— У твоего отца уже давно вторая семья, — сказала мать, — и Леша этот… Он не племянник отцу твоему. Он — его сын!
— Прости, Зой, — каялся отец, — я бы рад тебе помочь, да нечем. Сама же понимаешь, что перед Лешкой и Машенькой у меня обязательств больше. Вы с Аленой уже взрослые. Почему я ваши проблемы решать должен?! Зоя, не беспокой меня по пустякам!
***
Зоя сидела на краю дивана. Жизнь молодой девушки только что перевернулась с ног на голову — она такое узнала о родителях… Семейную тайну ей сообщила мама. Арина Родионовна, обычно такая сдержанная и спокойная, сидела напротив, держа в руках кружку с остывшим чаем.
— Мама, я… Я не знаю, что сказать, — прошептала Зоя, чувствуя, как ком подступает к горлу.
Арина Родионовна вздохнула и поставила кружку на стол.
— Знаю, дочка. Это тяжело принять. Я и сама долго не могла поверить в это. Позвонила эта женщина, потребовала, чтобы я мужа отпустила. А я разве его держу?
Зоя перевела взгляд на Алену, которая сидела рядом с матерью, обнимая её за плечи. На лице младшей сестры застыло выражение потрясения. Алена, всегда такая жизнерадостная и беззаботная, казалась сейчас потерянной и уязвимой.
— А Леша этот… он знает? — спросила Зоя, с трудом подбирая слова.
— Да, — ответила Арина Родионовна, — папа… Валентин Игоревич никогда не скрывал от него, кто его отец.
Леша. Алексей Валентинович. Мальчик, которого Зоя всегда воспринимала просто как сына знакомых. Они иногда встречались на семейных праздниках, и Зоя всегда отмечала, что Леша чем-то похож на отца. Теперь она знала почему.
— Мам, как… как ты смогла это вынести? — спросила Зоя, глядя на мать с ужасом, — как ты смогла жить с этим все эти годы?
Арина Родионовна горько усмехнулась.
— Терпела. Ради вас, девочки. Ради семьи. Я думала, что если я буду молчать, то все наладится. Что если я буду хорошей женой и матерью, то он забудет о ней.
Зоя не могла поверить своим ушам. Она всегда считала, что их семья — это пример для подражания. Эталон супружеской верности. А теперь вот что выяснилось…
— Почему ты рассказала нам сейчас? — спросила Алена, глядя на мать полными слез глазами.
— Потому что вы уже взрослые, — ответила Арина Родионовна, — вы имеете право знать правду. Я больше не могу это держать в себе.
В голове тут же всплыли обрывки воспоминаний. Она вспомнила, как недавно, на годовщине собственной свадьбы, отец произносил трогательную речь, в которой благодарил жену за все, что она для него сделала. Он говорил о любви, о верности, о семейных ценностях.
— Я хочу поговорить с ним, — сказала Зоя, вставая с дивана.
— Зоя, не надо, — предостерегла её мать, — это ничего не изменит. Только хуже сделаешь.
— Нет, мама. Я должна, — ответила Зоя, — я должна узнать, почему он это сделал. Я должна понять, как он мог так поступить с нами.
Она вышла из комнаты и решительным шагом направилась к отцу в кабинет. Родитель восседал за столом и что-то считал на калькуляторе. Он даже не заметил, как она вошла. Зоя подошла и вытаращилась на него:
— Не мог иначе? — рявкнула Зоя с сарказмом, — не стыдно? Ты как вообще смог предать свою жену и своих детей?
Валентин Игоревич сразу понял, что имеет ввиду его дочь. Он от Зои отвернулся:
— Я всегда хотел сына, — сказал отец, — у меня две дочери, и я очень вас люблю, но… Я всегда мечтал о наследнике. У матери вашей… Не важно, в общем. У меня есть сын, и я люблю его не меньше, чем вас.
— То есть ты решил, что твоя мечта важнее, чем наша семья? — спросила Зоя, еле сдерживаясь.
Отец молчал.
— Как ты мог так поступить с мамой? — продолжала Зоя, — она посвятила тебе всю свою жизнь! Она отказалась от своей карьеры, чтобы растить нас! Та женщина чем лучше? Она что, не такая, как мама? Она что, царица Шамаханская?!
