Православие – не просто составная часть культуры русского народа. Отмечая глубокое погружение общества в православие, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл подчеркнул: «Россия набрала духовную силу. Она стала опорой Православия во всём мире. Церковь наша не просто играет какую-то культурную роль и находится за полями общественной жизни, на периферии, обслуживая пенсионеров. Она в центре жизни людей».
В прошлом влияние Православия на чувства народа было всеобъемлющим: брачные отношения, этические нормы поведения, формы проведения досуга, различные виды взаимопомощи формировались и приобрели присущие им черты под воздействием православия. В XIX в., как и в предыдущие столетия, крестьяне четко осознавали свою принадлежность к православной вере. Это выражалось в общепринятом обращении на сельских сходах: «Православные!».
Православные традиции естественно входили в повседневную крестьянскую жизнь от рождения до смерти: главные события в его жизни определялись христианскими таинствами: крещения, венчания, отпевания. Ощущение церковной соборности достигалось посредством участия в воскресной литургии и приобщения Святых Христовых Тайн (причастия). Семья давала основы православной веры: молитва перед едой, крест, икона, да и сам круг дел семьи и мiра (общества), в котором живёт семья, неразрывно связан с церковным календарём – по праздникам отмечали значимые события в семье. Сын родился на Казанскую, дочь – на заговенье осеннее, отцу исполняется сорок лет на Святого Илью-пророка...
Венчание в храме являлось в представлении крестьян непременным условием законности брака. Невенчанный брак в селе был явлением редким. Крестьяне с подозрением относились к таким гражданским бракам. Большее презрение в таких случаях падало на женщину, живущую с мужчиной невенчанной. Ее ставили в один ряд с гулящими.
Таинство венчания совершалось в сельском храме и являлось одним из самых значимых событий в жизни крестьян. «Обряд венчания – одно из самых великих таинств для крестьянина. Он не только уважает его, но и благоговейно готовится к нему, со страхом встречает. Тут Бог благословляет человека на новую жизнь, решает для него счастье или несчастье. Был жених добрый. А невеста честная – присудит Господь толику во брачной жизни, нет – не пошлет Господь и радости. Момент таинства поэтому самый крупный и страшный в жизни – момент исполнения предопределения Божьего. Отсюда и названия таинства Судом Божьим». (Звонков А.П. Современный брак и свадьба среди крестьян Тамбовской губернии Елатомского уезда // Сборник сведений для изучения быта крестьянского населения России (обычное право, обряды, верования и пр.) М., 1889. Вып. I).
По православным понятиям семья являлась «малой церковью», т.е. призвана была блюсти основы христианской жизни каждого своего члена. Носителями религиозных воззрений в патриархальной семье выступало старшее поколение. Они (старшие) всегда следили, чтобы молодежь не пропускала праздничные богослужения и аккуратно выполняла религиозные предписания. Под праздники читали Евангелие вслух, после ужина бабы становились на колени и наказывали детям молиться усердно. Ежедневные молитвы, как правило, пели и поэтому крестьянские дети с раннего возраста знали наизусть «Отче Наш», «Царю Небесный», «Богородица, Дева радуйся», «Достойно есть» и другие молитвы.
В сопровождении взрослых дети примерно с 5 лет посещали церковь каждый праздник. Родители ребенка приучали к вере в Господа, наставляли вести себя в церкви чинно, степенно, благопристойно и молиться с усердием. В 7–8 лет крестные родители отводили ребенка к исповеди и первому причастию. При этом они старались подготовить ребенка к этому важному событию, рассказывали о необходимости очищения грехов и поясняли смысл причащения святых даров.
Особое значение придавалось воспитанию стыдливости и целомудренности. Ведь само слово «невеста» в русском языке означает неведение греха, непорочность, которой христианство придавало почти мистическое значение.
Русские свадебные обряды поощряли невесту и ее родителей, если та сохраняла духовную и телесную чистоту. (Малышева О.Л. Православная традиция внутрисемейного быта русского крестьянства Казанского края во второй половине XIX - начале XX вв. // Вестник ТГГПУ. 2007. № 4).
Крестьянское сознание определенно связывало поведение человека с состоянием его веры. Для того чтобы у человека в деревне была хороша репутация, он должен был регулярно посещать церковь и аккуратно выполнять все религиозные обряды, за чем наблюдала вся деревня. По данным питерского историка Б. Н. Миронова, в начале XX в. к исповеди на Пасху приходило 85–90% православного населения старше 7 лет. (Миронов Б.Н. Социальная история России. Т. 1. СПб., 2000).
Православные традиции находили свое выражение в соблюдении крестьянским населением религиозных установлений. Воронежский крестьянин И. Столяров в своих воспоминаниях о детстве в деревне (конец XIX в.) пишет, что посты в деревне соблюдались очень строго. В постные дни не пили молока не только взрослые, но и дети. Питались во время поста только квасом, кислой капустой, картофелем и пшенной кашей. К аналогичным выводам приходит историк А. Х. Минх в своей книге, посвященной народным обычаям (1890 г.): «Русский народ строго соблюдает посты, крестьянин, решающийся без зазрения совести на кражу, сочтет страшным грехом оскоромиться в постный день. Крестьяне постятся в среду и пятницу. В Рождественский сочельник не едят до звезды, а в Крещенский до воды». (Минх А.Х. Народные обычаи крестьян Саратовской губернии. СПб., 1890).
