Ольга стояла у касс в "Пятёрочке" и пересчитывала мелочь. Опять не хватало. Пришлось убрать йогурты — дети обойдутся кефиром.
— Оль?
Обернулась. Катя. Загорелая, в новом платье, с пакетами из дорогих магазинов.
— Привет.
— Как дела? Давно не виделись.
— Нормально. Экономим.
Катя оглядела корзину — макароны по двадцать рублей, хлеб со скидкой, молоко с завтрашней датой.
— Оль, может...
— Не надо.
— Да я ещё не сказала.
— А я знаю что ты скажешь. Нет, спасибо.
Ольга расплатилась и пошла к выходу. Катя догнала:
— Мальчишкам хоть что-нибудь...
— Не нужно нам твоих подачек.
— Каких подачек? Я сестра!
Ольга остановилась посреди проёма автоматических дверей. Людской поток обтекал их.
— Была сестрой. До трёшки на Ленинградском.
Катя побледнела.
— Оль...
— Ничего не хочу слышать.
Ольга пошла дальше. За спиной Катя что-то кричала, но слов уже не разобрать.
Началось всё в мае. Катя позвонила, когда Ольга купала Машу.
— Слушай, новость у меня!
— Какая? Маш, не брызгайся!
— Выхожу замуж!
— За кого? — вода полилась на пол, Маша завизжала от радости.
— За Павла, естественно. Он вчера предложил!
Ольга выключила воду.
— Поздравляю.
— Ты чего такая... будто похороны объявила.
— Рада за тебя. Честно.
— Ну всё, бегу маме звонить! Она в обмороке упадёт от счастья.
Трубка замолчала. Ольга заворачивала Машу в полотенце и думала — за что поздравлять? За то, что Павел наконец решился? Или за то, что Катя восемь месяцев его уговаривала?
Телефон опять зазвонил. Мама.
— Оленька! Ты слышала новость?
— Слышала. Поздравляю.
— Я так счастлива! Думала, Катенька повторит твою судьбу. Будет всю жизнь... ну, ты понимаешь.
— Понимаю. Мам, мне некогда, детей укладывать пора.
— Подожди! Хочу кое-что обсудить.
Ольга почувствовала — сейчас будет что-то неприятное.
— Помнишь коробку дедушки Васи? Там документы на квартиру тёти Зои лежат.
— Помню.
— Так вот. Мы с отцом решили — отдадим Кате. В подарок молодым.
Ольга сажала Машу на горшок и молчала.
— Оль, ты слышишь?
— Слышу.
— И что думаешь?
— А что я должна думать?
— Ну... может, порадуешься за сестру? Она семью создаёт нормальную, жильё нужно.
— А мне не нужно?
— Тебе-то зачем? У тебя же... как это... сожительство. А квартиру дарят семьям.
Ольга положила трубку. Маша сидела на горшке и пела песенку из мультика. Беззаботная, четырёхлетняя. Не знает ещё, что есть "правильные" и "неправильные" семьи.
На свадьбе Ольга сидела в дальнем углу. Близнецы бегали с другими детьми, Маша спала у неё на руках — устала от жары и музыки. Виктор фотографировал всё подряд — у него была новая камера, увлечение месяца.
Катя была красивая. Платье белое, простое, но стоило, наверно, как Ольгина зарплата за три месяца. Павел не спускал с неё глаз — влюблённый идиот.
— Хорошая свадьба, — сказал Виктор, садясь рядом.
— Ага.
— Чего кислая?
— Жарко.
— Да ладно. Из-за квартиры переживаешь?
Ольга посмотрела на него. Честные карие глаза, три дня небритость, майка с надписью "Программисты делают это лучше". В тридцать пять выглядел на двадцать пять.
— Не из-за квартиры.
— Из-за чего тогда?
— Потом поговорим.
Виктор пожал плечами и пошёл фотографировать торт.
Отец подсел к Ольге. Пах одеколоном и сигаретами.
— Ну как, дочка? Красивая свадьба?
— Красивая.
— Катька умница. Павел — парень серьёзный. Работящий.
— Да.
— Не то, что некоторые. Восемь лет думают, жениться им или нет.
