Византийский император Константин VII Багрянородный стал полновластным правителем уже в зрелом возрасте. Между 948 и 952 годами, он написал наставление своему сыну-наследнику Роману. В 1611 году это сочинение было издано под названием «De administrando imperio» («Об управлении империей»). Оно и стало впоследствии общепринятым. Хотя подлинник не имел такого заголовка, который не вполне отражает содержание произведения. На самом деле в нём описываются соседние с Византией страны и народы. При этом Константин даёт сыну практические советы, как выстраивать с ними отношения.
Больше всего в трактате информации о печенегах, что вполне закономерно. Византийцы научились использовать этот народ как северный щит своей империи.
Для истории Древней Руси по истине драгоценное значение имеет глава девятая трактата.
Она называется «О росах, отправляющихся с моноксилами из России в Константинополь».
Ниже мы приводим её текст, а далее дадим некоторые комментарии.
[Да будет известно], что приходящие из внешней России в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта России, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда.
Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же, их пактиоты, а именно: кривитеины, лендзанины и прочие Славинии — рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам, росы же, купив одни эти долбленки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти весла, уключины и прочее убранство... снаряжают их.
И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витичеву, которая является крепостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течение двух-трех дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр.
Прежде всего они приходят к первому порогу, нарекаемому Эссупи, что означает по-росски и по-славянски "Не спи". Порог [этот] столь же узок, как пространство циканистирия, а посередине его имеются обрывистые высокие скалы, торчащие наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низвергаясь оттуда вниз, издает громкий страшный гул. Ввиду этого росы не осмеливаются проходить между скалами, но, причалив поблизости и высадив людей на сушу, а прочие вещи оставив в моноксилах, затем нагие, ощупывая своими ногами [дно, волокут их], чтобы не натолкнуться на какой-либо камень.
Так они делают, одни у носа, другие посередине, а третьи у кормы, толкая [ее] шестами, и с крайней осторожностью они минуют этот первый порог по изгибу у берега реки. Когда они пройдут этот первый порог, то снова, забрав с суши прочих, отплывают и приходят к другому порогу, называемому по-росски Улворси, а по-славянски Островунипрах, что значит "Островок порога". Он подобен первому, тяжек и трудно проходим. И вновь, высадив людей, они проводят моноксилы, как и прежде. Подобным же образом минуют они и третий порог, называемый Геландри, что по-славянски означает "Шум порога", а затем так же — четвертый порог, огромный, нарекаемый по-росски Аифор, по-славянски же Неасит, так как в камнях порога гнездятся пеликаны.
Итак, у этого порога все причаливают к земле носами вперед, с ними выходят назначенные для несения стражи мужи и удаляются. Они неусыпно несут стражу из-за пачинакитов.
А прочие, взяв вещи, которые были у них в моноксилах, проводят рабов в цепях по суше на протяжении шести миль, пока не минуют порог. Затем также одни волоком, другие на плечах, переправив свои моноксилы по сю сторону порога, столкнув их в реку и внеся груз, входят сами и снова отплывают. Подступив же к пятому порогу, называемому по-росски Варуфорос, а по-славянски Вулнипрах, ибо он образует большую заводь, и переправив опять по излучинам реки свои моноксилы, как на первом и на втором пороге, они достигают шестого порога, называемого по-росски Леанди, а по-славянски Веручи, что означает «Кипение воды», и преодолевают его подобным же образом.
От него они отплывают к седьмому порогу, называемому по-росски Струкун, а по-славянски Напрези, что переводится как "Малый порог".
Затем достигают так называемой переправы Крария, через которую переправляются херсониты, [идя] из России, и пачинакиты на пути к Херсону. Эта переправа имеет ширину ипподрома, а длину, с низа до того [места], где высовываются подводные скалы, — насколько пролетит стрела пустившего ее отсюда дотуда. Ввиду чего к этому месту спускаются пачинакиты и воюют против росов.
После того, как пройдено это место, они достигают острова, называемого Святой Григорий. На этом острове они совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов, укрепляют они и стрелы вокруг [дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо и что имеет каждый, как велит их обычай. Бросают они и жребий о петухах: или зарезать их, или съесть, или отпустить их живыми. От этого острова росы не боятся пачинакита, пока не окажутся в реке Селина. Затем, продвигаясь таким образом от [этого острова] до четырех дней, они плывут, пока не достигают залива реки, являющегося устьем, в котором лежит остров Святой Эферий. Когда они достигают этого острова, то дают там себе отдых до двух-трех дней. И снова они переоснащают свои моноксилы всем тем нужным, чего им недостает: парусами, мачтами, кормилами, которые они доставили [с собой]. Так как устье этой реки является, как сказано, заливом и простирается вплоть до моря, а в море лежит остров Святой Эферий, оттуда они отправляются к реке Днестр и, найдя там убежище, вновь там отдыхают.
Когда же наступит благоприятная погода, отчалив, они приходят в реку, называемую Аспрос, и, подобным же образом отдохнувши и там, снова отправляются в путь и приходят в Селину, в так называемый рукав реки Дунай.
Пока они не минуют реку Селина, рядом с ними следуют пачинакиты. И если море, как это часто бывает, выбросит моноксил на сушу, то все [прочие] причаливают, чтобы вместе противостоять пачинакитам.
От Селины же они не боятся никого, но, вступив в землю Булгарии, входят в устье Дуная.
