Граф Лев Николаевич Толстой считается одним из величайших писателей в истории человечества. Его «Война и мир» и «Анна Каренина» изучают в школах, о его гениальности написаны тома исследований. Повсюду его называют «зеркалом русской революции», «совестью эпохи», «великим гуманистом». Но есть в биографии этого «святого старца» один эпизод, о котором предпочитают помалкивать.
А зря, друзья мои. Потому что именно этот случай показывает истинное лицо «гения». И оно, мягко говоря, не очень...
«Честность» вместо нежности
Дело было в сентябре 1862 года. 34-летний граф Толстой делает предложение 18-летней Сонечке Берс, дочке московского врача.
Казалось бы, что тут такого? Обычная история: зрелый мужчина, успевший пожить и нагуляться, женится на молоденькой девушке из хорошей семьи.
Но граф Лев Николаевич решил подойти к делу «творчески». Как истинный литератор, он был большим любителем всяких экспериментов. И вот, за три дня до свадьбы, будущий супруг вдруг решает устроить невесте... «ликбез» по своей бурной молодости.
«Хочешь быть моей женой? Отлично! Но сначала прочитай вот это», — и сует Соне свои холостяцкие дневники.
А что там было написано, друзья мои!
Там было все: пьяные гулянки, карточные долги, цыганки, дамы из дома свиданий... И, конечно же, самая знаменитая фраза, которая войдет в историю семейных отношений: «Подцепил по понятной причине».
Вы можете себе вообразить состояние 18-летней невинной девушки, воспитанной на романтических идеалах, когда она читала эти строки? Бедняжка Соня! Она ожидала нежных признаний в любви перед свадьбой, а получила пикантный отчет о похождениях жениха.
«Баба, толстая, белая, фу!»
Но и это еще не все. Особенно болезненно Софья восприняла историю с крестьянкой Аксиньей. Толстой в своих дневниках не скупился на подробности:
«Я влюблен, как никогда в жизни... Мне даже страшно становится, как она мне близка... Уже не чувство оленя, а мужа к жене».
И это про крестьянку! Которая, кстати, родила графу внебрачного сына. Представляете, каково было читать это дворянской барышне, которой предстояло стать законной женой этого «романтика»?
Софья потом записала в дневнике:
«Он не понимает, что его прошедшее — целая жизнь с тысячами разных чувств, хороших и дурных, которые мне уж принадлежать не могут, точно так же, как не будет мне принадлежать его молодость, потраченная бог знает на кого и на что».
А про ту самую Аксинью она написала еще более откровенно:
«И просто баба, толстая, белая, фу!»
Для чего, спрашивается, нужно было травмировать молодую девушку такими «откровениями»?
Сам Толстой объяснял это желанием быть «честным» с будущей женой. Мол, пусть знает, за кого выходит замуж. Принимаешь меня таким или не принимаешь.
Красиво звучит, не правда ли? Только вот зачем было заставлять ее читать именно дневники со всеми пикантными подробностями? Можно было просто рассказать в общих чертах. Но нет, граф совершил жестокий с точки зрения психологии поступок.
Свадьба в слезах
Результат этой «честности» не заставил себя ждать. Мать Софьи, Любовь Александровна, была напугана такой выходкой будущего зятя. Но что делать? Семья Берсов жила небогато, а граф Толстой был завидной партией. Пришлось объяснять дочери, что «у всех мужчин в возрасте Льва Николаевича есть прошлое, просто большинство женихов не посвящают невест в эти подробности».
23 сентября 1862 года в церкви Рождества Богородицы на Великокняжеском подворье в Москве состоялось венчание. Но если обычно невесты идут под венец в радостном волнении, то Софья шла в слезах. Только самые близкие знали, что накануне граф Толстой напугал юную невесту своими откровениями.
После венчания молодые отправились в Ясную Поляну. И тут началось самое интересное. Первая брачная ночь оказалась полным фиаско. Софья записала в дневнике:
«У него играет большую роль физическая сторона любви. Это страшно, у меня никакой, напротив».
А Толстой в своем дневнике оставил еще более краткую и выразительную оценку произошедшего: «Не то!»
Да что же вы хотели, граф? Девушка только что узнала, что ее муж спал с половиной женского населения России, переболел непотребными заболеваниями и имеет внебрачного ребенка. После такой «подготовки» трудно настроиться на романтический лад.
Аксинья под одной крышей с графиней
Но на этом психологические мучения молодой жены не закончились. Вскоре после свадьбы в графском доме появилась... сама Аксинья! Толстой устроил ее мыть полы в том самом доме, где жила его законная супруга.
Вы можете вообразить состояние Софьи?
Беременная первенцем, она каждый день видела ту самую «бабу, толстую, белую», которой ее муж когда-то признавался в любви. И которая носила под сердцем его ребенка, пока граф флиртовал с московскими барышнями.
Софья записала в дневнике:
«Мне кажется, я когда-нибудь себя хвачу от ревности... Я с таким удовольствием смотрела на кинжал, ружья. Один удар, легко. Я просто как сумасшедшая».
Представляете?
Молодая женщина всерьез думала об убийстве соперницы! А Толстой, видимо, находил в этом что-то пикантное. Ему нравилось наблюдать, как мучается его жена.
Кстати, современные психиатры диагностируют у Софьи Толстой маниакально-депрессивный синдром, который развился именно после чтения дневников мужа. А врач Россолимо, который наблюдал ее при жизни, поставил диагноз:
«Дегенеративная двойная конституция, паранойяльная и истерическая, с преобладанием первой».
