Легендарный кутюрье Джорджо Армани, соединивший в своей работе стиль 1940-х и расслабленный шик постмодернистского гедонизма, скончался 4 сентября. О том, почему студент итальянского меда стал главным модельером Голливуда, рассказывают Кира Голубева и Алексей Васильев.
Армани: мужское
Алексей Васильев
Кинокритик
Лет двадцать назад в печатных органах было не продохнуть от слова «метросексуал», а на улицах метрополисов — от мужчин, которых оно обозначало: ухоженных, подтянутых и наряженных в брендовое, сообразно случаю и так, чтобы костюм выгодно подчеркивал их внешность и фигуру. Наряжаться, ухаживать за собой и держать себя в форме — следование этим трем правилам в ту пору было возведено в высшую мужскую добродетель.
«Википедия» относит рождение модного словечка к 1994 году. Однако персонажа, полностью соответствующего вложенному в нему смыслу, мы видим уже в 1980 году в фильме Пола Шредера «Американский жиголо». В центральном и ныне классическом эпизоде 30-летний Ричард Гир, вихляя под диско упакованным в спортивные трусы задом, выбирает в своем бездонном гардеробе наряд. Раскладывает на кровати костюмы, рубахи, галстуки, прикладывает одни к другим, ищет стопроцентное решение. Задача деликатная, учитывая, что все фасоны классические, принтов ноль, палитра — неброская, соответствующая пастельному коленкору актера: серый, бежевый, синий, бледно-брусничная рубаха — уже вызов, нежно-розовый жилет — скандал. И единственное, что бросается в глаза во всех этих вещах, — этикетка с одним и тем же крупно набранным логотипом: ARMANI.
После культового успеха «Американского жиголо» Джорджо Армани, показавший свою первую коллекцию одежды, мужскую, всего за 5 лет до премьеры картины, признал, что нет и не может быть для модного бренда лучшего рекламного ролика, чем удачный фильм, герой которого запал в душу массам. После «Жиголо» продажи брендов Армани взлетели до небес, он открыл филиалы в Америке и до последнего не прерывал практики доверять киногероям миссию соблазнять публику идеей одеться от Armani. Когда в «Темном рыцаре» (2008) Кристиан Бэйл возрождал из пепла Бэтмена, он делал это с легкой руки Армани. Тот стал собственноручным закройщиком Брюса Уэйна, земной, городской ипостаси супергероя. Под руководством Армани совершал свое превращение из рэпера и секс-хулигана в стационарного героя боевиков Марк Уолберг в «Ограблении по-итальянски» (2003). «Неприкасаемые» (1987) Брайана де Пальмы и вовсе представляют собой демонстрацию коллекции от Armani собранием суперидолов во главе с Кевином Костнером.
Может показаться, что Армани во всех этих лентах всего лишь воссоздает классический мужской силуэт, доставшийся в наследство от черно-белого Голливуда: костюмы, шляпы, шерстяные пальто, кардиганы и жилеты. Однако уже в «Жиголо» Армани произвел революцию, тем более ценную, что бескровную; никакие приличия и устои не пострадали. Нет как модного диссидентства, так и надсадной статусности. Но сравните пиджаки, брюки, рубахи, которые носит Ричард Гир в «Жиголо», с теми, какими снабдил комиссара Каттани в легендарном сериале «Спрут» (1984) знаменитый коллега и соотечественник нашего героя Джанфранко Ферре. Фактурно Микеле Плачидо, игравший Каттани, соответствует Гиру. Неброская масть, красивое лицо, не качок, не пловец, не дылда, просто пропорционально сложен. Но в нарядах Каттани крой жестко структурирован, цвета форсированы, он заводила драмы в этом южном городе, носитель конфликта, даже если не кладет руки на крышу автомобиля, чтобы свести пальцы на курке.
