Ольга, женщина средних лет, которая уже несколько лет вела бродячий образ жизни после череды личных трагедий, включая потерю семьи и жилья, вошла в храм и опустилась на скамейку возле стены, где были разложены самодельные коврики из ткани. Две пожилые прихожанки, сидевшие неподалеку, мельком окинули взглядом вошедшую и вновь обратились лицом к амвону, где батюшка вел службу, произнося слова проповеди. Озябшие ноги сразу ощутили приятный нагрев, идущий от пола с подогревом, что было редким комфортом для нее в эти холодные дни. Ольга устроилась получше на сиденье и попыталась вникнуть в смысл речи. Но сумеречная обстановка в церкви, тихое мерцание огоньков в подсвечниках и спокойный голос настоятеля вскоре усыпили изможденную посетительницу. Она задремала, забывшись в тепле после долгого дня на морозе. Вечернее богослужение завершилось. Женщины-прихожанки поднялись со своих мест и принялись задувать огоньки свечей, а также гасить лампады. Разбудила Ольгу нежная речь одной из пожилых дам.
– Проснитесь же, – повторила незнакомая прихожанка, мягко дотронувшись до ее плеча и наклонившись ближе. – Храм пора запирать на ночь, все уже расходятся по домам.
– А нельзя ли здесь остаться до утра? – пробормотала Ольга, еще не совсем очнувшись от дремоты и потирая глаза. – Мне совершенно некуда податься, с вокзала меня выставили за дверь, и на улице такой мороз, что долго не выдержать.
– Ох, какая неприятность приключилась! – всплеснула руками пожилая дама и растерянно оглядела пустеющий зал. В церкви уже никого не оставалось, только из алтаря доносились приглушенные звуки. Вскоре из боковой двери вышли молодой пономарь и священник, оба в теплых зимних куртках, и направились к выходу. Заметив сгорбившуюся фигуру на скамье, они приостановились.
– Батюшка Константин, эта женщина зашла к нам погреться, да так и задремала здесь, – объяснила прихожанка, указывая на Ольгу и поправляя платок на голове. – Говорит, что деваться ей некуда. Просила разрешения переночевать в церкви, но я ответила, что это невозможно, ведь храм не для ночлега.
– Вы правильно поступили, Валентина Сергеевна, – прогремел басом священник, кивая в знак согласия. – А вы, женщина, пойдемте-ка со мной. У меня, конечно, восемь ребятишек в доме, но миска горячего супа и раскладная кровать всегда найдутся, не оставлю человека на морозе.
Услышав такое предложение от батюшки, Ольга окончательно стряхнула сонливость, осознав, что это реальность, а не продолжение ее тяжелых мыслей о бездомности. Разве она могла согласиться на подобное? Нет, она не желала создавать проблемы чужим людям, тем более семье с детьми. Лучше попытаться вернуться на вокзал. Может, ее там не заметят и позволят переждать ночь в уголке.
– Это маловероятно, разумеется, – покачал головой священник, видя ее колебания. – Вас наверняка снова прогонят. И куда вы тогда посреди ночи отправитесь? А? Валентина Сергеевна, может, вы приютите эту женщину у себя, раз у меня дом полон?
Пожилая прихожанка тяжело вздохнула, переминаясь с ноги на ногу.
– Я бы с радостью взяла ее к себе, батюшка, но вы же знаете моих домочадцев, они строгие и не потерпят постороннего в доме, особенно ночью.
Ольга поднялась со скамьи и произнесла, стараясь звучать твердо, несмотря на усталость:
– Что ж, благодарю этот храм за приют. Пойду попробую попроситься куда-нибудь еще, хотя бы к какой-нибудь старушке. Мороз сегодня уж очень сильный, на улице долго не продержишься.
Она надела вязаную шапку, натянув ее пониже на глаза, перекрестилась, глядя на иконостас, и направилась к двери, чувствуя, как холод снова подбирается к телу.