— Выйди, Зоя, — довольно грубо потребовал отец, — выйди отсюда! Я не намерен с тобой что-то обсуждать. Тебя вообще это не касается, мы с твоей матерью сами разберемся.
Зоя ушла. Ей и правда не о чем было беседовать с отцом. Он для нее в тот день существовать перестал.
***
Зоя, повзрослевшая в одночасье, теперь наблюдала за родителями, как за актерами плохо срежиссированного спектакля. Отец казался виноватым и затравленным, он старался быть внимательным к матери, покупал ей цветы, помогал по дому, но все это выглядело натянуто и фальшиво. Арина Родионовна принимала его знаки внимания с холодной вежливостью, как будто оказывая одолжение.
Зоя несколько дней старательно копалась в голове, старательно выискивая в воспоминаниях подтверждение измен отца. И она их нашла — все началось со смены работы. Отец сменил место — работа оказалась идеальной ширмой для его двойной жизни. Постоянные разъезды, встречи с клиентами, подписание контрактов — все это звучало правдоподобно и позволяло ему проводить большую часть времени вне дома.
Зоя и Алена росли, свято веря в то, что у отца просто такая работа. Они скучали по нему, ждали его приездов, но со временем привыкли к его отсутствию. Праздники, дни рождения, Новый год — все эти важные семейные события чаще всего проходили без него.
— Важные контракты, срочная работа, — повторял отец, и девочки верили ему, не подозревая о том, что за этими словами скрывается другая семья, другой ребенок, другая жизнь.
Зоя запомнила один Новый год. Алена с сестрой тогда полночи ждали отца, надеясь, что он успеет вернуться до боя курантов. Мать, уставшая и расстроенная, старалась создать праздничную атмосферу, но в ее глазах читалась грусть. Когда часы пробили полночь, и отец так и не появился, Алена расплакалась. Зоя, на правах старшей, обняла сестру и сказала:
— Ничего страшного, папа просто очень занят. Он обязательно поздравит нас завтра.
На следующий день отец позвонил и извинился, сославшись на задержку рейса. Он обещал привезти им подарки, как только вернется. Девочки ждали его с нетерпением, но когда он приехал через несколько дней, его приезд не принес радости. Атмосфера праздника уже была испорчена.
Со временем Зоя начала замечать странности. Отец всегда избегал разговоров о своей работе, его ответы на вопросы о командировках были уклончивыми и расплывчатыми. Он никогда не рассказывал о своих коллегах, не показывал фотографии с мест работы. Арина Родионовна, заметив подозрения дочери, старалась успокоить ее, говоря, что отец просто не любит говорить о работе.
Зоя, между прочим, что-то чувствовала. Она, тогда еще девчонка, несколько раз заводила разговоры с матерью.
— Мам, мне кажется, что папа что-то скрывает, — говорила Зоя матери, — мам, он не на работе! Папа вчера звонил, и я слышала телевизор.
Арина Родионовна вздыхала и брала дочь за руку.
— Зоенька, не говори глупостей. Телевизор есть в гостиничном номере — папа там останавливается, когда уезжает в командировку.
— Но почему он никогда не рассказывает о своей работе? Почему он никогда не бывает с нами на праздники? — настаивала Зоя.
— Потому что он работает, Зоя! — отвечала Арина Родионовна, повышая обычно голос, — он работает, чтобы мы жили хорошо! Что за подозрения?
Зоя на этом моменте тушевалась и замолкала. Она помнила, как мать собирала их с Аленой в школу, выкраивая каждую копейку. Купить новую одежду было роскошью. Одна водолазка, пиджак и брюки — вот и весь школьный гардероб на год. В этой одежде ходили каждый день, независимо от погоды и настроения.
— Мама, у меня уже все друзья купили новые джинсы, а я все в этих штанах хожу, — жаловалась как-то Алена, глядя на свое отражение в зеркале.
— Ничего, дочка, зато у тебя штаны крепкие и теплые, — отвечала Арина Родионовна, стараясь скрыть грусть, — вот как только папа зарплату получит, обязательно что-нибудь купим.
Но вот только папа зарплату получит обычно наступало нескоро. Родитель Зои работал много, но денег домой толком не приносил. Мать верила ему, покорно ждала, и как-то умудрялась сводить концы с концами. Зоя прекрасно помнила, что мама ночами подрабатывала, чтобы они ни в чем не нуждались.
