Андрей сидел на детской площадке и смотрел, как его дочка Маша качается на качелях. Восьмилетняя девочка смеялась, и звук её смеха был единственным светлым пятном в его жизни последние полгода. Рядом копался в песочнице пятилетний Илюша, строил замок из влажного песка.
— Папа, смотри, как высоко! — кричала Маша, взлетая на качелях.
— Смотрю, принцесса. Только осторожно.
Телефон зазвонил, когда Андрей помогал сыну строить башню. На экране высветилось имя Татьяны — бывшей жены. Звонки от неё всегда означали проблемы.
— Слушаю.
— Андрей, нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.
— О чём?
— О детях. Приезжай домой. Дети пусть с Мариной остаются.
— С какой Мариной?
— С моей сестрой. Она сегодня приехала.
Андрей почувствовал укол в груди. Марина. Из-за неё всё и началось.
— Татьяна, если речь о Марине, я не приеду.
— Приедешь. Потому что разговор касается твоих детей.
— Что случилось с детьми?
— Ничего. Пока ничего. Но может случиться.
— Что значит может случиться?
— Приезжай, всё объясню.
Андрей привёз детей домой. Марина встретила их в коридоре — та же красивая улыбка, те же глаза, что и у Татьяны. Только характер другой. Хищный.
— Привет, дядя Андрей, — сказала она, как будто ничего не произошло.
— Привет.
— Дети, идите ко мне, — позвала Марина. — Я вам мультики включу.
Маша и Илюша побежали за тётей. Андрей прошёл в кухню, где его ждала Татьяна. Бывшая жена сидела за столом с папкой документов.
— Садись.
— О чём разговор?
— О том, что ты наделал.
— Татьяна, мы уже всё обсуждали. Я признал вину, извинился, согласился на развод.
— Признал, извинился. А дальше что?
— Дальше мы живём отдельно, а детей воспитываем вместе.
— Вместе? — Татьяна усмехнулась. — Ты называешь это вместе?
— А что не так? Я забираю их каждые выходные, плачу алименты, участвую в их жизни.
— Участвуешь. А с кем живёшь?
Андрей понял, к чему она клонит:
— Татьяна, мы об этом уже говорили.
— Говорили. А теперь поговорим ещё раз. Ты живёшь с моей сестрой.
— Живу.
— В квартире, которую снимаешь на деньги, часть которых должна идти на детей.
— Алименты я плачу исправно.
— Алименты — это минимум. А дети нуждаются в большем.
— В чём большем?
— В секциях, в одежде, в отдыхе. В том, чтобы отец тратил деньги на них, а не на любовниц.
— Марина не любовница. Мы живём вместе.
— Живёте. С моей сестрой, которая разрушила нашу семью.
— Семья разрушилась не из-за Марины.
— А из-за чего?
— Из-за того, что между нами уже ничего не было.
— Ничего не было, а дети были. И обязательства перед ними тоже были.
Андрей сел за стол:
— Татьяна, к чему ты ведёшь?
— Веду к тому, что твои отношения с Мариной наносят вред детям.
— Какой вред?
— Моральный. Дети видят, что отец живёт с тётей. Это разрушает их психику.
— Дети ничего плохого не видят. Мы с Мариной ведём себя прилично.
— Прилично? Ты живёшь с женщиной, которая разрушила их семью!
— Семья разрушилась раньше!
— Может, и раньше. Но дети этого не знали. А теперь знают.
— Что именно они знают?
— Знают, что папа предпочёл тётю Марину их маме.
— Это неправда!
— Правда. И я не хочу, чтобы мои дети росли в такой атмосфере.
— В какой атмосфере?
— В атмосфере предательства и лжи.
Андрей встал, прошёлся по кухне:
— Татьяна, что ты предлагаешь?
— Предлагаю тебе выбрать: либо дети, либо Марина.
— Как это либо дети, либо Марина?