Армани убрал из пальто и плащей Гира подкладки, набивки, плечики, твид и фланель поменял на шерстяной креп, а лен пошел не только на рубашки, но и на пиджаки, которые, в свою очередь, удлинились. В итоге Гир, ничуть не нарушая статус-кво своих обеспеченных клиенток, всегда чувствует себя достаточно свободно, чтобы грациозно успеть перебежать авеню на красный и вовремя приземлиться за столиком, где ему назначено свидание. Мягкие, нежные ткани кутают, льнут к нему, напоминая ежесекундно о том, какая драгоценность подарена ему природой — молодое маневренное мужское тело. И не мешают этому телу совершать свои маневры.
Через два года после «Жиголо» Армани проявил дальновидность и внес свою лепту в борьбу с расовой дискриминацией, предоставив чернокожему комику Эдди Мёрфи для съемок в полицейском боевике «48 часов» (1982) сокрушительно элегантный серый пиджак с нагрудным и двумя боковыми карманами, только в красную полоску. Ненавязчиво эксцентричная полоска соответствовала и комедийной природе фильма, и природной яркости темнокожих ребят. В начале 1970-х Голливуд даже пережил бум так называемой блэксплуатации, однако афроамериканцы существовали все-таки в некоем кинематографическом гетто. Мёрфи в пиджаке от Армани стал первым темнокожим актером, который из этого гетто вырвался, первым афроамериканским киноидолом, к которому уже не требовались никакие прилагательные вроде «черный», «цветной» и т. п. На него смотрели через запятую с Мэлом Гибсоном и Томом Крузом. Может, Армани и не замахивался так далеко, а просто догадался, что этот вертлявый пацан покажет его пиджак так, как никакому акробату не снилось. Когда 18 лет спустя в «Шафте» Сэмюэл Л. Джексон произнесет свое коронное «Не тронь моего Armani!», это уже будет выглядеть как норма жизни.
Еще один момент про фишку Армани прояснится, если сравнить стиль кутюрье со стилем его первого босса Нино Черрути, под чьим патронажем Армани начинал кроить в 1960-х. Как только через 10 лет после «Жиголо» виски Гира преждевременно посеребрились, он тут же был отправлен переодеваться в Cerrutti в «Красотке» (1990). Костюмы Черрути несут печать классического кроя Сэвил-Роу — улицы, где орудовали персональные закройщики лондонских богатеев, знавшие по памяти замеры таких их интимных мест, о которых не догадывались их жены, потому костюмы выходили как вторая кожа, тактично тушующая, но не скрывающая достоинств. Они позволяют стареющим мужчинам выглядеть достойно, статус берет первую скрипку у спорта и секса. Но признаки старения, само упоминание о таком явлении, как возраст, невозможны в мире Армани. Это бесконфликтный мир, где все хорошо и благополучно.
Армани был выбран флагманским дизайнером миланскими пижонами 1980-х, которые называли себя панинаро, от слова «панини» (бутерброд); они встречались в фастфудах, игнорируя одержимость роскошью. Но и социальные проблемы, любого рода ущемленность, будь то в деньгах или в здоровье, они тоже игнорировали. Это были дети крупных буржуа, прогульщики, наслаждавшиеся жизнью. И когда в 1986 году Pet Shop Boys сложили о них песню («Девочки, мальчики, искусство, удовольствие — панинаро»), среди перечисляемых фетишей было «Армани, Армани! А! А! Армани!».
Галстуки от Армани не сдавят горло и не станут социальной уздечкой, так же как корректные костюмы — тюремной робой экспоната в социальном зоопарке. Но только при одном условии. Если мужчина, их одевший (а Армани — в первую очередь мужской модельер), осознает, как ему повезло быть обладателем такого чуда, как мужское тело, пользоваться которым и есть высшее удовольствие. И приложит известные усилия, чтобы сохранять это тело в надлежащей форме, кормить, ухаживать, тренировать, развлекать.