Ольга припомнила, что неподалеку от вокзала находилась железнодорожная клиника, где когда-то, еще в советские годы, работала ее мать, и это место казалось ей знакомым и потенциально безопасным для ночлега. Она отыскала довольно широкую дыру в сетчатом заборе, отделявшем двор больницы от улицы, и приблизилась к освещенному окну на первом этаже. Привстав на носочки, она разглядела, как сестра милосердия наливает чай в кружку сидящему за столом доктору, как они пьют чай и перекусывают бутербродами с домашними печеньями. У Ольги урчало в желудке от голода, напоминая, что она ничего не ела со вчерашнего дня. Она осознала, что последний раз питалась еще вчера, когда кто-то в спешке оставил на столике в вокзальном буфете стакан с кофе и пару пирожков, и она забрала это себе, не желая тратить последние деньги. Не в силах больше выносить жестокий холод с ветром, пронизывающим насквозь, женщина постучала в стекло, надеясь на милосердие медицинских работников. Дверь в санпропускник распахнула сестра милосердия и, увидев бездомную, поморщилась от отвращения.
– Женщина, вам кого здесь нужно? – спросила она, скрестив руки на груди и оглядывая Ольгу с головы до ног.
Ольга, стуча зубами от озноба, с трудом выговорила, обхватив себя руками:
– Помогите, пожалуйста, я совсем замерзаю, не могу больше стоять на этом ветру, дайте хоть немного отогреться внутри.
Сестра милосердия хотела было что-то возразить, но в этот момент на пороге возник тот самый молодой доктор.
– Людмила Николаевна, зачем вы держите человека на таком морозе? – упрекнул он, хмурясь. – Пустите ее внутрь, разве не видите, что у нее начинается обморожение, это же видно по лицу.
У Ольги действительно кончик носа, который всегда краснел на холоде, стал бледным, словно кровь отхлынула от него. Ресницы покрылись густым слоем инея. Доктор помог ей войти в приемный покой, велел сестре милосердия выдать бахилы и одноразовый медицинский халат. Затем проводил в уборную, чтобы она могла помыть руки. Сестра милосердия, недовольно фыркая, выполнила все распоряжения и налила гостье горячего чая. Ольга обхватила кружку ладонями, и по ее телу начало распространяться долгожданное тепло, разгоняя холод из костей.
– Благодарю вас, добрые люди, – смущенно пробормотала она, отпивая маленький глоток и чувствуя, как жизнь возвращается. – Я уж думала, что еще немного – и совсем окоченею. Хотя такая жизнь и не стоит сожалений, но все равно умирать страшно, особенно одной на улице.
Доктор понимающе кивнул, садясь напротив.
– Конечно, это пугает, – согласился он, глядя ей в глаза с сочувствием. – Я еще не встречал человека, который перед смертью не желал бы вернуться к жизни, даже если она была тяжелой. Так что если вы, Ольга – так представилась гостья, – если вы, Ольга, страшитесь смерти, значит, с вашим душевным и физическим состоянием все в норме. А жизненные обстоятельства могут перемениться в один миг, поверьте моему опыту, я видел немало таких случаев в работе.
Дмитрий Алексеевич Орлов знал, о чем говорил, поскольку его путь в медицину был полон неожиданных поворотов. Он пришел в эту профессию не по призванию и не по семейной традиции. Напротив, в его роду никогда не было медиков. Все были спортсменами или тренерами. Решение стать доктором возникло внезапно, в один момент, полностью перевернув его существование, и это стало определяющим в его жизни.
Как и все мальчишки в семье, Дмитрий занимался спортом, посещал секцию хоккея и добился заметных успехов, что открывало перспективы в этой области. После окончания спортивной школы он поступил в институт физкультуры и планировал стать тренером. Параллельно продолжал играть в команде – сначала городской, потом попал в областной клуб. Однажды на турнире Дмитрий на большой скорости столкнулся с голкипером команды соперников. Оба начали падать, и по несчастной случайности конек Дмитрия задел горло голкипера. Тот схватился за шею, опустился на колени и с ужасом смотрел, как из поврежденной вены хлещет кровь. Большинство игроков застыли в шоке от этой картины. У нескольких зрителей с первых рядов случились сердечные приступы. Дмитрий очнулся одним из первых, инстинктивно прижал пальцами раненый сосуд и закричал, чтобы срочно вызвали медиков. Среди тех, кто потерял сознание от увиденного, оказался и врач команды соперников, так что на помощь прибежал медик из команды Дмитрия. Увидев, что молодой хоккеист остановил кровотечение руками, он быстро спросил:
– Откуда ты знаешь про пальцевое прижатие? – поинтересовался он, беря ситуацию под контроль.
