Новые лица российской медицины вводят в ступор пациентов: одни готовы доверять своё здоровье, другие вопрошают с недоумением, почему в поликлиниках все чаще врачи из Средней Азии?
Российская система здравоохранения переживает масштабную трансформацию, и одна из самых заметных тенденций — стремительное изменение национального состава медицинских кадров. На смену отечественным специалистам в поликлиники и больницы приходят врачи из стран Средней Азии: Таджикистана, Узбекистана, Киргизии. Их фамилии все чаще красуются на табличках кабинетов терапевтов, хирургов и офтальмологов. Этот тренд вызывает неоднозначную реакцию в обществе.
Одни пациенты относятся к этому с пониманием, видя суровую необходимость.
«Лично для меня национальность врача вообще роли не играет, — делится москвич Петр. — Тем более, что школа медицины Индии или Узбекистана еще с советских времен известна. Оттуда немало крутых медиков вышло».
Другие же, как жительница Татьяна, сталкиваются с культурным барьером:
«Привела дочь к гинекологу, а там сидит мужчина из Узбекистана. Не позволю своей девочке проверяться у непонятно откуда взявшегося бородатого взрослого мужика».
Некоторые принципиально записываются только к врачам со славянскими фамилиями или обращаются к мигрантам лишь с незначительными проблемами.
Ключевая причина такой «смены вывесок» — глубочайший кадровый кризис в отечественном здравоохранении. Российские врачи массово покидают государственные клиники из-за непосильных нагрузок и низких зарплат. Только в Москве дефицит оценивается более чем в 30 тысяч специалистов. Многие выпускники медвузов и вовсе не идут в профессию, выбирая фармацевтику или другие сферы, справедливо считая медицинский труд неблагодарным и малооплачиваемым.
Для выпускников медуниверситетов Таджикистана или Узбекистана работа в России, напротив, — огромная возможность. Они соглашаются на те должности и в тех регионах, куда местные врачи не идут никогда, ведь даже скромный по российским меркам доход для них — существенные деньги. Немаловажен и упрощенный порядок признания дипломов и аккредитации, действующий для мигрантов.
Однако эта ситуация порождает и серьезные риски. Главные из них — языковой барьер и вопросы к качеству подготовки. Объяснить нюансы своего самочувствия недавно приехавшему медику, который еле говорит по-русски, становится настоящим квестом для пациента. Существует и опасность, что диплом врача из отдаленного кишлака мог быть получен не совсем честным путем — через взятки или связи. Это заставляет многих опасаться деградации качества медицины в целом.
Интересно, что тренд породил и ответвление: в России начали появляться клиники, специализирующиеся именно на пациентах-мигрантах. В них врачи-земляки общаются с больными на их родном языке, чувствуя себя полноправными хозяевами положения.
Впрочем, есть мнение, что эта волна может вскоре схлынуть. Квалифицированных медиков из Средней Азии начали активно переманивать Европа и богатые арабские страны, предлагая куда более высокие зарплаты, чем в России. Как признался терапевт Фарух, уехавший из России в Дубай:
«Врачей везде сейчас в мире не хватает, а больных все больше. Что делать?».
Так что, возможно, россиянам вскоре придется заново узнавать, кто же такие эти «новые» врачи в их поликлиниках.