Иберийская пехота на пунийской службе была представлена самыми разными родами войск, собранными по всему полуострову, что существенно увеличивало тактические возможности карфагенских полководцев!?
Жители полуострова так и не сумели создать сколько-нибудь жизнеспособный конгломерат племён, способный побороться с агрессией из-за моря, иберийцы и испанские кельты были великолепными ремесленниками и воинами, искусными как в изготовлении, так и применении оружия.
Для пунийцев особую ценность имела испанская пехота, сражавшаяся в сомкнутом строю. Дело в том, что ни сам Карфаген, ни подвластные ему ливийцы не могли удовлетворить потребность Баркидов в хорошей линейной пехоте: горожане долгое время предпочитали служить на флоте или на худой конец в кавалерии, и только потрясения Первой Пунической войны заставили правительство мобилизовать самих пунийцев в пехоту. Какое-то время фаланга вербовалась из наёмников эллинизированных местностей Сицилии, Балкан и Малой Азии, однако неутешительные результаты первой войны с римлянами лишили Карфаген господства на море и существенно сократили финансовые возможности африканской республики. Начавшееся восстание наёмников едва не погубило город, ярко продемонстрировав все слабые стороны принятого способа вербовки в войска.
В этих условиях завоевание Испании стало спасением не только экономики Карфагена, но и его армии — всего за пару десятков лет пунийцы утвердили свою власть в самых развитых и населённых областях полуострова. Благодаря деятельности наиболее блестящих из карфагенских вождей — Гамилькара, Гасдрубала и Ганнибала — была создана передовая и эффективная военная организация, одним из столпов которой были испанские наёмные и союзнические контингенты.
Военное дело испанских пехотинцев находилось на стыке кельтского и римского: в отличие от африканских племён иберы сражались в сомкнутом строю, используя большие овальные щиты. Кольчуги и железные доспехи имелись лишь у самых богатых воинов, преимущественно у вождей и командиров. Подобно римлянам испанцы образовывали на поле боя небольшие манёвренные подразделения — античные авторы нередко называют их латинским термином «манипул», что резко контрастировало с обычаями и тактикой эллинизма, базировавшихся на сомкнутой фаланге копейщиков-сарисофоров. Более того, знаменитый гладиус к началу Второй Пунической войны (218 г до н. э.) был основным оружием испанцев, а не гастатов и триариев, экипированных менее удобными для нанесения колющих ударов махайрами и ксифосами, заимствованными у греков.
Ганнибал отказался от переучивания испанцев ведению боя на эллинистический манер и получил взамен отличную пехоту ближнего боя, способную сражаться на равных с римлянами, компенсируя более низкую слаженность индивидуальным мастерством. Непосредственно перед рубкой испанцы метали в противников дротик «солиферум» (что можно перевести как «цельножелезный»), выполнявший функции, аналогичные легионерскому пилуму, после чего воины обнажали мечи и переходили к рукопашной, предпочитая колоть, а не рубить. Пока Ганнибал имел под своим командованием достаточно тяжёлую испанскую пехоту, он мог не бояться качественного перевеса римлян.
Однако кроме столь необходимой и высоко ценившейся пунийцами линейной пехоты, иберийцы активно вербовались в качестве более дешёвой и универсальной лёгкой силы. Экипированные круглыми щитами-цетрами, небольшими кривыми мечами-фалькатами и метательными копьями, эти воины были незаменимы на поле боя в качестве застрельщиков, завязывавших сражение и способных выманить противника с удобной позиции. Ещё большую пользу они могли принести в малой войне, операциях на коммуникациях противника и организации засад. Вкупе с балеарскими пращниками, вербовавшимися на островах неподалёку, и великолепной нумидийской конницей, способной измотать даже самого выносливого противника, иберийские застрельщики были важным компонентом тактической схемы Ганнибала и его соратников. Не менее важной частью пунийской армии была и кавалерия, набираемая в Испании.