Совершенно необъяснимым образом из взора "Русского письма" выпало важнейшее культурное событие эпохи "победившего хама" - открытие в славных Петушках музея Венедикта Ерофеева. Люди, погружённые в эту поэму, могут вздохнуть свободно и сказать себе и окружающим: - наконец-то! То, о чём боялись сказать и мечтать, свершилось!
Наконец-то мэтр отечественной литературы получил по заслугам и отмечен местом, куда потянутся паломники, где можно спокойно выпить хереса, не боясь, что на тебя упадёт хрустальная люстра, ибо в этом музее её точно не должно быть.
Правда, узнав об этой новости из радио и посмотрев в интернете, я не понял, где именно случилось культурное событие. Пишут, что музей или "музю", как говорила моя маленькая дочь, расположился стараниями адептов "Москва- Петушки" в вагоне поезда, сиротливо стоящего где-то на путях, а фото показывают явно из какого-то дома. Впрочем, эта неразбериха лишь подчёркивают инфернальность произошедшего, подкидывая страждущим очередной квест, географическую задачку, которую надо решить как и герою поэмы в своё время.
За что мы любим нашего Венечку? За хирургическую точность и любовь к материалу, за глубину проникновения в скрепы русского человека, за трогательную детскую восторженность и знание предмета, наконец, за непосредственность и мудрость, помогающую нам лучше понимать смыслы бытия и принимать решения, не боясь ошибиться. Как, например, мой ушедший рано друг, отвечал на вопрос " Сколько будем брать? Как сколько? На все!"
Но почему-то именно эти качества стали отвратительны священникам Владимирской епархии, которые обратились в мир с гневной филиппикой о безнравственной и деструктивной роли Венечки в отечественной литературе, назвав её бездуховной и антибожественной. Что автор якобы издевается над религиозными чувствами верующих и проповедует индивидуализм и алкоголизм, церковью осуждаемые. Сподвигнуть на этот демарш их смогли обращения паствы Петушков по поводу как раз открытого музея. Граждане возмущены и требуют помощи у церкви, их высокий дух не в состоянии восходить к небесам пока это вместилище порока обитает на их земле. Как-то так!
Прослушал я также и экспертное заключение по этому поводу от какого-то поэта. Поэт сообщил, что Венечка, как положено традицией русской литературы, раскрывает в своей поэме тему "маленького" человека, следуя таким образом прямиком за Пушкиным, Гоголем и Чеховым. Что, мол, хотите "наше всё" отменить? Не стану сильно огорчать эксперта, в конце концов каждый имеет право читать так как ему вздумается и пускать комсомольскую слезу, где придётся, только Венечка вовсе не про это. Где Вы видели маленького человека? В поэме прописан титан духа, да - мятущийся, словно на фресках Врубеля, встречающий судьбу пусть и в сомнениях, но открыто, как герой. Вот именно: Герой нашего времени, я бы сказал "Зеркало души", но я же не Лев Толстой?
Многие наиболее известные писатели последнего времени вышли из Ерофеева. Таковы нелюбимый мною Сорокин, уважаемый Пелевин и безмено любимый БГ. А сколько имён я не знаю? Русская советская литература была бы пуста как глаза персонажей Венечки и абсолютно ничего не выражала бы, если бы не появившиеся "Петушки". Кстати, скорее всего Вы не знаете, что лучшие краснодеревщики из числа уважающих спирт, как раз из этого чудесного места, любой реставратор старой школы это подтвердит.
Некоторые абстиненты и просто непьющие личности считают эту поэму гимном алкоголизма. " Ну-ка мечи стаканы на стол!" Но наш герой пьёт как пианист из горла, ему не нужны посредники, он общается с вином как с богом - напрямую! Ему и понимающим гимны ни к чему, они знают, чем заканчиваются гимны! Друзья, пора осознать, что не алкоголь портит жизнь, а жизнь безобразно обходится с алкоголем и его носителями, постоянно устраивая разные каверзы и подставы. Пьющий человек всегда обречён на преследование. Ровно с того момента, когда он вошёл в магазин или в вокзальный ресторан, он становится мишенью. Всякий нравственный индивид с присущей ему злобой будет нашему человеку ставить препоны, а то и вовсе набросится с ножом в тёмной парадной.
Книга бытия Венечки коротка. Но сколько в ней теплоты, сколько откровений и чувства, любви и страдания? И на этот выстраданный труд поднялась рука служителей? Поспешила объявить анафему последнему приюту русского алкоголика? Этому ли учил их бог? Есть ли здесь православное сострадание?
Осмелюсь предположить, что - нет! Лишь формализованное начётничество и попытка в очередной раз замахнуться на то, что находится выше их разумения!
Думаю, что в Петушках найдутся люди, которые защитят музей, а если нет, то мы в "Русском письме" , купим портвейна, возьмём свои клюки и отправимся туда, ибо нет человека слабей и беззащитней чем наш любимый Венечка и нет дела более богомерзкого чем закрытие его дома! Сядем в этот вагон и уедем от Вас к такой-то матери! На норвежский фронт.