Ричард Гир не случайно оказался настолько точной идеальной моделью для Армани. В юности он как раз пришел в кино с темой парня, который так наслаждается своим телом, что охотно делится им за деньги, зная, что оно того стоит. В картине «В поисках мистера Гудбара» (1977), прежде чем нырнуть дельфином в постель Дайан Китон (разумеется, не бесплатно), он, раздевшись до трусов, и на мостик встанет, и кувырок через голову сделает, и все это с простодушной мальчишеской радостью: «Во я как могу! Сейчас и тебе перепадет!» Когда Голливуд надумал снять Гира в ремейке годаровского «На последнем дыхании», вышел эротический фильм. У жиголо Гира есть даже своя философия: ему за счастье дарить радость женщинам в возрасте. Но, чтобы до этого дойти, сперва надо самому прочувствовать эту радость — быть собой, быть мужчиной.
А старости в мире Армани нет потому, что при соблюдении всех условий мужское тело никогда не состарится. Сам Армани доказывал это личным примером: даже на склоне паспортных лет выпрастывал из-под маек здоровые банки бицепсов, сверкал зубами, щеголял упругой персиковой кожей. Он был прекрасным доказательством, что утопия панинаро, утопия мира, по Армани — это самый что ни на есть вселенский закон. Если на каком-то повороте лично вы в него не вписались — не беда. Вас просто отправят к Черрути!
Армани: женское
Кира Голубева
Старший редактор поп-культуры в «Т — Ж», автор Cinemaholics
Джорджо Армани родился 11 июля 1934 года в городке Пьяченце на севере Италии. Ни о какой карьере в мире моды он не мечтал, хотя все замечали безупречный стиль, с которым одевались Джорджо, его брат и сестра — мать сама шила им одежду. После школы Джорджо поступил в Миланский университет на медицинский, но прервал учебу ради службы в армии. Вернувшись к гражданской жизни, он неожиданно устроился по рекомендации друга в миланский универмаг La Rinascente, был витринистом, потом дорос до байера, а в середине 1960-х, когда Джорджо исполнилось 27, он стал дизайнером мужской одежды в доме Нино Черрути.
1975 год стал для Армани переломным: вместе с другом и партнером Серджо Галеотти он запустил собственную марку. Галеотти, архитектор по образованию, уговорил кутюрье вложить в новый бренд все до копейки и даже продать любимый Volkswagen.
Первые же коллекции имели небывалый успех. Модельер взялся за революцию в мужском костюме: разобрал классический пиджак по швам, выбросил всю лишнюю жесткость, заменил тяжелые ткани на мягкие и подарил силуэту свободу. Дизайнер создал то, что сегодня называют power dressing — элегантную униформу для женщин, штурмовавших корпоративный мир. Вместо узких юбок и блузок — свободные брюки и удобные жакеты мужского кроя. Черпая вдохновение в андрогинном гламуре 1940-х, Армани дал работающим женщинам то, чего им так не хватало, — возможность выглядеть серьезно и авторитетно, оставаясь при этом элегантными. Он фактически сформировал представление о современном классическом гардеробе. Журналистка The Guardian Джесс Картнер-Морли пишет, что Армани одел всех. Даже если у вас никогда не было жакета с его лейблом, сам фасон пиджака, скорее всего, навеян идеями Джорджо: «Носили ли вы когда-либо свободный легкий костюм с футболкой на свадьбу или бежево-серый брючный комплект на работу, знайте: без Армани этого могло и не быть».
Взлет карьеры был стремительным: в апреле 1982 года дизайнер попал на обложку журнала Time, став первым модельером после Кристиана Диора, который появился там четырьмя десятилетиями ранее.
В мире моды Армани имел репутацию человека утонченного, сдержанного и даже слегка замкнутого. Выглядел он всегда безупречно — загорелый, подтянутый и в темно-синем джемпере по фигуре. Прирожденный перфекционист и контрол-фрик, он следил за собой и вел активный образ жизни, сохраняя удивительную энергичность даже в преклонном возрасте, а модным домом руководил до самой смерти, вникая в детали рекламных кампаний и визируя прически у моделей. Армани был первым, кто после смерти модели Аны Каролины Рестон в 2006 году от анорексии запретил выходить на подиум чрезмерно худым девушкам. Десять лет спустя по этическим соображениям отказался от натурального меха в коллекциях.