Дмитрий лишь пожал плечами, а врач взял пострадавшего на себя и отправил его в машину скорой помощи. Дмитрий, отпустив пальцы, упал на лед и разрыдался. Он никогда не простил бы себе, если бы тот парень погиб от его конька. К счастью, голкипера спасли. Это происшествие так повлияло на Дмитрия, что он твердо решил перевестись с тренерского факультета на медико-биологический и посвятить жизнь спасению людей. Родители уговаривали его остаться в спорте, хотя бы в роли врача команды, но Дмитрий решительно порвал с хоккеем.
– Вот это да, какая история у вас вышла, – протянула Ольга, когда дежурный доктор вкратце рассказал о своем пути, и она задумчиво отставила кружку. – А я полагала, что докторами становятся только те, кто с детства об этом грезит. Я сама училась в медицинском, но жизнь повернула иначе.
И женщина грустно взглянула на него, вспоминая свои несбывшиеся планы. Дмитрий протянул ей руку.
– Значит, мы с вами коллеги, – улыбнулся он. – Простите, как вас по отчеству, а то неудобно обращаться только по имени.
– Владимировна, – хрипло ответила женщина, чувствуя, как веки тяжелеют.
Ее веки слипались от усталости, поэтому Дмитрий встал.
– Ну что ж, Ольга Владимировна, вижу, вы слишком утомлены, чтобы делиться своей историей прямо сейчас, – отметил он, вставая. – Пойдемте в мое отделение, я подыщу там для вас место, где можно отдохнуть спокойно.
Ольга, поблагодарив сестру милосердия кивком, последовала за доктором, а тот привел ее в палату интенсивной терапии, явно не предназначенную для обычных пациентов.
– Ой, Дмитрий Алексеевич, вы что, сюда меня поселить собрались? – неуверенно произнесла она, оглядывая оборудование. – Как-то неловко. А если пациентка очнется?
И она указала на пожилую даму, подключенную к аппаратам поддержания жизни.
– Не беспокойтесь, она вряд ли придет в сознание, – заверил доктор, проверяя мониторы. – Дама в коме. Родственники только и ждут, когда она уйдет, потому что наследство весьма солидное, и каждый надеется на свою долю, не проявляя заботы.
Ольга покачала головой.
– Вот и еще одна судьба, правда? – заметила она задумчиво. – Состоятельная женщина, а никто не борется за ее жизнь.
– Почему же никто? – возразил доктор обиженным тоном, поправляя простыню. – Мы боремся, видите, аппараты не отключаем. У нее, между прочим, было почти идеальное здоровье, пока она не впала в кому. Завтра назначен консилиум. Будем разбираться в этой странной ситуации. В общем, устраивайтесь на кушетке для родственников и отдыхайте. Утро вечера мудренее.
Ольга тепло поблагодарила доктора и закрыла за ним дверь. Давно она не ощущала такого комфорта. Лечь спать в чистом, теплом помещении на мягкую постель, пропитанную ароматом дорогого ополаскивателя для белья. Ольга надеялась сразу провалиться в глубокий сон, но на нее нахлынули воспоминания, и дрема улетучилась. Она родилась в семье медиков и с детства знала, что продолжит династию, выучится на врача. Без труда поступила в институт, относительно легко закончила первый курс. Затем в семье произошла беда. Родители, возвращаясь из отпуска, попали в аварию. Мама погибла сразу, отец, получив повреждение позвоночника, стал инвалидом. Ольга взяла академический отпуск, пыталась наладить быт в новых условиях, с лежачим отцом на руках и резко уменьшившимися доходами. Пенсии отца и ее стипендии явно не хватало на все нужды. Поэтому Ольга устроилась санитаркой в хирургическое отделение. Работа была тяжелой, грязной, но девушка убеждала себя, что это отличная практика для будущей профессии. Она мечтала стать терапевтом, специалистом широкого профиля, который должен разбираться почти во всех заболеваниях. Однако на учебу не оставалось ни времени, ни сил.
В то время как ее ровесники наслаждались студенческой жизнью, Ольге приходилось вкалывать и на работе, и дома. Ростом она была невысокой, поэтому, когда нужно было мыть лежачего отца, приходилось звать на помощь лучшую подругу и однокурсницу Марию, крупную девушку с сильными руками и добродушным выражением лица. Мария ничуть не тяготилась помощью подруге. Наоборот, если Ольга не звонила, всегда напоминала сама.
