Нина пересчитывала мелочь в кошельке уже третий раз, но сумма не менялась — сто двадцать рублей до зарплаты. Денис сидел за столом, решая задачки по математике, но на самом деле наблюдал за мамиными манипуляциями с деньгами.
— Мам, хлеба купить?
— Есть ещё полбуханки. Потянем до завтра.
Телефон завибрировал. Таня. Нина долго смотрела на экран, потом сбросила вызов.
— Тётя опять звонит, — заметил Денис.
— Видимо, что-то нужно.
— А почему ты не отвечаешь?
Нина вздохнула. Сын ждал ответа, но что сказать? Что его богатая тётя за два года ни разу не спросила, как дела в школе? Не поинтересовалась, хватает ли денег на еду? Зато на Восьмое марта прислала открытку с розочками и подписью "Целую, тётя Таня".
— Сложно, сынок.
Денис кивнул. Он был умным мальчиком и многое понимал без слов.
А в это время, в тысяче километров от них, Таня сидела в кабинете психотерапевта и плакала. Доктор Кравцова терпеливо протягивала салфетки.
— Расскажите про вашу семью.
— У меня есть сестра. Старше на восемь лет. Мы... мы не общаемся.
— Почему?
— Из-за наследства. Бабушкину квартиру мне оставили, а она считает, что ей должна была достаться.
— А вы как думаете?
Таня замялась. Этот вопрос мучил её уже два года, с тех пор как развелась с Русланом.
— Не знаю. Тогда казалось справедливым. Нина замужем, у них квартира есть. А мне нужно было семью создавать.
— А сейчас?
— Сейчас думаю, что жизнь вообще несправедливая штука. Руслан ушёл, бизнес развалился, остались одни долги. А Нина... Нина меня даже похоронить не приедет, наверное.
Доктор Кравцова записала что-то в блокнот.
— А что вы делали для сестры? До получения наследства?
Таня задумалась. Что она делала? Дарила подарки на праздники. Иногда приезжала в гости. Один раз дала денег в долг — тысяч пятнадцать, кажется. Вроде бы отдала... или нет?
— Обычные вещи. Общались, поддерживали связь.
— А она для вас?
И тут Таня вспомнила. Как Нина сидела с ней всю ночь, когда у неё была пневмония в двадцать пять. Как отдала свои накопления на мамину операцию после инсульта. Как каждые выходные приезжала убираться в бабушкиной квартире, пока бабуля болела.
— Много чего, — тихо сказала она.
Воспоминание вернуло её на три года назад, в мамину квартиру на улице Остоженка.
Элеонора Васильевна сидела в своём любимом кресле и перебирала старые фотографии. На столике лежали документы — завещание на бабушкину квартиру.
— Танечка, садись рядом.
— Что, мам?
— Решила я квартиру бабы Розы тебе оставить.
Таня аккуратно сложила документы по работе.
— А как же Нина?
— А что Нина? У неё Владик есть, работает хорошо. Квартира у них двухкомнатная, нормальная. А ты одна, женихов нормальных нет. Без жилья кто на тебе жениться захочет?
— Мам, но Нина же столько за бабушкой ухаживала... и для тебя столько делает.
— Делает, и правильно делает. Дочь должна мать почитать. А наследство — это отдельный разговор.
Тогда Таня кивнула и согласилась. Ей действительно нужно было жильё, и предложение мамы казалось разумным.
Но теперь, вспоминая тот разговор, она понимала — что-то было не так. В мамином тоне, в лёгкости, с которой она распоряжалась чужой судьбой.
Владик умер в апреле, когда распускались первые листья. Таня узнала об этом случайно — увидела некролог в районной газете. "Скончался после тяжёлой болезни..."
Она стояла на кухне с газетой в руках и думала: почему Нина не позвонила? Неужели настолько обиделась?
София играла рядом с кубиками — строила башню и сносила её со смехом. Двухлетнему ребёнку было всё равно на взрослые проблемы.
— Мам, а дядя Владик больше не будет делать мне деревянные игрушки?
Таня опустилась на корточки рядом с дочкой. Владик действительно мастерил удивительные игрушки — кораблики, солдатиков, домики для кукол. Последний раз привёз целый игрушечный городок.