В общем, граф Лев Николаевич своими «честными» дневниками превратил здоровую 18-летнюю девушку в истеричку с психическими расстройствами.
От графини до писарши
И что же произошло дальше с молодой графиней?
А дальше началась самая обычная история превращения жены в бесплатную рабочую силу. Только делалось это, конечно, под благородными предлогами.
Граф взялся за свою «Войну и мир». И тут же выяснилось, что писать от руки ему страшно неудобно. Почерк корявый, мысли скачут, переделывать приходится постоянно. Кто же поможет гению? Естественно, жена!
«Сонечка, ты же умеешь писать чисто и красиво», — заявил Лев Николаевич. И Софья Андреевна покорно села за стол. Стала каждый вечер разбирать каракули мужа и переводить их в читабельный вид.
Что самое удивительное, Толстой умудрялся заставлять ее переписывать одни и те же куски по несколько раз. Сегодня написал одну версию диалога Наташи Ростовой, завтра передумал и изменил. Софья переписывает заново. Послезавтра опять новая идея, и снова в бой.
«Глубокой ночью сижу и черкаю», — записывала несчастная в дневнике. А утром муж может взять и все зачеркнуть: «Не то настроение было вчера, перепиши еще раз».
В общем, роман «Война и мир» писали двое: Лев Николаевич сочинял, Софья Андреевна выводила буковки. Только на титульном листе стояло одно имя.
Но и этого графу показалось мало. Родилась дочка Татьяна, потом сын Илья, потом еще дети. Итого 13 беременностей за годы брака! А между родами опять переписывать рукописи, вести хозяйство, заниматься изданием книг. Софья Андреевна превратилась в универсального работника: и секретарь, и издатель, и бухгалтер, и нянька.
А Лев Николаевич тем временем размышлял о высоких материях. Писал трактаты о том, как правильно жить, какие идеалы исповедовать. И периодически записывал в дневнике недовольство собственной женой:
«Не верю в искренность ее чувств», «Мешает мне сосредоточиться на важном».
Важное это, видите ли, философские размышления. А то, что женщина рожает детей, переписывает романы и управляет хозяйством, так это, конечно, ерунда. Не мужское это дело, разбираться в таких мелочах.
Полвека с занозой в сердце
И вот тут начинается самое печальное, друзья мои. Те самые дневники, которые Толстой сунул невесте перед свадьбой, стали медленно убивать их брак изнутри. Как заноза, которую не вытащили вовремя. Она гноится, болит и отравляет весь организм.
Софья не могла забыть прочитанное. Каждый раз, когда муж обнимал ее, она вспоминала:
«А до меня он так же обнимал ту крестьянку».
Когда он говорил нежные слова, в голове всплывало:
«И ей он тоже говорил, что любит как никого».
В 1870 году, через восемь лет после свадьбы, она пишет в дневнике:
«Все эти воспоминания про Аксинью мучают меня до сих пор».
В 1880 году, через 18 лет:
«Опять думала про его прошлое, и опять больно».
В 1900 году, через 38 лет:
«Никак не могу простить ему тех дневников».
Представляете? Сорок лет прошло, а женщина все помнит каждое слово из тех чертовых записок! Потому что в 18 лет такие удары наносят рану на всю жизнь.
А граф Лев Николаевич?
А он постепенно превращался в «святого старца». Стал проповедовать опрощение, отказ от богатства, любовь к простому народу. Ходил в лаптях и косоворотке, работал в поле, раздавал имущество крестьянам.
Только вот незадача, кто-то же должен был обеспечивать этому «святому» элементарный быт. Кто-то должен был зарабатывать деньги на семью из тринадцати детей. Кто-то должен был заниматься скучными практическими делами.
Конечно же, Софья Андреевна! Пока муж медитировал о высоких материях, жена решала, как прокормить семью. Пока он проповедовал нестяжательство, она считала деньги от продажи его книг. Пока он учил других добру и любви, она терпела его капризы и истерики.
И так 48 лет. Почти полвека! До самого конца, когда восьмидесятидвухлетний «мудрец» не выдержал и сбежал из дома. Написал прощальную записку: «Прости, но жить с тобой больше не могу».
Хороша благодарность за полвека преданной службы, не правда ли?
Любовь по-графски
Что тут скажешь, друзья мои? 48 лет прожили вместе эти двое. Софья родила Льву 13 детей, переписала начисто «Войну и мир» и «Анну Каренину», терпела его старческие чудачества и толстовские проповеди. А началось все с того, что 34-летний граф решил «воспитать» 18-летнюю девушку чтением дневников о заразе и крестьянках.
Еще современники Льва Толстого подмечали, что гению русской прозы несказанно повезло с женой. Неизвестно, кто бы еще терпел давление такого таланта и характера на протяжении полувека.
Может, граф и был гением литературы, спорить не буду. Его романы действительно великие.
Но как муж?
В этой ситуации писатель проявил себя как эгоист, его поступок многие назвали бы проявлением садизма.
Просто он умел красиво писать о любви... на бумаге.
И когда в следующий раз будете читать «Анну Каренину» или «Войну и мир», вспомните бедную Софью Андреевну. Которая всю жизнь расплачивалась за то, что в 18 лет влюбилась в «великого писателя». А он в благодарность он заставил ее прочитать её про свою болезнь.
Вот она, любовь по-графски, друзья мои!