Ольга повернулась к отцу:
— Пап, а когда про квартиру скажете?
— Да вот, после торта хотел объявить. А что?
— Ничего. Просто интересно.
— Оль, ты же понимаешь... Катя семью создала. А у тебя...
— У меня трое детей. Ваших внуков.
— Внуки есть, а семьи нет. Виктор что, не может решиться наконец?
— Может. Не хочет.
— Тогда зачем с ним живёшь?
Вопрос повис в воздухе. Маша проснулась, заныла. Ольга встала:
— Дети, собираемся. Едем домой.
— Мам, а торт? — запротестовал Миша.
— Дома торт будет.
Они уехали, не дождавшись объявления о подарке. По дороге Виктор крутил радио.
— Чего ты как не своя?
— Нормально я.
— Из-за квартиры? Оль, да ну её. Нам и так нормально живётся.
— Тебе нормально.
— А тебе?
Ольга смотрела в окно. За стеклом мелькали дома, где живут настоящие семьи. С общими фамилиями, совместными счетами, планами на будущее.
— Тебе нравится, что твоя девушка — неудачница в глазах собственных родителей?
— При чём тут неудачница? Ты умная, красивая, детей хороших воспитываешь...
— Но не жена.
Виктор замолчал.
Дома дети смотрели мультики, Ольга готовила ужин. Резала лук и плакала — то ли от лука, то ли от обиды. Виктор программировал в соседней комнате — стучал по клавишам, иногда ругался на компьютер.
— Витя, иди сюда.
— Минутку, я тут баг ловлю...
— Виктор! Немедленно!
Он пришёл удивлённый — она редко кричала.
— Что случилось?
— Сядь.
— Серьёзный разговор намечается?
— Самый серьёзный.
Виктор сел за стол, взял яблоко.
— Слушаю.
— Женишься на мне?
Виктор поперхнулся яблоком.
— Что?
— Простой вопрос. Женишься или нет?
— Оль, мы же об этом говорили...
— Говорили. Восемь лет говорили. А решения нет.
— Какое решение? Мы и так живём хорошо.
— Хорошо? — Ольга отложила нож. — Витя, сегодня мой отец сказал при всех, что у меня семьи нет. При детях сказал.
— Ну и что? Твой отец многое говорит.
— А ты что ответил?
— Я?.. Ничего не ответил.
— Вот именно.
Ольга повернулась к плите. Макароны закипели, пена полезла через край.
— Значит, согласен с ним.
— С чем согласен?
— Что семьи у нас нет.
— Оль, да брось! Конечно, семья!
— Тогда почему боишься в загс идти?
— Не боюсь. Просто... зачем?
— Затем, что я этого хочу.
— А зачем тебе?
Ольга выключила газ. Обернулась к Виктору:
— Затем, что хочу быть твоей женой. А не временной подружкой с детьми.
— Да какая временная? Восемь лет!
— Восемь лет ты думаешь, жениться или нет. Это и есть временно.
Виктор встал, прошёлся по кухне. Остановился у окна.
— Ладно. Если так важно... давай распишемся.
— Если так важно?
— Ну да. Раз для тебя принципиально...
Ольга почувствовала, как всё внутри леденеет.
— Виктор.
— Что?
— Ты сейчас предложил мне выйти замуж из жалости?
— Не из жалости...
— Из чего?
— Из... ну, чтобы не ссориться.
— Понятно.
— Что понятно?
— Всё.
Ольга выключила плиту, сняла фартук.
— Витя, завтра ты съезжаешь.
— Как съезжаю?
— А вот так. Найдёшь квартиру и съедешь.
— С чего вдруг?
— С того, что восемь лет я ждала предложения руки и сердца. А получила предложение решить проблему с родителями.
Виктор сел обратно:
— Оль, ну давай без драмы...
— Без драмы? — Ольга засмеялась. — Витя, а ты знаешь, что Саша в школе дерётся из-за фамилии? Что Миша спрашивает, почему у нас паспорта разные? Что Маша думает, мы с тобой просто друзья?
— Не думает она...
— Думает! Потому что ведём себя как друзья! У тебя своя полка в шкафу, свои деньги, своя жизнь!
— У всех так...
— Не у всех! У семей не так!