– Оль, ты не забыла? – спрашивала она по телефону. – У твоего папы сегодня день для купания, давай не откладывать, ему это важно.
– Ой, Маш, я сегодня после суток, – отвечала Ольга устало. – Сил совсем нет. Давай перенесем на завтра, пожалуйста.
– Да ты что? – возмущалась подруга, не сдаваясь. – Ты хоть представляешь, каково лежачему больному без этого? Ты сама-то часто моешься? Ай, бывает по нескольку раз в день.
– Ну вот, и папе нельзя отказывать в таком удовольствии, – укоряла ее подруга, и они договаривались.
Когда вымытый и переодетый отец укладывался на свежую постель, Ольга обнимала Марию и чуть не плача говорила:
– Спасибо тебе огромное. Просто не представляю, что бы я без тебя делала. Смотри, как у папы глаза светятся от радости.
Девушки шли на кухню, пили чай, болтали о разных мелочах, делясь планами на будущее.
Сейчас, лежа на больничной койке в вип-палате, Ольга подумала, что то время, когда они с Марией ухаживали за отцом, было, пожалуй, одним из самых радостных в ее жизни, несмотря на все трудности. Однажды, когда подруги в очередной раз договорились устроить день для купания, Мария пришла не одна. Рядом с ней стоял высокий, стеснительный парень в очках.
– Знакомься, это Алёша, – представила она. – Он с четвертого курса, будущий хирург. Я попросила его помочь нам. Не против?
Ольга посмотрела на Алексея и кивнула.
– Очень приятно. Будем знакомы. Но насчет помощи даже не знаю, удобно ли, – сказала она, чувствуя неловкость.
Парень шагнул чуть вперед.
– Конечно, удобно, Оль, – заверил он уверенно. – Мы все будущие медики, а значит, не должны стесняться такой работы, это часть нашей профессии.
Голос Алексея оказался таким мягким, таким приятным, что девушка невольно задержала взгляд на его лице.
– Ну чего стоим-то? Пошли к пациенту, – скомандовала Мария, подталкивая их.
С того дня Алёша неизменно приходил помогать. Мария даже как-то заметила, что зря познакомила парня с Ольгой.
– Маш, да ты что? – удивилась подруга. – Ревнуешь, что ли?
– А как мне не ревновать? – неожиданно вспылила Мария, краснея. – Он только и делает, что расспрашивает о тебе, о твоих родителях, о том, как все случилось, даже когда мы вдвоем гуляем или болтаем.
– Маш, ну прости, пожалуйста, я же не знала, – извинилась Ольга. – Давай я скажу Алёше, чтобы он больше не приходил, если это тебя расстраивает.
– Вот и скажи, а то меня он вообще не слушает, только и твердит: а Ольге не будет трудно, а Ольге это понравится, – ответила подруга и ушла, хлопнув дверью.
А Ольга осталась стоять как вкопанная. Неужели Алексей Михайлов, сын обеспеченных родителей, мог обратить внимание на нее, санитарку, неудачницу, которая разрывалась между работой и больным отцом? Ольга почувствовала одновременно нежность к этому стеснительному парню и вину перед подругой, которая, оказывается, приревновала ее. Но она ведь ничего не делала специально, чтобы отбить у нее Алёшу. В следующий раз парень пришел один. Ольга спросила, где Мария, а тот покраснел, как школьник.
– Мария сказала, что больше не будет ходить, – признался он, отводя взгляд.
– Как совсем? – в глазах Ольги заблестели слезы. – А она что, больше не хочет со мной дружить?
Алексей ничего не ответил, но впервые посмотрел ей прямо в глаза.
– Оль, я люблю тебя, ничего не могу с собой поделать, – выдохнул он. – Мария, конечно, хорошая девушка, но таких чувств, какие ты во мне вызвала, я к ней никогда не испытывал. Да вообще ни к кому не испытывал.
Ольга не знала, что ответить, прогнать его. Но разве это поможет вернуть подругу? Мария была не из тех, кто умеет забывать обиды. А Ольгу и Алёшу теперь записала в предатели.
– Ну что, Оль, так и будем стоять? Папа ждет, – твердо произнес Алексей и пошел здороваться с ее отцом.
Они все-таки поженились и стали жить в квартире Ольги. Алёша стал не простым хирургом, а кардиохирургом и прослыл среди пациентов самым внимательным, самым чутким специалистом с золотыми руками. Ольга ушла с работы, занялась домашними делами и продолжала ухаживать за отцом. Родители Алексея смирились с его выбором, хоть и неохотно, ведь они рассчитывали, что их невесткой станет яркая и уверенная в себе Мария. К тому же девушка училась на акушера-гинеколога, а эта специальность казалась куда перспективнее, чем у несостоявшегося терапевта. Чтобы смягчить недовольство свекров, Ольга решила возобновить учебу, и ей снова пришлось разрываться, правда, теперь уже между занятиями, домом и больным отцом. Но девушка не сдавалась, а Алёша всячески ее поддерживал. Даже предложил нанять отцу сиделку, хотя бы на ночь, чтобы Ольга могла нормально высыпаться. Когда Ольга стала устраиваться на работу в поликлинику, выяснилось, что она ждет ребенка. Алёша обрадовался.
– Олюшка, какая же ты у меня умница, – воскликнул он, обнимая ее. – Давно пора. Я так мечтал стать отцом, просто не хотел тебя торопить. Понимаю, что тебе нелегко, но теперь будет проще. Обязательно наймем сиделку с проживанием и освободим тебе руки.
– Как с проживанием, Лёш? – удивилась она. – Ты что, хочешь сказать, что посторонний человек будет жить с нами в нашей трехкомнатной?
Алексей улыбнулся.
– Нет, я хочу сказать, что мы переедем в родительский дом, – объяснил он. – Они собираются уехать за город. Там у них прекрасное жилье. А мы заберем папу и переедем сюда.
Ольга нахмурилась.
– А что скажут твои родители? – спросила она. – Невестка их выжила, а сама поселила в их доме своего отца.
– Да не переживай ты, – успокоил Алексей. – Они давно мечтают перебраться на дачу, а папину квартиру можно сдавать.
Отец Ольги очень хотел дождаться рождения внука, но незадолго до того, как она вышла в декрет, мужчина перенес один инсульт за другим и вскоре ушел из жизни. Она тяжело переживала потерю, ведь папа при всей своей физической беспомощности все это время оставался ее главным советчиком и опорой в решении трудных вопросов. Стоя на кладбище, она прошептала:
– Папочка, обещаю, я назову сына Вовочкой в честь тебя.
В хирургическом отделении роддома царила напряженная тишина. Ребенок, которого только что извлекли из материнского чрева, упорно не подавал голоса. Врачи склонились над крошечным тельцем и пытались реанимировать младенца, пока хирурги зашивали разрез на животе. Наконец Ольга услышала слабый писк и облегченно выдохнула. Жив! Сына показали, завернули в пеленку и унесли. А Ольга сразу написала мужу:
– Лёш, поздравляю, ты стал папой.
Но уже на следующее утро медсестра принесла страшную весть. Ее мальчик, ее долгожданный Вовочка не выжил. Ольга даже не стала спрашивать причин, ведь сама понимала, жизнь новорожденных настолько хрупка, что может оборваться в любой момент. И объяснение будет неутешительным – синдром внезапной детской смерти. Не успела она сообщить мужу, как Алёша приехал сам с огромным букетом роз и сумкой продуктов. Ольга разрыдалась, не смогла даже подойти к окну. Поэтому новость о том, что малыш не выжил, отец узнал от санитарки, вышедшей забрать передачу. Санитарка вернулась на этаж вся в слезах.
– Ваш муж так плакал, – сообщила она, вытирая глаза. – Я еще никогда не видела, чтобы мужчина так убивался. Просил передать, что такого обмана вам не простит.
– Обмана? – у Ольги перехватило дыхание. – А в чем я его обманула? Я ведь, когда поздравляла с рождением сына, ребенок был еще жив.
Глотая слезы, Ольга стала набирать мужу сообщение, но от него уже пришло послание. "Как ты могла так меня обманывать? Почему не рассказала о врожденных патологиях, которые передаются по мужской линии? Почему молчала, зная, что наш сын обречен?" Ольга принялась звонить.
– Лёш, ты что? – спросила она дрожащим голосом. – О чем ты говоришь? Я не понимаю. Я не знаю ни о каких врожденных патологиях. С чего ты это взял?
– Мне акушерка все рассказала, – отрезал муж резко. – Так что не отпирайся. Если бы ты во всем призналась, можно было провести пренатальную диагностику, принять меры. Но мне не о чем было рассказывать.
Но в ответ услышала только короткие гудки. После выписки она вернулась домой и застала там Марию. Та ходила по дому Алексея как полноправная хозяйка, наводила свои порядки. А увидев бывшую подругу, вынесла два больших чемодана.
– Вот, – сказала она холодно. – Алёша попросил, чтобы я собрала твои вещи и сказала тебе съезжать.
– Маша, – вскрикнула Ольга. – Может, ты объяснишь, что происходит? Почему Алёша говорит о какой-то наследственной патологии? Я понятия не имею, о чем он.
– Не знаю, подруга, – мрачно ответила та. – Я в этом вопросе тебе не помощница. Не смогла удержать мужа. Твоя вина. Все, пока.
Она вывела Ольгу за калитку и с грохотом ее закрыла. Ольга вызвала такси и назвала свой старый адрес, но когда села в машину, опомнилась.
– Господи, там же квартиранты. И что им скажу? Мне негде жить. Выселяетесь.
Она ехала по знакомым улицам и все думала, кто из соседей смог бы приютить ее хотя бы на первое время, пока она не выйдет на работу. Но, подъехав к своему подъезду, вскрикнула от ужаса. Из окон ее квартиры валил черный дым, вырывались языки пламени. Соседи стояли внизу и громко обсуждали случившееся, размахивая руками. А увидев ее, один из мужчин спросил:
– Ольга Владимировна, вы домой? А там вон что творится. Похоже, кто-то из ваших жильцов с сигаретой задремал.
Она ничего не сказала, лишь молча смотрела на горящую квартиру и глотала слезы.
– Ну почему этот кошмар никак не закончится? – прошептала она себе под нос.
Следующие несколько лет Ольга прожила в крохотной квартирке соседки из первого подъезда. В компенсации ей отказали. Квартира сдавалась неофициально, и пожарная инспекция признала виновной хозяйку. Бабушка-соседка, единственная из всех, спросила у нее, есть ли где остановиться. Пенсионерка жила в однокомнатной квартире на первом этаже с десятком подобранных ею когда-то кошек. Так что Ольге пришлось мириться с неприятным запахом, который никак не удавалось вывести. Она стала копить деньги для переезда на съемное жилье, но главврач диагностического центра ее опередил, вызвал к себе и показал заявление от нескольких пациентов, которые жаловались, что от терапевта Михайловой пахнет кошками.
– Ольга Владимировна, я вас очень уважаю как специалиста, – сказал он. – Но даже вам не могу позволить подвергать наших пациентов опасности. Вы же знаете, как рискованна аллергия.
Ольга покраснела. Она старалась держать вещи в полиэтиленовых чехлах, всегда принимала душ перед выходом на работу. Но запах, видимо, впитывался в кожу быстрее, чем она успевала покинуть квартиру. Главврач даже не дал ей шанса исправить ситуацию, а просто заставил написать заявление по собственному желанию. Так Ольга осталась без работы и с огромным комплексом по поводу собственного запаха. Идя на собеседования в другие клиники, она тщательно проветривала одежду, обувь и даже сумку, но, войдя в кабинет, моментально улавливала, как ей казалось, тень брезгливости на лицах кадровиков, терялась и не могла пройти отбор.
Не найдя жилья по доступной цене, она была вынуждена возвращаться к сердобольной бабушке, которая приносила домой все новых и новых питомцев. Наконец Ольга не выдержала. Решила, что лучше жить на улице, чем в такой ужасной обстановке. Так, останавливаясь то на вокзалах, то в ночлежках, она и влачила свое существование. Иногда удавалось подрабатывать уборщицей, но о работе по специальности пришлось забыть. Никто не хотел принимать в штат бездомного врача. В таких скитаниях прошло немало лет. Ольга повернулась на бок и посмотрела на пациентку. За окном уже светало, и она смогла прочесть в листе, прикрепленном к спинке кровати, ее имя и фамилию. Михайлова Мария. Ольга еще раз повторила прочитанное и встрепенулась. Мария Михайлова, жена Алёши. У Ольги сердце колотилось от волнения. Она поднялась и вгляделась в лицо пожилой дамы. Без сомнения, это была она. Маша, ее лучшая когда-то подруга, у которой она, Ольга, не по своей воле увела жениха. Ольга с минуту молча смотрела на подругу, больше похожую на труп, а потом позвала:
– Маша, ты слышишь меня? Это я, Ольга.