От Дуная они прибывают в Конопу, а от Конопы — в Констанцию... к реке Варна; от Варны же приходят к реке Дичина.
Все это относится к земле Булгарии.
От Дичины они достигают области Месемврии — тех мест, где завершается их мучительное и страшное, невыносимое и тяжкое плавание. Зимний же и суровый образ жизни тех самых росов таков.
Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия, что именуется "кружением", а именно — в Славинии вервианов, другувитов, кривичей, севернее и прочих славян, которые являются пактиотами росов.
Кормясь там в течение всей зимы, они снова, начиная с апреля, когда растает лед на реке Днепр, возвращаются в Киав. Потом так же, как было рассказано, взяв свои моноксилы, они оснащают [их] и отправляются в Романию.
Итак, что же наиболее важного нам сообщает Константин Багрянородный?
- Во-первых, в его трактате впервые употребляется слово РОССИЯ (Ρωσία).
- Так же он приводит словосочетание ВНЕШНЯЯ РОССИЯ. К ней он относит, во-первых; Немогард (Новгород), а также Милиниск (Смоленск), Телиуц (Любеч?), Чернигогию (Чернигов), Вусеград (Вышгород).
Что же тогда является «внутренней Россией»? Очевидно, это Киев.
Отсюда, вероятно, и возникло противопоставление МАЛОЙ (внутренней) России и ВНЕШНЕЙ («великой») России, т.е. Малороссии и Великороссии, которое, несомненно имеет греческое происхождение.
Ещё одно чрезвычайно важное сообщение:
крепость Киоава во времена Константина Багрянородного называлась Самватас.
Вопрос о возникновении слова «Самватас» не решён до сих пор. Предлагались его скандинавское, славянское, хазарское и еврейское происхождение. Отметим, что в древнем Киеве имелись кварталы «Козары» и «Жидове». В Повести временных лет упоминается о наличии перевоза через Днепр у Киева. На его месте город вероятно и возник, а Кий являлся легендарным первым перевозчиком. Крепость же вполне могла быть построена хазарами для контроля над важным торговым путем из Азии в Европу и получить хазарское название САМВАТАС.
Из трактата Константина Багрянородного мы узнаем, что Святослав, сын «архонта России» Игоря, сидел в Новгороде.
- Стержень рассматриваемой главы трактата – рассказ об МОНОКСИЛАХ – лодках-однодеревках.
На фото – однодеревка в зале Государственного исторического музея (Москва). Она была найдена в 1954 году на Дону.
С внутренней части бортов имеются парные отверстия, в которых крепились сиденья для гребцов. Горизонтальные парные деревянные петли по бокам носа и кормы предназначались для перемещения лодки волоком по суше.
Согласно рассказу Константина Багрянородного, это делали, вытаскивая однодеревки на берег у днепровских порогов. Впрочем, кое-кто предпочитал нести здесь лодки на плечах. Выходит, они были достаточно легки!
Чтобы избавить моноксилы от лишней тяжести, с них снимали мачты и кормила (кормовые вёсла). Вновь они оснащались лишь на острове Святой Эферий (ныне – Березань) напротив дельты Днепра.
Однодеревки, конечно, не могли плавать по бурному Чёрному морю. Они осторожно двигались вдоль его побережья. Маршрут этого опасного плавания подробно описан Константином Багрянородным. Он завершался в Месемврии.
Ныне здесь, к северу от Бургаса и к югу от курорта Слынчев Бряг расположен болгарский город Несебыр.
В Месемврии оставалось большинство судов, вместе с гребцами. В Константинополь допускалась только малая их часть в строгой очередности, чётко прописанной в договорах Руси с греками: послы и купцы сначала приглашались из Киева, потом из Чернигова, далее из Переяславля Русского, потом из прочих городов.
Моноксилы служили одну поездку. На этом Константин Багрянородный делает особый акцент. По его рассказу, каждый год, «разобрав свои старые моноксилы», росы переносят на новые однодеревки весла, уключины «и прочее убранство». Новые долбленки росы покупали в Киеве, который являлся грандиозным рынком однодеревок.
- Продавцами выступали славяне, пактиоты росов. (Пактиот – служащий кому-то по договору).
Пактиотами росов Константин Багрянородный называет прежде всего «кривитеинов» (кривичей) и «лендзанинов». О том, кто такие «лендзанины», историки давно дискутируют. Преобладающее мнение и, видимо, правильное, отождествляет «лендзян» с полянами.
Зимней порой, пока кривичи и поляне рубили однодеревки, росы из Киева отправлялись в полюдье – круговой объезд земель древлян, дреговичей, кривичей и северян, «которые являются пактиотами росов».
Кормясь там в течение всей зимы, в апреле–мае, когда растает лед на Днепре, росы возвращались в Киев. Потом, приобретя новые моноксилы, они отправлялись в Романию (Византию).
Общий сбор был в Витичеве, «крепости-пактиоте» росов. Там к киевским росам присоединялись росы и славяне из «внешней России» – из Новгорода, Смоленска, Любеча, Чернигова и Вышгорода.
В ходе этих опасных походов шел интенсивный синтез славян и росов.
И если во времена Константина Багрянородного они ещё говорили на разных языках, о чём свидетельствуют совершенно непохожие друг на друга русские и славянские названия днепровских порогов, то к концу Х века эти два этнических элемента уже стали единым целым, обретшим и общую религию – православие.