Виктор молчал. Ольга села напротив:
— Знаешь, что мне Катя вчера сказала?
— Что?
— Что я молодец. Что без штампа прожить восемь лет с мужчиной — это подвиг.
— Ну да, молодец...
— Подвиг, Витя! Она считает, что я подвиг совершаю, живя с тобой!
— Оль...
— Нет, дослушай. Она права. Это действительно подвиг — восемь лет ждать, когда мужчина решит, хочет он меня или нет.
— Но я же решил! Сказал — женюсь!
— Сказал что? "Если так важно"? "Чтобы не ссориться"?
Виктор замолчал.
— Вот именно. Иди собирайся.
Утром Ольга швыряла вещи в пакеты. Футболки, носки, зарядки от телефона. Шахматы полетели в коробку, диски с играми — туда же. Руки дрожали.
Когда Виктор пришёл с работы, в прихожей стояли мешки.
— Это что ещё?
— Твоё.
— Как моё?
— Забирай и съезжай.
Дети высыпали из комнат. Маша сразу к папе:
— Папочка! А что это?
Виктор растерянно смотрел на мешки:
— Оль, ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
— Но мы же вчера...
— Вчера ты согласился жениться из жалости. Сегодня я решила — не нужна мне такая жалость.
— Навсегда? — спросил Миша.
— Не знаю, сын.
Саша молчал. Самый умный из тройни, уже понимал, что происходит.
— Мам, — подошёл к Ольге.
— Да?
— А папа к нам ездить будет?
— Будет. По выходным.
— А если мы будем плохо себя вести?
— При чём тут поведение?
— Ну... может, папа из-за этого ушёл? Мы шумели очень...
Ольга присела, обняла сына:
— Саш, папа ушёл не из-за вас. Взрослые иногда понимают — хотят разного от жизни.
— А чего ты хочешь?
— Я? Хочу быть замужем.
— А папа?
— Папа хочет быть свободным.
— Это плохо?
— Не плохо и не хорошо. Просто по-разному.
Виктор уехал в тот же вечер. Дети легли поздно, всё спрашивали, когда папа вернётся. Ольга отвечала честно — не знает.
Катя стала звонить через день. Просила приехать, посмотреть ремонт, выбрать обои.
— Зачем? Твоя квартира.
— Наша же! Семейная!
— Твоя, Катя. Только твоя.
— Ну не говори так...
— А как говорить? Мне её завещали?
— Не завещали, но...
— Вот именно.
Ольга клала трубку. Катя перезванивала.
— Оль, ну хоть дети пусть приедут! Им интересно же!
— Детям много что интересно. Не всё нужно показывать.
— Я тётя им!
— Ты тётя, которая получила квартиру за счёт их мамы.
— Это несправедливо!
— Согласна. Очень несправедливо.
И опять клала трубку.
В августе родители сами приехали. Привезли подарки детям — конструкторы, куклы. Дорогие, купленные специально для примирения.
— Ну что, Оленька, — мама обняла дочь. — Хватит дуться.
— Я не дуюсь.
— Тогда что? Катя переживает, что вы не общаетесь.
— Пусть не переживает.
Отец сидел на диване, играл с детьми в солдатики. Маша забралась к нему на колени.
— Дедушка, а ты нас любишь?
— Конечно, солнышко.
— А почему не приезжаешь?
— Приезжаю же. Вот приехал.
— Нет, раньше часто приезжал. А теперь не приезжаешь.
Отец переглянулся с женой.
— Мам, — Миша оторвался от конструктора.
— Что, сынок?
— А дядя Павел теперь любимый зять?
— При чём тут...
— А папа не зять?
Повисла тишина. Мама не знала, что ответить.
— Папа... папа не зять, — сказала наконец Ольга. — Папа просто... друг мамы.
— А дядя Павел зять, потому что на тёте Кате женился?
— Да.
— А почему папа не женился на тебе?
Ольга встала:
— Дети, идите гулять. На площадку.
Когда дети ушли, мама заговорила:
— Оленька, ну что ты детей расстраиваешь? Они же не понимают...
— Ещё как понимают.
— Приезжай к Кате на новоселье. Помиритесь уже.
— Не приеду.
— Почему?