— Не будет, малышка. Дядя Владик устал и ушёл отдыхать.
— Надолго?
— Навсегда.
София кивнула с серьёзным видом, как будто поняла что-то важное.
Вечером Таня набрала Нинин номер. Долго слушала гудки, но никто не отвечал.
Через полгода Элеонора Васильевна попала в больницу. Гипертонический криз — давление подскочило до критических значений. Таня примчалась сразу, как только узнала.
— Мам, как ты себя чувствуешь?
— Плохо, доченька. Голова кружится, в глазах темнеет.
— А где Нина? Почему её нет?
— Не знаю. Звонила ей, но она сказала, что занята.
Таня нахмурилась. Это было непохоже на Нину — всегда первой прибегать к больной матери.
— Что именно она сказала?
— Сказала... — Элеонора замялась. — Сказала, что кому квартиру завещали, тот пусть и ухаживает.
В палате стало тихо. Даже аппараты, казалось, притихли.
— Она так прямо и сказала?
— Прямо. И трубку повесила.
Таня села в кресло рядом с кроватью. Впервые за долгое время она попыталась представить, что чувствовала Нина, когда узнала о завещании. Как это — отдавать двенадцать лет жизни на уход за бабушкой, а потом услышать, что наследство достанется другой?
— Мам, а ты не думала тогда про Нинины чувства?
— Какие чувства? Я справедливо решила. По нуждаемости.
— А по заслугам?
Элеонора повернулась к дочери.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, мам. Отдыхай.
Но Таня думала о заслугах всю дорогу домой. И дома, укладывая Софию спать. И ночью, ворочаясь в постели.
Настоящее прозрение пришло зимой, когда у самой Тани начались проблемы со здоровьем. Сначала — постоянная усталость, потом боли в животе, которые никак не проходили.
Врач оказался молодым и прямолинейным:
— Подозреваю язву. Возможно, с осложнениями. Нужно срочно обследоваться.
— Сколько это будет стоить?
— Полное обследование — тысяч семьдесят. Если подтвердится язва с прободением, то операция и восстановление — под полмиллиона.
Таня вышла из поликлиники и села на лавочку. София ждала её у детской площадки, качаясь на качелях. Денег на обследование не было — все ушли на погашение кредитов после развода.
Впервые за много лет она подумала о том, чтобы позвонить Нине. Попросить помочь. Но потом представила этот разговор:
— Нин, мне нужны деньги на лечение. — А квартиру на что продала? — На долги. — Вот и лечись на долги.
И Таня поняла — Нина будет права. Абсолютно права.
В больничной палате Элеонора лежала одна. Таня приходила каждый день, но урывками — между работой, детским садом, домашними делами. Нины не было.
— Доченька, — слабо позвала мать, — позвони Нине. Скажи, что я хочу с ней поговорить.
— Мам, она не хочет разговаривать.
— Скажи, что умираю.
— Не говори так!
— Говорю, потому что правда. Чувствую — силы кончаются.
Таня набрала сестрин номер. Ждала долго.
— Да.
— Нин, это Таня. Мама просила передать...
— Мама? — голос Нины стал острым. — Что с ней?
— В больнице лежит. Просит тебя приехать.
Долгое молчание.
— Приеду, — сказала Нина и отключилась.
Она приехала через час. Вошла в палату и остановилась у порога. Элеонора открыла глаза и улыбнулась — первый раз за много недель.
— Ниночка...
— Привет, мам.
Нина подошла к кровати, но не села. Стояла, держа руки в карманах.
— Как дела?
— Плохо. Врачи говорят, что операция нужна. Сложная.
— А Таня? Она же теперь обеспеченная. После продажи квартиры.
Таня стояла у окна и чувствовала, как щёки горят от стыда.
— Таня помогает как может, — заступилась Элеонора. — Но у неё тоже трудности...
— Ясно, — сказала Нина. — Ну, тогда удачи с операцией.
Она повернулась к выходу.
— Нин! — окликнула её Таня. — Подожди.
Сёстры вышли в коридор. Нина выглядела старше своих сорока лет — уставшее лицо, дешёвая куртка, стоптанные ботинки.