О кино и развлечениях не было и речи. Заграничные поездки и отдых казались чем-то из области фантастики. Зоя помнила, как однажды, в классе шестом, учительница предложила всем классом поехать на экскурсию в Санкт-Петербург. Все дети были в восторге, но Зоя знала, что для ее семьи это невозможно.
— Мама, можно я поеду в Питер с классом? — спросила Зоя, с надеждой глядя на мать.
— Ой, дочка, я даже не знаю, — ответила Арина Родионовна, нахмурив брови, — это же такие деньги… Надо с папой поговорить.
Разговор с отцом закончился… ничем. Валентин Игоревич сказал, что сейчас не время для таких трат, и что они лучше поедут куда-нибудь вместе, когда у него будет отпуск. Но отпуск у него, как правило, совпадал с его срочными командировками.
Со временем Зоя начала понимать, что отцовские задержки и отсутствие содержания — это не просто случайность, а закономерность. Она стала замечать, что мать часто смотрит на отца с подозрением, что между ними все чаще возникают споры и недомолвки.
Особенно тяжелыми были последние годы. Деньги от отца приходили все реже и реже, порой раз в полгода. Он все так же оправдывался задержками на работе, но Зоя больше ему не верила. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что все это было ложью. Деньги, которые предназначались для их семьи, шли в другую семью, другой женщине, его внебрачному сыну Леше.
И чем старше становилась Зоя, тем отчетливее понимала, что их с сестрой обкрадывали не только материально. Их лишали отцовской любви, внимания и заботы. Их лишали нормального детства, наполненного радостью и беззаботностью. И все это ради того, чтобы Валентин Игоревич мог обеспечить другую семью и удовлетворить свои, личные, потребности.
***
Образ любовницы Валентина Игоревича, матери Леши, постепенно формировался в сознании Зои, как мозаика из обрывочных сведений и горьких откровений отца. Когда мама Зое и Алене рассказала правду, девушки наперебой принялись задавать родителю неуместные вопросы.
— Папа, кто она?
— Расскажи, кто эта женщина?
— А почему ты ее выбрал?
— А чем она лучше мамы?
Валентин Игоревич молчал. Как-то сказал, что его женщина — амазонка с нордическим характером. Бабушка Зоя, мать Валентина Игоревича, не скрывала своего презрения к этой женщине.
— Она только и думает, как бы вытянуть из вашего отца побольше денег, — говорила она, кипя от гнева, — она ему проходу не дает, все ей мало и мало.
Недавно Зое представился шанс лично познакомиться с разлучницей. Ее папа привез свою вторую семью знакомиться со своими родителями на Троицу. Ирина, любовница отца, вела себя надменно и снисходительно, как будто оказывала им всем одолжение своим присутствием.
— Какая у вас милая внучка, — сказала она, обращаясь к бабушке и глядя на Зою с притворной улыбкой, — ой, а чего у нее простые железки в ушах болтаются? Неплохо было бы подарить ей золотые сережки. У неё такие красивые ушки. Возможности нет?
Зоя стало стыдно. Все у них есть! И серьги у нее золотые есть, и цепочки в шкатулке лежат, и колечки отец ей дарил. Что она вообще лезет? Бабушка, не растерявшись, ответила:
— У нас и своих украшений хватает. Если захотим подарить внучке серьги — сами купим.
Мария Ивановна вторую невестку не приняла. Она посчитала её главной виновницей всех бед, обрушившихся на их семью. Знакомство прошло как-то скомканно — со второй семьей Валентина никто из его близких родственников общего языка не нашел.
— Как ты мог связаться с этой ведьмой? — кричала Мария Ивановна на сына после того, как он увез Ирину и сына к себе, — она же тебя обчистит до нитки! Ты посмотри, что она с тобой сделала! Валя, на кого ты похож? Очнись, сынок!
Валентин Игоревич, человек интеллигентный и спокойный, неожиданно взбунтовался и на мать наорал. Впервые в жизни:
— Не твое дело! Я Иринку люблю, и от нее отказываться не собираюсь! Ты чего лезешь? Ты вообще знаешь, как мы с Ариной живем? Нет? Вот и не открывай рта!