— Потому что мне там делать нечего.
Отец отложил солдатика:
— Оль, ты на нас злишься?
— Не злюсь.
— Тогда в чём дело?
— В том, что у вас теперь одна дочь. Та, которая правильно живёт.
— У нас две дочери...
— Нет. У вас дочь Катя и неудачница Ольга. Которая восемь лет позорит семью.
Мама вздохнула:
— Оленька, мы просто хотим, чтобы ты была счастлива...
— Была счастлива или выглядела счастливой?
— А разве не одно и то же?
— Нет, мам. Совсем не одно и то же.
Родители уехали через час. Оставили подарки и обещание ещё приехать. Ольга знала — не приедут. Пока она не помирится с Катей.
Осенью Виктор стал забирать детей на выходные. Снял однушку рядом, купил им отдельные кровати. Играл с ними, водил в кино, в пиццерию. Был хорошим отцом по расписанию.
— Мам, — сказала Маша после очередных выходных у папы.
— Что, солнце?
— А папа грустный какой-то.
— Почему грустный?
— Не знаю. Спрашивала — он сказал, что устал.
— От чего устал?
— От того, что мы не вместе живём.
Ольга готовила на кухне — опять макароны, дешёвые сосиски. Денег хватало только на самое необходимое.
— Мам, — Миша подошёл сзади.
— Да?
— А мы можем опять жить с папой?
— Нет.
— Почему?
— Потому что папа не хочет быть мужем.
— А что такое муж?
Ольга задумалась. Как объяснить семилетнему ребёнку разницу между любовником и мужем?
— Муж — это когда мужчина выбирает женщину навсегда. Официально. Чтобы все знали — это его семья.
— А папа нас не выбрал?
— Вас выбрал. Меня — нет.
Миша кивнул, будто понял всё.
В ноябре Катя родила. Дочку назвали Сонечкой. Мама присылала фотографии через соседку — розовый комочек в кружевах, Катя сияющая, Павел гордый.
— Мам, а у нас сестричка есть? — спросила Маша, разглядывая фото.
— Двоюродная сестричка.
— А почему мы к ней не ездим?
— Потому что тётя Катя занята.
— А когда не будет занята?
— Не знаю, доченька.
Ольга смотрела на фотографии и чувствовала — жалость. К Кате, которая получила всё — мужа, ребёнка, квартиру, родительское одобрение — и потеряла сестру. К себе, которая потеряла всё и не жалеет об этом.
Зимой Виктор пришёл неожиданно. В будний вечер, с пакетом игрушек.
— Можно войти?
— Детей нет. У соседки делают уроки.
— Тогда поговорим.
Он прошёл на кухню, сел за стол. Выглядел усталым.
— Как дела?
— Нормально.
— Работаешь много?
— Да.
— Оль, я понял одну вещь.
— Какую?
— Ты была права. Про штамп.
Ольга наливала чай. Руки не дрожали — это было хорошо.
— И что?
— Хочу на тебе жениться. Нормально хочу. Не из жалости.
— Поздно.
— Почему?
— Потому что восемь месяцев назад это было бы важно. Сейчас — попытка вернуть то, что потерял.
— А если я скажу, что скучаю?
— Скучай.
— Что дети говорят?
— Спрашивают, почему папа не живёт с нами.
— И что отвечаешь?
— Правду. Что папа боится ответственности.
Виктор допил чай:
— Жестоко.
— Честно.
— А если я докажу, что не боюсь?
— Как докажешь?
— Женюсь на ком-нибудь другом.
Ольга впервые за вечер улыбнулась:
— Женись. Может, повезёт — найдёшь женщину, которой штамп не важен.
Весной Катя приехала сама. Соня спала в коляске, Катя выглядела усталой — материнство оказалось тяжелее, чем в фильмах.
— Оль, открой. Я одна.
Ольга выглянула в окно. Катя стояла у подъезда с коляской и пакетом.
Спустилась вниз.
— Что хочешь?
— Поговорить.
— О чём?
— О том, что я скучаю. По тебе, по племянникам.
— Твоё право.
— Оль, может, хватит? Соня растёт, дети твои тоже. Им же кузины нужны, тёти...
