— Опять деньги просишь?! — Галина Петровна так резко подняла голову от кастрюли, что капли борща разлетелись по плите. — Сколько можно, Света! Я тебе что, банк?
Светлана стояла в дверях кухни, теребя ручку сумочки. На лице её застыло привычное выражение обиженной невинности, которое Галя знала наизусть.
— Галочка, ну что ты сразу кипятишься? Я же всего-то пять тысяч прошу. До зарплаты. Знаешь, как у нас туго сейчас...
— До зарплаты? — Галина вытерла руки о передник, поворачиваясь к сестре всем телом. — А предыдущие-то когда вернёшь? Помнишь, в мае брала три тысячи? А в июне — четыре?
— Ну вот, опять ты за старое, — Светлана закатила глаза. — Всё помнишь, всё записываешь. Скупердяйка!
Галина почувствовала, как внутри что-то сжалось от обиды. Скупердяйка! Она, которая последние крохи отдавала, которая сама на обновки не покупала ничего, только чтобы семья не нуждалась.
— Скупердяйка? — голос её дрогнул. — Я скупердяйка? А кто Мишке твоему на секцию карате деньги давал? Кто Анечке к школе рюкзак покупал?
— Тётя Галя, вы о чём ругаетесь? — в кухню заглянула десятилетняя Анечка, дочка Светланы. Девочка смотрела испуганными глазами.
— Ничего, солнышко, — Галина сразу смягчилась. — Иди, играй.
Светлана дождалась, пока племянница уйдёт, и продолжила наступление:
— Видишь, ребёнок нервничает из-за твоих претензий. Я же не чужая, между прочим. Сестра родная!
— Именно потому, что сестра, и больно так, — Галина села за стол, устало проведя рукой по лицу. — Светка, ну хватит уже! Сколько можно? У меня пенсия копеечная, сама еле концы с концами свожу.
— А я что, миллионы получаю? — сестра придвинула стул поближе, переходя на доверительный тон. — Ты же знаешь, Серёжа после сокращения работу найти не может. А у меня в магазине зарплату опять задерживают.
Та же песня. Всегда одни отговорки. Галина знала: Серёжа не работает, потому что привык жить за счёт жены и её родственников. А в магазине у Светки всё нормально с зарплатой — просто деньги уходят на всякую ерунду: то крем дорогой купить, то в кафе сходить с подружками.
— Ладно, — вздохнула Галина. — Но это действительно последний раз. И до зарплаты, как обещаешь.
— Конечно, конечно! — Светлана просияла. — Спасибо тебе, родная! Я бы без тебя пропала!
Галина полезла в сумку за кошельком. Пять тысяч — это половина её пенсии. Значит, опять придётся экономить на всём: макароны вместо мяса, чай без сахара...
— Держи, — она протянула деньги сестре. — Только не забудь про обещание.
— Да что ты как маленькая! — Светлана быстро спрятала купюры в сумочку. — Обязательно верну. А ты прости, что накричала. Нервы, понимаешь...
После ухода сестры Галина долго сидела на кухне, глядя в окно. Опять дала. Опять поверила. Хотя прекрасно знала: денег она больше не увидит. Как и все предыдущие разы.
Три года назад всё началось с невинной просьбы. Светлана тогда пришла в слезах: мужа сократили, денег на продукты нет, дети голодные. Галина, конечно, не смогла отказать. Дала две тысячи — все накопления на новое пальто.
— Через месяц всё верну, — клялась Светка, целуя сестру в щёку. — Слово даю!
Но месяц прошёл, а деньги как в воду канули. Зато появились новые нужды: то Мишке кроссовки понадобились, то самой Светлане куртка. Галина поначалу напоминала о долге, но сестра тут же обижалась:
— Ты что, на мне наживиться хочешь? Я твоя родная сестра!
И Галина молчала. Потому что действительно, как можно требовать с сестры? Семья — это святое. Так их мама учила.
Постепенно "займы" стали регулярными. Светлана уже не утруждала себя объяснениями — просто приходила и просила. А если Галина сопротивлялась, начинались слёзы и упрёки:
— Ты одна живёшь, детей у тебя нет. Куда тебе столько денег? А у меня семья!
Да, детей у Галины не было. Муж ушёл двадцать лет назад к более молодой, а родить она так и не успела. Может, поэтому и не научилась говорить "нет"? Привыкла всех жалеть, всем помогать?
Светлана же ловко этим пользовалась. Ещё и родственникам жаловалась, какая Галка стала жадная:
— Представляете, считает каждую копейку! Я ей говорю: "Галя, помоги немного", а она мне лекцию читает про экономию!
После таких разговоров тётки и двоюродные сёстры смотрели на Галину с укоризной. А она не знала, как объяснить, что дело не в жадности, а в том, что Светка просто врёт. Что никто из родственников не знает: сестра уже должна ей больше сорока тысяч рублей.