— Просто. Если ты хочешь видеться с детьми, расстанься с сестрой.
— А если не расстанусь?
— Тогда не увидишь детей больше.
— Ты не можешь мне это запретить!
— Могу. И сделаю.
— Как?
Татьяна открыла папку, достала документы:
— Подам в суд на лишение тебя родительских прав.
— За что?
— За то, что ты наносишь детям моральный вред.
— Какой моральный вред?
— Разрушаешь их представления о семье и верности.
— Татьяна, это абсурд! Суд никогда не лишит меня прав за то, что я живу с другой женщиной!
— Не с другой. С сестрой их матери. Это отягчающее обстоятельство.
— Какое отягчающее?
— Дети воспринимают это как предательство семьи.
— А ты их этому учишь!
— Не учу. Они сами понимают.
— Ничего они не понимают! Они дети!
— Именно потому, что дети, их нужно защищать от травм.
— От каких травм?
— От видения того, как отец живёт с тётей.
Андрей сел обратно:
— Татьяна, ну подумай сама. Разве это основание для лишения родительских прав?
— Основание. Статья семьдесят девятая Семейного кодекса. Действия родителей, наносящие вред физическому или психическому развитию детей.
— Но я же не наношу вред!
— Наносишь. У Маши началась депрессия.
— Какая депрессия?
— Плачет по ночам, спрашивает, почему папа с тётей Мариной живёт, а не с мамой.
— А ты что отвечаешь?
— Говорю правду. Что папа нас бросил.
— Я вас не бросал! Я от тебя ушёл, а не от детей!
— Для детей это одно и то же.
— Нет, не одно и то же!
— Одно. И психолог это подтвердит.
— Какой психолог?
— Тот, который будет давать заключение в суде.
Андрей понял — Татьяна всё продумала заранее.
— Татьяна, а что ты хочешь получить?
— Хочу, чтобы дети росли в нормальной обстановке.
— А что ты считаешь нормальной обстановкой?
— Когда отец не живёт с тётей детей.
— А если бы я жил с чужой женщиной?
— Тогда другое дело.
— Почему другое?
— Потому что чужая женщина не была частью нашей семьи.
— Марина тоже не была частью нашей семьи!
— Была. Она моя сестра. Дети её любили.
— И что с того?
— А то, что теперь они не понимают, как можно любить тётю больше, чем маму.
— Но я не люблю её больше, чем детей!
— Детей ты видишь два дня в неделю. А с ней живёшь постоянно.
— Это разные вещи!
— Для детей не разные.
Андрей встал, подошёл к окну:
— Татьяна, скажи честно: что ты хочешь? Чтобы я с Мариной расстался?
— Хочу.
— Почему?
— Потому что она предала меня. И ты предал.
— Но мы уже развелись! Ты же сама хотела развода!
— Хотела. Но не хотела, чтобы ты жил с моей сестрой.
— А с кем я должен жить?
— С кем угодно. Только не с ней.
— Татьяна, но я её люблю!
— А детей любишь?
— Конечно, люблю!
— Тогда выбирай.
— Почему я должен выбирать?
— Потому что по-другому не получается.
— А если я откажусь выбирать?
— Тогда выберу за тебя.
— Как?
— Подам в суд. И ты больше детей не увидишь.
— Татьяна, но это же шантаж!
— Это защита интересов детей.
— Нет, это месть!
— Может, и месть. А может, справедливость.
Андрей вернулся к столу:
— А если я расстанусь с Мариной?
— Тогда всё останется как есть. Будешь видеться с детьми.
— А если не расстанусь?
— Тогда не будешь.
— Навсегда?
— Пока не одумаешься.
— А если никогда не одумаюсь?
— Тогда навсегда.
— Татьяна, ты понимаешь, что лишаешь детей отца?
— Не лишаю. Предлагаю тебе выбор.
— Выбор между детьми и личной жизнью.
— Выбор между детьми и предательницей.