Зоя и Алена, несмотря на новости о его измене, продолжали любить своего отца. Девушки искали ему оправдание. А вдруг и правда мать виновата? Вдруг между родителями произошло что-то нехорошее?
***
То, что Зоя обнаружила несколько недель назад, стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Случайно наткнувшись в социальных сетях на страничку своего младшего брата Леши, она перешла по ссылке на аккаунт его матери, Ирины. И там, среди множества фотографий, она увидела своего отца, счастливого и довольного, окруженного своей второй семьей.
На одной из фотографий, привлекшей особое внимание Зои, отец обнимал маленькую девочку лет шести.
Наша доченька, — гласила подпись.
Зоя чуть в обморок не упала. Значит, у них есть еще один ребенок!
Она немедленно позвонила отцу. Конечно, это не ее дело… Да еще как ее!
— Папа, я видела фотографии в интернете, — сказала она, — ты издеваешься? У тебя есть еще один ребенок?
Валентин Игоревич замолчал на несколько секунд, а затем пробормотал:
— Да, у меня есть дочь. Машенька.
— Почему ты нам не сказал? — разозлилась Зоя, — почему ты все это скрывал? Ты матери клялся, что в той семье — только сын, и он только общаться с бывшей заставляет. Опять врешь?!
— Я не хотел вас расстраивать, — протянул отец, — я боялся, что вы не поймете.
— Не расстраивать? Не поймем? — заорала Зоя, — ты долго из нас всех дураков делать будешь, папа?! Тебе одного ребенка мало, ты второго заделал? Скажи мне, ты нарочно делаешь?
Вопросы опять остались без ответа. Уже позже Зоя узнала, что второго ребенка, Машу, эта женщина родила, не посоветовавшись с ее отцом — Ирине просто захотелось еще одного ребенка, и она его родила. А папаша Зои, как и в случае с Лешей, просто признал девочку и стал его воспитывать.
Дальше — больше. Зоя начала собственное расследование. Первым делом она опросила родственников и знакомых. И то, что она узнала, повергло ее в шок. Оказывается, вторая семья живет в роскоши. У них две машины — у Ирины и Алексея— дача в закрытом поселке с охраной, четырехкомнатная квартира. Причем Ирина эта много лет работает операционистом на почте. Откуда у нее такие средства на всю эту недвижимость? Все праздники и Новый год они отмечают там с общими друзьями, отец всегда там присутствует. Практически все время родитель живет там. За последний месяц Зоя отца видела всего пару раз.
Зоя уже несколько лет мечтала о высшем образовании, о престижном ВУЗе, о карьере. Но понимала, что своими силами ей не справиться. Бюджет ей не светил, а оплачивать учебу было нечем. Жили они весьма скромно, львиную долю своих доходов отец тратил на вторую семью.
— Это мой шанс, — прошептала она, одергивая платье, — у него есть деньги. Он просто тратит их на вторую семью. А я что, не его дочь? Пусть заплатит за мою учебу. Это справедливо.
Она приехала к отцу в офис. Огромное здание из стекла и бетона, дорогие машины на парковке, строгие охранники на входе — все это говорило о том, что здесь вращаются большие деньги. Секретарь, ухоженная женщина лет сорока, посмотрела на нее свысока.
— Вы записаны на прием?
— Нет, — ответила Зоя, стараясь говорить уверенно, — я — дочь Валентина Игоревича, Зоя.
Секретарь приподняла бровь. Видимо, о существовании старшей дочери она не знала.
— Подождите здесь. Я доложу.
Через несколько минут дверь кабинета открылась, и в проеме появился Валентин Игоревич. Он очень удивился:
— Зоя? Что случилось?
— Пап, мне нужно с тобой поговорить.
Он кивнул и пригласил ее в кабинет. Огромный стол, кожаное кресло, панорамное окно с видом на город — все говорило о статусе хозяина. Про себя Зоя усмехнулась: хорошо, что удалось у бабушки узнать, где работает отец. А то так бы, наверное, и не встретились.
Зоя села напротив отца и глубоко вздохнула.
— Пап, я хочу поступить в университет.
— Это хорошо. А какие у тебя планы?