На следующей неделе у дядьки Бориса день рождения. Соберётся вся родня — человек двадцать. Светлана наверняка опять будет изображать из себя жертву, а Галину — злодейкой-скрягой.
Может, хватит молчать?
День рождения дядьки Бориса был назначен на субботу. А в четверг Светлана объявилась снова — на этот раз с пакетами из дорогого магазина.
— Галочка, ты дома? — она прошла в прихожую, даже не дожидаясь ответа. — Смотри, что купила к празднику!
Из пакетов полезли дорогие коробки конфет, бутылка хорошего коньяка, красивый букет.
— Боря дядя будет доволен, — довольно сказала Светлана. — Правда, денег потратила... Ой, совсем забыла! А подарок-то ещё не купила!
Галина молча смотрела на эту роскошь. Коньяк стоил не меньше трёх тысяч. Конфеты — ещё полторы. А она сама собиралась подарить дядьке носки из магазина за углом.
— Слушай, а ты подарок купила? — Светлана вдруг заинтересовалась.
— Купила, — соврала Галина.
— А что?
— Носки.
Светлана фыркнула:
— Носки? Галя, ну это же неприлично! Дядя Боря — такой человек в семье, а ты ему носки? Люди подумают, что мы какие-то нищие!
— А что мне покупать на мою пенсию? — вспылила Галина. — Не все же могут себе позволить коньяк за три тысячи!
— Да ладно тебе, — отмахнулась сестра. — Это же инвестиция в семейные отношения. Знаешь что? Давай вместе красивый подарок купим. Я уже выбрала — электробритва, самая современная. Правда, дорогая — пять тысяч.
Галина ошеломлённо смотрела на сестру. Та продолжала, будто ничего особенного не происходило:
— Разделим пополам. Ты дашь половину, я — половину. Зато какой красивый подарок получится! И подпишем от нас обеих.
— Светка, у тебя совесть есть? — голос у Галины сорвался. — Ты мне должна уже больше сорока тысяч! А сама коньяки покупаешь и ещё деньги просишь!
— Ах, вот оно что! — глаза Светланы сузились. — Опять твои подсчёты! Да надоела ты мне со своей бухгалтерией! Деньги туда, деньги сюда!
— Это мои кровные деньги! — крикнула Галина. — Я их горбом зарабатывала!
— Зарабатывала? — Светлана вскочила с дивана. — Ты всю жизнь в конторе просидела! А я с двумя детьми одна мучаюсь! И муж у меня не работает!
— Так пусть работает! Чего он сидит на шее?
— Не смей говорить про моего мужа! — Светлана схватила пакеты. — Знаешь что, сиди со своими носками! А я пойду нормальным людям расскажу, какая ты стала противная!
Хлопнула дверь. Галина осталась одна в гробовой тишине. Руки тряслись. В горле стоял комок.
Противная... Стала противная...
А может, и правда стала? Может, действительно слишком много внимания деньгам уделяет? Ведь семья дороже любых денег...
Но через пять минут злость вернулась с новой силой. Нет! Хватит себя накручивать! Светка просто наглая стала. И пора ей об этом сказать.
Суббота. День рождения дядьки Бориса собрал всю родню в его просторной квартире. За большим столом сидело человек восемнадцать — тётки, двоюродные братья и сёстры, племянники.
Галина пришла с букетом и носками в скромной коробочке. Светлана — с роскошными подарками и электробритвой за пять тысяч, на которой красовалась надпись "От любящей семьи".
— Ой, Галя, а где твой подарок? — громко спросила тётя Зина, рассматривая презенты. — Что-то не видно.
— Вот, — Галина поставила на стол маленькую коробку.
— Носки? — Светлана театрально всплеснула руками. — Дядя Боря, извини за сестру. Она у нас экономная очень стала.
По столу прошёлся одобрительный гул. Все смотрели на Галину с лёгким укором.
— Да ладно вам, — смущённо сказал именинник. — Носки тоже нужны.
— Конечно, нужны, — подхватила двоюродная сестра Люба. — Но всё-таки на семьдесят лет... Можно было и постараться.
— А что мне стараться на мою пенсию? — не выдержала Галина. — Не все же могут себе позволить подарки за пять тысяч!
— Галя, ну что ты опять про деньги? — Светлана покачала головой. — Люди подумают, что мы жадные какие-то!
— Жадные? — голос у Галины сорвался на высокую ноту. — Я жадная?
— Ну, не жадная, — поспешно поправилась Светлана. — Просто очень экономная. Считает каждую копейку.
— А ты знаешь, почему я считаю? — Галина резко встала из-за стола. Разговоры стихли. — Потому что мне приходится экономить на всём! На еде, на одежде, на лекарствах!
— Галя, успокойся, — попробовал вмешаться дядя Боря.
— Нет, не успокоюсь! — Галина повернулась к Светлане. — Хватит молчать! Пусть все знают правду!