— Тётя им нужна? Та, которая взяла квартиру, зная, что у их мамы её не будет?
— Я не брала! Родители подарили!
— И ты отказалась?
Катя молчала.
— Не отказалась. Потому что удобно.
— Что я могла сделать?
— Подумать обо мне хоть раз.
Катя качала коляску. Соня спала розовая, сытая.
— Оль, я думала...
— Думала и взяла квартиру.
— А что я должна была? Отказаться от подарка?
— Должна была настоять на справедливости.
— Я пыталась...
— Пыталась? Или просто для приличия сказала "может, поделим"?
Катя не ответила. Ольга повернулась к подъезду.
— Всего хорошего. Счастливой жизни в новой квартире.
Летом дети спрашивали:
— Мам, а на дачу к бабушке когда поедем?
— Никогда.
— Почему?
— Потому что нас туда не приглашают.
— А раньше приглашали.
— Раньше многое было по-другому.
Маша, уже пятилетняя, серьёзная:
— Мам, а это из-за того, что папа с нами не живёт?
— Из-за этого тоже.
— А если попросим папу вернуться?
— Не надо папу просить.
— Почему?
— Потому что любовь не просят. Её дают.
Саша подумал:
— А папа нам любовь не даёт?
— Папа даёт. Но по-своему.
— А тебе?
— Мне тоже. Но мало.
Дети переглянулись. Mиша спросил:
— Мам, а нам мало?
Ольга обняла всех троих:
— Вам достаточно. Мне — достаточно. Нам хорошо.
И это было правдой. Трудно, но хорошо. Впервые за восемь лет Ольга не ждала ничьих решений о своей жизни.
В декабре умерла тётя Зоя. Ольга узнала случайно — встретила соседку, которая рассказала. Похороны уже прошли.
Катя позвонила через неделю:
— Оль, нам надо встретиться.
— Зачем?
— Тётя Зоя завещание оставила.
— И что?
— Квартиру пополам разделила. Между нами.
Ольга села на диван.
— Как пополам?
— Половина мне, половина тебе. Нотариус сказал — она давно завещание написала. Ещё до нашей ссоры.
— Понятно.
— Оль, может, встретимся? Обсудим, что делать?
— А что обсуждать? Продавай свою половину, покупай что хочешь.
— А ты?
— А я тоже продам. Детям на будущее отложу.
— Оль...
— Что?
— Может, всё-таки... ну, семьёй будем? Опять?
Ольга смотрела в окно. Падал снег — первый в этом году.
— Поздно, Катя.
— Почему поздно?
— Потому что некоторые вещи не склеиваются.
— Но мы же родные...
— Были родными. До квартиры на Ленинградском.
— Оль, я не хотела тебя обижать...
— Знаю. Ты просто хотела квартиру.
Катя заплакала в трубке:
— Что мне сделать, чтобы ты простила?
— Ничего. Я уже простила. Просто не забыла.
— А забудешь когда-нибудь?
— Не знаю. Посмотрим.
Поздним вечером Ольга сидела на кухне и пила чай. Дети спали, в доме была тишина. На телефоне — сообщение от Виктора: "Оль, тётя Зоя квартиру нам оставила. Может, это знак?"
Ольга стёрла сообщение, не отвечая.
Некоторые поезда уходят навсегда. Даже если потом кто-то решит, что готов на них сесть.
Она взяла ручку, написала на листочке: "Продать долю в квартире. Деньги — детям на образование."
Завтра отнесёт нотариусу. А пока можно просто сидеть и радоваться тишине. Никто не требует объяснений, почему она до сих пор не замужем. Никто не ждёт от неё "правильного" поведения.
Свобода оказалась лучше любой квартиры. И дороже любого одобрения.
А как вы думаете — права ли была Ольга, выбрав гордость вместо компромисса? Или всё-таки стоило сохранить семью любой ценой?
Поделитесь в комментариях своим опытом: сталкивались ли вы с ситуацией, когда приходилось выбирать между личными принципами и семейным миром? Какие отношения без штампа вы считаете полноценными, а какие — нет?
Если история зацепила — ставьте лайк и подписывайтесь, у нас ещё много непростых историй о том, как люди делают сложный выбор между сердцем и разумом.