— Я хочу в МГУ. На экономический. Но я понимаю, что на бюджет не пройду.
Валентин Игоревич нахмурился.
— И ты хочешь, чтобы я оплатил твою учебу?
— Да, пап. Я знаю, у тебя есть деньги. Ты обеспечиваешь вторую семью, почему бы не помочь и мне?
— Зоя, ты же понимаешь, что у меня есть обязательства перед другой семьей? У меня дети там растут!
— А я что, не твоя дочь? — в голосе Зои прозвучала обида, — они живут в новой квартире, ездят на дорогой машине. А я что получаю? Ничего! Ни я, ни Алена от тебя не видим ни копейки!
— Зоя, не надо так говорить. Я всегда вас обеспечивал. Вы же взрослые, совершеннолетние. Учитесь решать свои проблемы самостоятельно.
— Папа, тебе не кажется, что ты нам не додал?! — выпалила она, — ни внимания, ни заботы, ни денег! Ты даже не интересуешься моей жизнью!
Валентин Игоревич вздохнул и потер переносицу.
— Зоя, я понимаю твои обиды. Но жизнь так сложилась. У меня другая семья, другие обязательства. Я считаю, что перед вами я долгов не имею. Я вас не бросил, я вас все эти годы содержал. Мама ваша ведь ни дня не работала!
— А я что, не твоя семья? — Зоя повысила голос, — или я для тебя просто обуза?
— Зоя, не говори глупости! Ты моя дочь, и я люблю тебя. Но у меня сейчас нет возможности оплачивать твою учебу. Это очень дорого.
— Но ты же тратишь деньги на всякую ерунду! — Зоя не могла сдержать слез, — на дорогие игрушки для своих младших детей, на поездки за границу! А я должна отказаться от своей мечты?
— Зоя, не надо так… — Валентин Игоревич попытался обнять ее, но она оттолкнула его.
— Нет, папа. Я поняла. Ты просто меня не любишь. Конечно, я ведь не сын!
Зоя встала и направилась к двери.
— Зоя, подожди! — крикнул Валентин Игоревич.
Она остановилась в дверях и обернулась.
— Я подумаю, — сказал он, глядя ей в глаза, — я подумаю, что можно сделать.
Зоя молча вышла из кабинета. Она не знала, верить отцу или нет.
Отец позвонил тем же вечером. Голос у него был каким-то виноватым, но слова прозвучали как музыка:
— Зоя, я готов проплатить первый год. Понимаю, что это важно для тебя. Буду откладывать деньги, чтобы к концу года иметь возможность внести платеж за следующий курс. Постараюсь, обещаю.
В груди Зои разлилось тепло.
— Пап, спасибо тебе огромное! Я так рада! Ты даже не представляешь, как это для меня важно! – Зоя старалась сдержать слезы радости.
— Ну что ты, дочка, – ответил отец, — ты заслуживаешь всего самого лучшего. Начинай собирать документы, готовься к поступлению. Я все улажу.
Несколько дней Зоя летала на крыльях. Она с головой ушла в подготовку к поступлению. Достала учебники, конспекты, решала тесты, занималась с репетитором. В голове роились планы на будущее. Она представляла себя студенткой МГУ, успешной экономисткой, независимой и уверенной в себе женщиной.
Отец позвонил еще пару раз, интересовался ее успехами, подбадривал. Казалось, лед между ними начал таять. Зоя почувствовала, что у них появляется шанс наладить отношения.
И вот, когда до подачи документов оставалось совсем немного времени, Зоя получила сообщение. Одно короткое сообщение, которое перечеркнуло все ее надежды.
«Зоя, прости. Я не смогу помочь тебе с учебой. Ирина запретила. Лешке через два года поступать в институт, поэтому откладываем на его обучение».
Зоя перечитала сообщение несколько раз, словно надеясь, что это ошибка, что она неправильно поняла. Но нет, ошибки не было — Ирина, жена отца, запретила ему помогать Зое с учебой.
Мир Зои рухнул в одно мгновение. Она хотела позвонить отцу, высказать ему все, что она о нем думает. Но потом передумала. Что толку? Он уже сделал свой выбор. Бог ему судья.
Самые обсуждаемые и лучшие рассказы.
«Секретики» канала.
Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала ;)
(Все слова синим цветом кликабельны)