Светлана побледнела:
— О чём ты говоришь?
— О том, что ты мне должна сорок три тысячи семьсот рублей! — выпалила Галина. — Вот! Записывала каждый раз!
Она достала из сумочки потрёпанную тетрадку и раскрыла её на столе.
— Март прошлого года — две тысячи. Май — три тысячи. Июнь — четыре! Сентябрь — пять! Всё записано! С датами!
За столом повисла мёртвая тишина. Родственники переглядывались, не зная, что сказать.
— Светка, это правда? — тихо спросил дядя Боря.
— Я... я собиралась вернуть, — пролепетала Светлана. — Просто времени не было...
— Времени? — Галина горько засмеялась. — А на коньяк за три тысячи время было? А на электробритву за пять тысяч? Да ты на мои деньги этот подарок купила!
— Галя права, — неожиданно подала голос тётя Зина. — Светка, как так можно? Сестру обманывать!
— Да, нехорошо получается, — поддержал двоюродный брат Витя. — Заняла — верни.
Светлана оглядела стол, ища поддержки, но все смотрели на неё с осуждением.
— Совесть есть вообще? — не выдержала Люба. — Сестра последнее отдаёт, а ты ещё и жадной её называешь!
— Да что вы все набросились? — попыталась защититься Светлана. — Я же не специально! Просто обстоятельства...
— Три года обстоятельства? — перебила её Галина. — Сорок три тысячи семьсот рублей обстоятельства? А ещё всем рассказываешь, какая я скупая!
— Светлана, ты должна вернуть деньги, — твёрдо сказал дядя Боря. — Немедленно. Это же сестра твоя, а не чужой человек!
— Откуда у меня такие деньги? — растерянно пробормотала Светлана.
— А откуда они у Гали были, когда ты просила? — резко спросила тётя Зина. — Продай что-нибудь! Займи у других! Но верни!
Светлана сидела красная, потупив глаза. Её муж Серёжа молча ковырял вилкой салат.
— И попроси прощения, — добавила Люба. — За обман и за оскорбления.
Светлана сидела, опустив голову. Молчание затягивалось. Наконец она подняла глаза на Галину:
— Прости меня, — голос её дрожал. — Галочка, прости дуру. Я... я не думала, что так получится.
— Как не думала? — Галина всё ещё кипела от обиды. — Три года не думала?
— Я правда собиралась отдавать! Каждый раз говорила себе: вот получу зарплату и верну. А потом что-то срочное появлялось...
— Коньяк срочный? Крем за полторы тысячи срочный?
Светлана заплакала:
— Я дура! Я понимаю! Просто... просто хотелось красиво жить. Как у других. А у тебя всегда деньги были, ты одна...
— У меня деньги были, потому что я копила! — крикнула Галина. — Отказывала себе во всём! А ты думала, они с неба падают?
— Светка, немедленно верни долг, — строго сказал дядя Боря. — Завтра же займи где хочешь, но верни. И больше никогда так не поступай.
— Верну, — всхлипнула Светлана. — Обязательно верну. Серёжа, правда ведь? Мы что-нибудь придумаем?
Её муж неохотно кивнул, не поднимая глаз от тарелки.
— И впредь помни, — добавила тётя Зина, — семья — это не повод для обмана. Наоборот, с родными надо быть честнее всего.
— Галя, ты уж прости её, — попросила Люба. — Всё-таки сестра. Дура, конечно, но сестра.
Галина смотрела на плачущую Светлану и чувствовала, как постепенно стихает гнев. Да, сестра неправильно поступала. Но всё-таки это её единственная сестра. Родная кровь.
— Ладно, — тихо сказала она. — Только пусть больше такого не будет. И деньги верни обязательно.
— Верну! — с горячностью воскликнула Светлана. — Честное слово! И больше никогда не буду просить!
— Ну вот и хорошо, — дядя Боря поднял бокал. — Давайте выпьем за то, чтобы в семье всегда была правда. И чтобы никто никого не обманывал.
— За правду! — подхватили остальные.
Когда все расходились, Светлана подошла к Галине:
— Сестрёнка, правда прости. Я поняла, какая же я была дрянь. Больше так не будет.
— Смотри, — строго сказала Галина. — А то в следующий раз молчать не буду. Сразу всем расскажу.
— Не будет следующего раза! — пообещала Светлана.
Через неделю она принесла пять тысяч — заняла у подруги. Потом ещё пять — продала золотые серьги. Постепенно, по частям, долг таял.
А главное — Светлана больше никого из родни не убеждала, что Галина жадная. Наоборот, теперь всем рассказывала, какая у неё сестра добрая и терпеливая.
— Представляете, — говорила она, — три года меня терпела! Другая бы давно выгнала.
И Галина наконец-то почувствовала себя правой. Семья — это действительно святое. Но и обманывать семью — грех.