день
Карательная психиатрия оставила глубокую, незаживающую рану:
- Глубокая стигматизация всей психиатрии. До сих пор у многих людей в странах постсоветского пространства белый халат психиатра ассоциируется не с помощью, а с репрессиями. Это отталкивает людей от своевременного обращения за помощью.
- Подрыв доверия к профессии. Честным врачам до сих пор приходится преодолевать это наследие, доказывая, что их цель — помочь, а не навредить.
- Развитие этических норм и прав пациентов. Этот ужасающий опыт заставил мировое сообщество разработать строгие этические кодексы (Гавайская декларация и др.), сделать упор на информированное согласие и законность всех процедур.
- Важность независимости судебно-психиатрической экспертизы. Стало ясно, что экспертиза должна быть абсолютно независимой от политических и силовых структур.
Честный вывод
Карательная психиатрия — это не о медицине. В его основе лежало не знание, а идеология; не лечение, а пытки; не забота, жестокость.
Говорить об этом честно — это долг современного общества, чтобы память о жертвах не была стерта. Это не повод отвергать всю психиатрию как науку. Это, наоборот, повод требовать от нее максимальной прозрачности, этичности и следования закону.
Настоящая психиатрия борется с болезнью, чтобы освободить человека. Карательная психиатрия использовала ярлык болезни, чтобы человека поработить. Понимание этой разницы — главный щит против повторения одной из самых темных глав в истории медицины. Возможно я написал немного жестко, ненаучно, но это мое мнение. Возможно оно со временем поменяется, но сейчас я думаю так.