Анастасия уже несколько месяцев жила с ощущением, что что-то упускает. Это было странное чувство — вроде бы всё шло ровно, без потрясений, но внутри нарастала пустота, тревога без причины, как будто что-то важное постоянно проходит мимо. Она не могла понять, что именно её гнетёт: работа стабильная, отношения спокойные, здоровье в порядке. И всё же по вечерам, сидя на кухне с чашкой холодного чая, Анастасия ловила себя на мысли, что жизнь словно течёт мимо неё, как быстрая река, а она застывает на берегу. Сны начались в этот период.
Сначала редко, но каждый раз оставляли чувство чего-то тревожного, недосказанного. Впервые поезд приснился весной, но это был не просто вокзал — больше похоже на чужое воспоминание, где всё кажется знакомым и чужим одновременно. Пространство вокруг постоянно менялось: станции превращались в мосты, мосты — в лес, лес — в подземные залы, но во всех снах было одно и то же — она опаздывала.
Иногда она бежала по длинному перрону, слыша гулкий стук собственных шагов, и каждый звук отдавался в груди эхом, словно внутри пустота. Иногда поезд стоял среди безмолвного леса, с вагонами цвета ртути, и вместо табло на ветках светлячки складывались в слова, которые она не могла прочитать. Бывали сны, где поезд парил в воздухе, уходя в туман, а под ногами не было земли — только бесконечная пропасть.
Во сне ей всегда казалось, что успеть можно — вот только ещё немного, ещё пару шагов. Но чем ближе она подходила, тем сильнее что-то мешало двигаться: воздух становился густым, ноги наливались свинцом, пальцы теряли силу. Сердце начинало биться так громко, что заглушало все остальные звуки, дыхание срывалось, а в груди поднимался липкий страх, похожий на панику.
Просыпалась Анастасия почти всегда одинаково: на полувздохе, с сухим горлом и бешено колотящимся сердцем. Иногда казалось, что она даже во сне не дышала. В такие ночи она включала свет, садилась на кровати и долго смотрела в окно, пытаясь убедить себя, что всё это не имеет значения. Но через несколько дней сны возвращались.
Со временем она начала замечать закономерность. Сны приходили особенно часто тогда, когда она принимала важные решения — или, наоборот, откладывала их. Она вспомнила, как один из самых навязчивых снов начался в тот же день, когда ей предложили переезд в другой город и новую должность. Тогда она сомневалась, не знала, что выбрать, и сон повторялся три ночи подряд, меняя образы, но оставляя одно чувство — она опаздывает.
Анастасия долго пыталась справиться сама. Читала сонники, статьи, форумы, но ни одно объяснение не казалось убедительным. И только после нескольких бессонных ночей решилась обратиться к психологу.
— Эти сны — не про поезд, — сказал он после паузы. — Это про вас. Про те моменты, которые вы откладываете. Про решения, которые боитесь принять. Поезд — это ваша жизнь, Анастасия.
Эти слова будто ударили в самое сердце. Она поняла, что не просто откладывает дела — она откладывает себя. Уже третий год мечтала пройти курсы, но всё не хватало времени. Полгода думала о переезде, но не решалась оставить привычное. Месяцами собиралась записаться на обследование, но откладывала. Каждый раз говорила себе: «потом».
С этого разговора всё постепенно начало меняться. Она составила список того, что давно откладывала. Разделила цели на маленькие шаги и решила двигаться медленно, но каждый день. Первый месяц был странным: тревога только усилилась, и сны стали ярче, словно сопротивлялись переменам. Но потом что-то изменилось.
В одном сне она впервые успела. Стояла на перроне, воздух дрожал от гулких гудков, поезд уже трогался, и сердце колотилось так, что казалось, оно не выдержит. Но она сделала шаг, потом ещё один — и двери открылись. Когда вошла в вагон, почувствовала не радость, а тишину. Спокойную, глубокую, как будто кто-то выключил внутри постоянный гул.
После этого сны стали появляться всё реже. А потом исчезли совсем.
Иногда, проходя мимо железнодорожных путей, Анастасия всё ещё прислушивается — нет ли где-то вдали знакомого гула. Но теперь внутри уже нет страха, только лёгкое чувство благодарности. Она успела. Не на поезд — на себя.