— Марина не предательница!
— Предательница. Она разрушила семью сестры.
— Семья уже была разрушена!
— Может, и была. Но не окончательно.
— Что значит не окончательно?
— Мы могли бы помириться.
— Не могли бы.
— Могли. Если бы не она.
— Татьяна, между нами всё кончилось ещё до Марины!
— Ничего не кончилось! Просто был кризис!
— Кризис длиной в пять лет?
— Бывают и такие кризисы.
— Не бывают. Это уже не кризис, а смерть отношений.
— Не смерть! Мы могли всё исправить!
— Не могли. Мы пытались.
— Плохо пытались.
— Хорошо пытались. Но ничего не получилось.
— Получилось бы, если бы ты не встретил Марину.
— Не получилось бы. Марина просто стала поводом для разрыва.
— Поводом, который разрушил семью.
Андрей сел за стол:
— Татьяна, а дети что думают о разводе?
— Думают, что папа их бросил.
— А ты им не объясняешь?
— Что объяснять? Что папа полюбил тётю?
— Объяснить, что папа и мама больше не могут жить вместе.
— Они спрашивают почему.
— И что ты отвечаешь?
— Отвечаю, что папа выбрал тётю Марину.
— Татьяна, это неправда!
— Правда. Ты же с ней живёшь.
— Живу. Но не вместо детей!
— А дети так не думают.
— Потому что ты их настраиваешь!
— Не настраиваю. Просто говорю правду.
— Говоришь свою версию правды.
— Говорю то, что есть.
Из комнаты донёсся детский смех. Андрей подумал: неужели он больше не услышит этого смеха?
— Татьяна, дай мне время подумать.
— Сколько времени?
— Неделю.
— Много. День.
— За день таких решений не принимают!
— Принимают, если есть что терять.
— А если я не решу?
— Решишь. У тебя нет выбора.
— Выбор есть всегда.
— Не всегда. Иногда приходится выбирать между плохим и очень плохим.
— А для меня что плохое, а что очень плохое?
— Плохое — расстаться с Мариной. Очень плохое — потерять детей.
— А для детей что лучше?
— Для детей лучше, чтобы отец был рядом. Но без предательницы.
— Татьяна, а если бы Марина была не твоей сестрой?
— Тогда другое дело.
— Почему?
— Потому что тогда это было бы просто новые отношения. А так это предательство семьи.
— Но ведь семьи больше нет!
— Семья есть. Просто теперь она неполная.
— И я должен всю жизнь нести наказание за то, что ушёл от тебя?
— Не всю жизнь. Пока дети не вырастут.
— Это ещё десять лет!
— Десять лет.
— А если я за эти десять лет встречу кого-то другого?
— Встретишь — скажешь.
— И что?
— И ничего. Главное, чтобы не Марину.
Андрей понял: Татьяна не отступит. Для неё это вопрос принципа.
— Хорошо, — сказал он. — Я подумаю.
— Думай. Но помни: завтра жду ответа.
— А если ответ будет не тот, который ты хочешь?
— Тогда послезавтра подаю в суд.
— Татьяна, а ты уверена, что суд будет на твоей стороне?
— Уверена. Мать с детьми, отец с сестрой матери. Кого поддержит суд?
— Не знаю.
— Знаешь. Поэтому и думай правильно.
Андрей встал:
— Можно детей увижу?
— Можно. Но в последний раз, если завтра ответишь неправильно.
Он прошёл в комнату, где дети смотрели мультики. Маша сидела на диване, Илюша лежал на ковре.
— Папа! — обрадовались они.
— Привет, мои хорошие.
— Папа, а ты останешься ужинать? — спросила Маша.
— Не знаю, принцесса. Может быть.
— А тётя Марина придёт?
— Не знаю.
— А мы к вам в гости приедем?
— Обязательно приедете.
Только когда именно, он сам не знал.
Самые популярные рассказы среди читателей: