Я вообще шёл по своим делам — за пирогом, если честно. Внизу у «Пекаря» очередь, в руках у всех тёплые пакеты, на стекле надпись маркером: «С яблоком — ещё горячие». Подхватил один, иду домой, через двор — и тут слышу: «и-и-и…». Не громко. Тоненько. Как будто комар запутался в батарее.
Останавливаюсь. Звук — из подъезда. Дверь тяжёлая, со щеколдой, ступени каменные. На первом пролёте — коврик, на коврике свёрнутым пончиком лежит кот — полосатый, в возрасте. Смотрит на меня осмысленно и не моргает. Рядом дверь квартиры приоткрыта, изнутри пахнет тестом. Пирог у меня в руках, тесто у неё — совпадение.
— Добрый день, — говорю в щёлку, — у вас кот прихожую любить начал?
— Он… — женщина выходит, вытирая руки о полотенце. — Он у нас Мартин. И да. Неделю как переехал к двери. Хотя всю жизнь — на батарее у окна. Я уже саму себя доконала: что я сделала не так?
— Пётр, ветеринар, — представляюсь. — Я по пирог, но ухо у меня штатно включено. Можно посмотрю вашу батарею?
— Если у вас пирог с яблоком — то тем более, — улыбается она. — Заходите.
Комната светлая, растение на табуретке, подоконник широкий, на батарее — плед. Плед аккуратно сложен, как лежанка, без кота. Мартин заходит за нами, уверенно игнорируя своё «место». Подходит к батарее близко-близко, как будто хочет лечь… и в последний момент отступает. Раз — и к дверному коврику. У двери ляжет — и спокойно.
— Окно не дует, — проверяет хозяйка (Алёна). — Батарея — тёплая. Я трогала. Он хвостом даже не машет. Не злится. Просто «не хочу — и всё».
Я прикладываю руку к батарее, потом ухо к стояку. Тонкий писк то появляется, то пропадает. Если не прислушиваться — кажется, что тишина. Если начать слушать — хочется в окно. Мартин и так с окна ушёл.
— Вы это слышите? — спрашиваю.
— Что? — Алёна чудится секунду, потом бледнеет: — Ох… оно правда есть.
— Похоже, у кого-то над вами работает прибор, который даёт ультразвук или просто очень высокую ноту, — говорю. — Батарея усиливает. Коты слышат диапазон, который нам почти недоступен. И именно возле металла этот «комар» превращается в сверло. Вот он и переехал к двери — там стояк дальше.
— У нас сверху парень новый, — вспоминает Алёна. — Неделю назад въехал. Ночью как-то… пищало. Я подумала — у него чайник такой.
— Может быть и не чайник. Пойдёмте узнаем? Мирно.
На площадке этажом выше открывают быстро. Парень — в футболке, в руках кружка, на лице «я вас впервые вижу, но не удивлён».
— Здравствуйте, — говорю. — Я не участковый, я ветеринар. Извините за вторжение. Снизу кот перестал спать на батарее. Возможно, у вас стоит ультразвуковой отпугиватель или что-то похожее?
— А, — парень поднимает бровь. — Соседка жаловалась? Я реально поставил штуку из магазина. От мышей. Вот тут — в кухне, — заводит нас. — В розетку у батареи. На работе сказали «гуманно». Мышь уйдёт сама.
В розетке — маленькая белая коробка с мигающим диодом. Рядом — стояк.
— Можно на минутку выключим? — прошу. — Проверим гипотезу.
— Без проблем, — он вытаскивает прибор. Тишина ощутимее. Прям как в кино — выключили «фоновый шум», и стало слышно, как кто-то внизу мешает чай.
— Пойдёмте вниз, — говорю.
Мартин сидит у двери, но не свертком. Слышит, что мир стал мягче, и медленно идёт к батарее, как человек, который снова верит табуретке. Нюхает воздух, касается пледом мордой и спокойно валится на бок. Лапы вытянуты, глаза прищурены, мотор запустился — «р-р-р». Алёна выдыхает, как будто сама легла на плед.
— Вот же… — она улыбается, но глаза мокрые.
Парень сверху мнётся:
— Сорян. Я правда не знал. Мне мыши… ну… не по душе они. А кот — ни при чём. Я тогда… придумаю другое.
— Есть варианты, — киваю. — Перенести прибор в комнату без стояка, направить на плинтусы. Но с котами в доме — лучше вообще не использовать. И часто достаточно просто закрыть щель, где они ходят: у вас там, где труба в пол уходит, щелина есть?
— Есть, — говорит Алёна. — Мы всё откладывали.
— Вот, — поворачиваюсь к парню. — Пена, уплотнитель. И не к батарее в розетку, а где подальше. Если хотите, помогу посмотреть снаружи — где мыши могут входить в дом.
— Я сам, — он улыбается, уже облегчённый. — Я, кстати, Фёдор.
— Пётр. А это Мартин. Он вас простил, кажется, — киваю на кота. — У него простая религия: «тихо и тепло».
Фёдор смеётся, достаёт телефон.
— Я у себя выключу прибор совсем. Потом закуплю пену. Если что — постучу. Я не хотел никому жизни портить. Я просто… не люблю сюрпризы в виде хвостов.
— Никто не любит, — говорит Алёна. — Мы в детстве тоже не любили.
Фёдор уходит, обещав зайти с пеной попозже. Мы с Алёной остаёмся на минуту в тёплой комнате. Мартин лежит, как будто всегда тут лежал. Плед — та самая простая радость, которая стоит дороже любых «лайфхаков».
— Чаю? — предлагает Алёна.
— У меня пирог, — показываю пакет. — Давайте поменяемся: я оставлю кусок, а вы — уши не закрывайте. Если снова «комар» — знаете, где розетка.
— Договорились, — смеётся она.
Я пишу на бумажке свой номер — без пафоса, без «звоните в любое время». Просто так. Иногда даже пирог — повод познакомиться с проблемой.
Во дворе ветер шевелит верёвку на сушилке. В магазине у подъезда кто-то спорит про «сметану не ту». Я сажусь на лавку, открываю блокнот и пишу: «Если кот внезапно „перестал любить батарею“, ищи тонкий звук. Батарея — колокол. Розетка — выключатель. И люди, которые не злые — просто новые».
Пирог ещё тёплый. Кусок с яблоком не доживёт до дома — и это единственный звук, который сегодня стоит усилить: хруст корочки. Остальное — тише.