— Послушай, — начала Таня, — я понимаю, ты обижена...
— Обижена? — Нина усмехнулась. — Я не обижена. Я просто поняла, как всё устроено.
— Можем поговорить нормально?
— О чём говорить? Мама выбрала, кому доверять будущее семьи. Вот и доверяйся.
— Нин, но ведь мы сёстры...
— Знаешь, — Нина остановилась у лифта, — я долго думала про это. Про то, что значит — быть семьёй. И поняла: семья — это не кровь. Семья — это поступки.
Лифт приехал. Нина зашла и нажала кнопку.
— И по твоим поступкам я тебя совсем не знаю.
Элеонора выздоровела, но стала совсем другой. Тихой, задумчивой, часто сидела у окна и смотрела на двор. Таня пыталась развеселить её, рассказывала о Софьиных успехах, но мать слушала рассеянно.
— Мам, о чём думаешь?
— О Нине думаю. О том, что натворила.
— Не виноватая ты. Хотела как лучше.
— Для кого лучше? — Элеонора посмотрела на дочь внимательно. — Для тебя? Или для семьи?
Таня не нашлась что ответить.
— Знаешь, — продолжала мать, — когда в больнице лежала, всё время Нину вспоминала. Как она мне спину растирала, когда радикулит прихватывал. Как ночами не спала, когда я после инсульта металась. А я это как должное принимала.
— Мам...
— А тебе дала квартиру просто так. Без всяких заслуг.
— Что ты хочешь сказать?
— Хочу завещание переписать. На Нину.
Таня почувствовала знакомый холодок в животе.
— А как же я? София?
— А как же Нина тогда была? Когда я решения принимала?
— Но, мам, я уже планы строила, ремонт собиралась делать...
— Планы... — Элеонора устало закрыла глаза. — У всех планы есть.
Но переписать завещание она не успела. Через месяц её не стало — сердце остановилось во сне.
Таня хоронила мать одна. Нина не приехала, даже не позвонила. На кладбище было пустынно — только Таня с двухлетней Софией, да несколько соседей по дому.
— Мам, а почему бабушка в ящике лежит?
— Потому что заболела очень сильно.
— А вылечиться не смогла?
— Не смогла, солнышка.
София кивнула и бросила в могилу жёлтый цветок.
После похорон, разбирая мамины вещи, Таня нашла недописанное письмо:
"Ниночка, моя дорогая... Хочу попросить прощения. Была неправа. Думала о справедливости, а получилась жестокость. Ты отдала мне лучшие годы, а я..."
Письмо обрывалось на полуслове.
Нина узнала о смерти матери от соседки тёти Ларисы. Сидела на работе — она трудилась санитаркой в больнице — и слушала сбивчивый рассказ.
— Хоронить завтра будут. Таня одна всё организует.
Нина положила трубку и долго сидела неподвижно. Коллеги спрашивали, что случилось, но она не отвечала.
Дома Денис делал уроки. Теперь ему было пятнадцать, он вымахал под потолок и стал удивительно похож на покойного отца.
— Мам, что случилось? Ты какая-то...
— Бабушка умерла.
Денис отложил ручку.
— Совсем?
— Совсем.
— А на похороны пойдём?
Нина посмотрела на сына. Умный подросток, добрый. Не должен страдать из-за взрослых глупостей.
— Не пойдём.
— Почему?
— Потому что некоторые мосты сгорают навсегда.
— Ладно, — сказал Денис и ушёл доделывать домашку.
Нина осталась одна на кухне. Чайник остывал, на столе крошки от хлеба. Завтра снова вставать в шесть, тащиться на работу, считать копейки. А где-то живёт сестричка в тёплой квартире с евроремонтом.
Таня кормила Софию кашей — малышка мазала овсянкой весь стол и хихикала. Два года без матери, а до сих пор хотелось позвонить, рассказать, какая дочка смешная. Но некому звонить. Квартира тихая, только соседи за стенкой телевизор громко смотрят. Квартира бабушки была продана за долги, оставшиеся после развода. София подрастала, скоро в детский сад пойдёт.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Татьяна Сергеевна? Это из больницы имени Склифосовского. Ваш племянник Денис попросил вас уведомить...