Ей показалось, что у женщины дрогнули ресницы, и тут же на мониторе аппарата поддержания жизни запрыгали показатели давления и пульса. Она хотела было побежать за врачами, но Мария вдруг прохрипела.
– Ольга, узнала, – с облегчением выдохнула Ольга и посмотрела бывшей подруге прямо в глаза. – Как ты, Маш? Я сейчас врача позову.
– Нет, – тихо, но твердо произнесла подруга, слабо шевеля губами. – Прости.
– Да что ты, Маш, я уже давно всем все простила, – грустно усмехнулась Ольга. – Живу на улице и мечтаю поскорее уйти к родителям, чтобы закончить эти муки.
– Нет, – снова повторила Мария. – Это все я.
– Что ты? – не поняла Ольга.
– Это я сказала Алёше неправду, – женщина говорила так тихо, что слова едва различались. – Твой сын жив, его зовут Дмитрий Алексеевич.
Женщина устало вздохнула и прикрыла глаза. У Ольги едва не случился удар. Ее сын жив. Значит, Мария и есть та акушерка, которая сообщила Алёше о якобы плохой наследственности. И, значит, она подменила ее выжившего ребенка каким-то чужим, умершим от внезапной детской смерти. Ольге показалось, что в ее голове пронеслось миллион мыслей. Она посмотрела на Марию и захотела растормошить ее, расспросить подробнее. Но женщина снова впала в забытье. Тогда Ольга решила позвать врача, умылась, привела в порядок волосы, надела больничный халат. В этот момент в дверь постучали:
– Ольга Владимировна, пора вставать. Скоро новая смена заступит.
Ольга открыла дверь и ахнула. Ну как же она сразу не заметила, что Дмитрий почти точная копия Алёши.
– Вовочка, – вырвалось из ее груди не то крик, не то стон. – Мария только что сказала мне, что вы мой сын.
Доктор побледнел, подошел к мониторам. Показатели давления и сердцебиения пациентки были близки к норме.
– Вы хотите сказать, что Мария приходила в себя? – переспросил он, проверяя данные.
– Ну да, Вовочка. То есть, простите, Дмитрий, она очнулась, узнала меня, попросила прощения, – ответила Ольга.
Она рассказала наконец свою историю, и доктор глубоко задумался.
– Вот почему я совсем не похож на своих родителей, – произнес он, потирая подбородок. – И вот почему я в итоге выбрал медицину, а не спорт. Выходит, они меня взяли прямо из роддома. Но откуда Мария знает, что я ваш сын?
– Ох, Дмитрий Алексеевич, вы не знаете мою подругу, – объяснила Ольга. – Она очень изобретательная, деятельная, если что задумает, ни за что не отступится. Вот и мужа у меня забрала обратно. А за семьей ваших родителей скорее всего следила. Но удивительно другое, что она оказалась именно в вашем отделении.
– Ну спасибо, что приютили. Пора уходить. Как бы у вас неприятностей из-за меня не возникло, – сказала она, направляясь к двери.
Но Дмитрий ее окликнул.
– Ольга Владимировна, – произнес он и помолчал, а потом выдохнул. – Моих родителей уже нет в живых. Я живу один в трехкомнатной квартире и никак не могу допустить, чтобы моя родная мама скиталась по улицам.
Руки Ольги дрогнули, из глаз покатились слезы.
– Сыночек, сыночек мой, – только и смогла выговорить она, обнимая подошедшего к ней Дмитрия.
– Теперь все будет хорошо, мама, – сказал он, тайком вытирая глаза.
А через пару лет Дмитрий женился на враче детского отделения Екатерине. Потом они подарили Ольге внука Владимира и внучку Анну. И пожилая женщина поняла, что счастье можно дождаться даже тогда, когда кажется, что жизнь вообще не имеет никакого смысла, и все эти годы скитаний привели к неожиданному воссоединению семьи.