Кино завораживало Джорджо с самого детства, в темных залах кинотеатра он находил убежище от серой и депрессивной послевоенной Италии. Армани с восхищением смотрел на голливудских звезд Марлен Дитрих, Грету Гарбо, Лорен Бэколл и позволял себе мечтать о карьере в кинематографе. В 20 лет оказавшись в римской Cinecittà — студии, где снимались фильмы Федерико Феллини, включая «8 с половиной» и «Сладкую жизнь», он испытал трепет перед магией «фабрики грез». Позже кутюрье признавался, что ему хотелось быть актером или режиссером, но врожденная практичность удержала его от такой ненадежной профессии.
В 1978 году на 50-й церемонии вручения «Оскара» актриса Дайан Китон стала первой, кто появился на красной дорожке в одежде от Джорджо Армани. Вместо вычурного вечернего платья она выбрала лаконичный образ: светло-бежевый пиджак, шарф в клетку, длинная юбка — сочетание, вдохновленное мужским гардеробом, но деликатно адаптированное под женскую фигуру. Выход стал звездным дебютом дизайнера в Голливуде. Впервые его творение появилось на большой премии и сразу произвело фурор.
В 1980-е годы все больше кинозвезд начали доверять вкусу Армани. Джоди Фостер — яркий пример этой трансформации. В 1989 году Фостер вышла на красную дорожку «Оскара» в сине-голубом платье из тафты с помпезным бантом сзади — образ, который критики сочли безвкусным и вульгарным. В 1992-м, когда Фостер получала «Оскар» за «Молчание ягнят», она уже появилась в элегантном мерцающем брючном костюме от Армани — белый смокинг с жакетом в паре с атласными перчатками. Образ был андрогинным, утонченным и идеально воплощал фирменный стиль модного дома. Контраст между двумя выходами Фостер стал хрестоматийным.
Другой резонансный случай — появление Джулии Робертс на «Золотом глобусе» 1990 года в широком мужском костюме серо-стального цвета с фиолетовым галстуком. Лук , воплощавший идею эмансипации, лежавшей в основе философии Армани, считается одним из самых легендарных образов красных дорожек. На «Оскаре» в 2004 году актриса предстала уже в платье оттенка шампань, вдохновленном образом Кэтрин Хепберн; Армани считал Робертс классической дивой золотой эры Голливуда.
Кутюрье прошлого чаще ассоциировались с одной-единственной музой — актрисой, которая носила только их платья (как, например, Живанши и Одри Хепберн). Подход Армани был более демократичным и по-голливудски масштабным: он дружил с множеством артистов и был готов одеть любого, кто разделял его эстетику. Именно Армани положил начало традиции дарить одежду знаменитостям и со временем стал дизайнером № 1 для красной дорожки, особенно после того, как он открыл в Лос-Анджелесе шоурум, созданный специально для работы с кинозвездами. За эти годы практически каждая голливудская знаменитость хотя бы раз выходила в его наряде.
Фото: Ron Galella, Ltd. / Ron Galella Collection via Getty Images, Jim Smeal / Ron Galella Collection via Getty Images, Borja B. Hojas / WireImage, SGranitz / WireImage, Erik Jensen / Getty Images, WireImage House / WireImage, Kevin Winter / Getty Images, Jeff Kravitz / FilmMagic, Aliah Anderson / Getty Images, Aliah Anderson / Getty Images, Daniele Venturelli / WireImage, Gilbert Flores / Penske Media via Getty Images, Kevin Mazur / WireImage, George Pimentel / WireImage, Alessandro Levati / Getty Images, Dimitrios Kambouris / Getty Images for WarnerMedia, Guy Marineau / WWD / Penske Media via Getty Images