Сердце ухнуло вниз.
— Что с ним?
— Автоавария. Мотоцикл и грузовик. Состояние тяжёлое, но стабильное. Мать мальчика просила связаться с родственниками.
Таня схватила куртку, оставила Софию с соседкой и помчалась в больницу.
Нина сидела в коридоре хирургии, сжимая в руках мятый платок. Выглядела так, будто постарела на десять лет за одну ночь.
— Нин...
Нина подняла глаза. Покрасневшие от слёз, опухшие.
— А, это ты.
— Как он?
— Переломы, сотрясение. Врачи говорят, что повезло. Мог остаться инвалидом.
Таня села рядом.
— Могу я что-то сделать?
Нина посмотрела на неё долго и внимательно.
— Можешь. Уйти отсюда.
— Нин...
— Три года назад, когда мой муж умирал, ты была занята. Когда мама завещание писала в твою пользу — промолчала. Теперь я тоже занята.
— Но это же Денис! Он ни в чём не виноват!
— А мой муж в чём виноват был? В том, что родился в бедной семье и не мог платить за дорогое лечение?
Таня поняла — Нина не простит. Никогда.
Денис выздоровел, хотя остался прихрамывать на левую ногу. После школы планировал поступать в техникум — хотел стать инженером, как прадедушка Николай.
Таня иногда видела их с Ниной в торговом центре или в метро. Денис вырос, стал мужчиной, но по-прежнему держался рядом с матерью. Они выглядели командой — понимающей друг друга с полуслова.
А Таня жила одна с дочкой, работала менеджером в небольшой фирме, считала каждый рубль. София росла послушным ребёнком, но иногда спрашивала:
— Мам, а почему у нас нет больше никого из родных?
— Есть. Просто мы не общаемся.
— Почему?
— Потому что взрослые иногда делают глупости, которые нельзя исправить.
Летним вечером, спустя четыре года после маминых похорон, Таня случайно встретила Нину у входа в поликлинику. Сестра выходила от врача с какими-то анализами в руках.
— Привет, — неуверенно сказала Таня.
— Привет.
Они стояли на ступеньках и не знали, о чём говорить. Нина постарела, появились глубокие морщины у глаз. Таня тоже изменилась — стала проще одеваться, меньше красилась.
— Как Денис?
— Хорошо. Уже на третьем курсе. Отличник.
— А сам как? После аварии?
— Прихрамывает немного. Но это ерунда.
— Я рада, что всё хорошо.
Нина кивнула и направилась к автобусной остановке.
— Нин! — окликнула её Таня. — Можем встретиться? Поговорить нормально?
Нина обернулась.
— О чём говорить?
— О том, что я была неправа. О том, что хочу как-то исправить...
— Знаешь, — сказала Нина тихо, — мама перед смертью письмо начала писать. Нашла в её вещах. Просила прощения, хотела всё объяснить.
— И что ты чувствовала?
— Ничего. Поздно уже было что-то чувствовать.
Подошёл автобус. Нина села у окна и больше не оборачивалась.
Той ночью Таня долго не могла заснуть. Думала о маме, о сестре, о том, как легко разрушить и как невозможно восстановить.
София спала в соседней комнате, сопела носом — простыла опять. Завтра в сад не поведёшь, придётся с работы отпрашиваться.
Таня включила чайник. Посуда не мыта с утра, на столе крошки от Софькиного печенья. Обычная жизнь, только очень одинокая. Ни с кем поделиться этими мелочами — крошками, соплями, усталостью после работы.
На подоконнике лежали дедушкины часы. Таня взяла их, покрутила в руках. Тяжёлые, холодные. Остановились и молчали — как многое в её жизни.
💔 Эта история заставляет задуматься о цене наших решений. А как считаете вы — можно ли было избежать такого финала?
Сталкивались ли вы с похожими семейными конфликтами из-за наследства? Поделитесь своим мнением в комментариях — очень интересно узнать разные точки зрения!
❤️ Если история зацепила — ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Впереди ещё много драматичных историй о людских судьбах.