По взглядам русских крестьян, несоблюдение поста считалось исключением и даже «богоотступничеством». Следует отметить, что крестьянин, который длительное время не исповедовался и не причащался, лишался права быть свидетелем на суде.
Таким образом, православная вера была органически встроена в жизнь русского крестьянина и особенно крестьянки – именно мать была для детей учителем веры, религиозных обрядов и молитв.
И при всей искренности восприятия православных канонов жизнь крестьян была наполнена (опутана?) огромным количеством представлений, которые являются суевериями (многие из которых дожили до нашего времени, являясь, в сущности, наследием язычества).
Деревенские женщины в большей мере были подвержены суевериям. Этнограф Д. Н. Ушаков утверждал, что «носителем древних верований, старинных обычаев, преданий является преимущественно женское население». (Ушаков Д.Н. Материалы по народным верованиям великорусов // Этнографическое обозрение. 1896. № 2)
Аналогичное мнение о суеверии крестьянок высказывало приходское духовенство. Так, в отчете о состоянии Воронежской епархии за 1912 г. отмечалось, что «не исчезли еще в народе и остатки языческих суеверий, например, вера в ворожбу, гадания, разные приметы, влияющие на жизнь человека. Суеверия эти распространены главным образом среди женщин». (Ушаков Д.Н. Материалы по народным верованиям великорусов // Этнографическое обозрение. 1896. № 2)
Много суеверий было связано со значимым событием в жизни крестьянки – свадьбой. Понятно стремление женщины обезопасить себя и оградить свою жизнь в замужестве от вмешательства «нечистой силы». Особенно невесты боялись «сглазу» и «порчи» от местных колдунов и ведьм. Роль оберега выполняли иголки, которые втыкали в подвенечный наряд. Перед свадебным поездом в церковь дружка троекратно обходил его с молитвой, чтобы предотвратить молодых от всякой «нечисти».
Во время венчания невесты старались первой встать на подножный платок, чтобы быть хозяйкой в семье. С той же целью, чтобы верховодить, держали венчальную свечу выше, чем у жениха.
Сельские девушки даже превозмогали свой страх перед колдунами и знахарками, обращаясь к ним за помощью, а молодые жены с целью иметь власть над мужем и во избежание его побоев и неверности прибегали к услугам знахарок, которые делали наговоры на вино или любимое кушанье мужа, а они этим вскармливали супругов.
Отстояв церковную службу, так же истово старшая женщина в семье учила молодых: в пятницу бабы не пряли, чтобы не «запылить Богородицу», которая в этот день ходит по избам. В день Усекновения главы Иоанна Предтечи запрещалось срезать на огороде капусту, есть плоды круглой формы. В понедельник первой недели Великого поста совсем нельзя было прясть, сучить нитки и вить веревки, чтобы не «выкрутить» червей на капусту и сады.
В аграрной магии русского села роль женщины также весьма значима. Началу жатвы предшествовал «зажин». Его осуществляла старуха, которая втайне вечером выходила на ниву, где клала три земных поклона, затем жала три снопа, складывая их крестообразно (редкое соединение языческой магии и православной символики).
А по окончанию жатвы оставляли одну полосу – «Илье на бороду», приговаривая: «Батюшка Илья, зароди на лето побольше хлебушка
Первый выгон скота в селе, как правило, на Егорий (26 апреля), деревенские бабы производили веточками вербы, оставленными с праздниками Входа Господня в Иерусалим (Вербное воскресенье). Крестьянки верили, что это обезопасит скот от болезней
Во время отела коровы, который проходит тяжело, для прекращения ее мук заставляли кого-либо из девочек пролезть под воротами – понятно, что это никакого отношения к православию не имеет, чистой воды язычество, подобное должно родить подобное!
Хозяйки, когда резали петуха и варили его, косточку от правого крыла вынимали и вплетали девушкам в косу, чтобы они долго не спали, а рано вставали как петухи.
Обязательным для хозяйки в деревне считалось класть поверх всякой открытой посуды палочки крест-накрест, чтобы в пищу или питие не проник «бес».
А чтобы не было в доме блох, в Чистый четверг девушка или молодая женщина до восхода солнца должна была без одежды вымести сор из избы.
Подобных примет, суеверий, колдовских наговоров православная деревня знала (и знает до сих пор) великое множество.
Проблему двоеверия принято рассматривать как промежуточный этап между Крещением Руси и окончанием ее христианизации. Церковный историк Е. Е. Голубинский признает, что невозможно до конца ответить на вопрос о времени продолжения двоеверия в России. Однако и представить точные признаки, свидетельствующие о том, что двоеверие преодолено, – еще более сложная задача.
Некоторые исследователи для обозначения этого феномена предлагают использовать понятия «народная вера», «народная религиозность», «народное христианство», «бытовое православие». (Дьяченко О. Н., Волобуева М. А. Причины двоеверия в православной культуре современной России. Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2024. № 2).
Довольно отчетливо сохранение двоеверия проявляется в церковной жизни на примере праздничной культуры. Основной частью празднования Рождества, например, по-прежнему, является языческая составляющая – пение колядок, костюмированные шествия, игры. Эта черта отчетливо отмечается на детских утренниках в разнообразных образовательных организациях, в меньшей степени в воскресных школах. Главное в празднике – развлекательная программа, внимание сосредоточено на внешних атрибутах, декоре, дизайне интерьера, фотографиях, получении подарков. При этом девальвируется главный смысл и христианское содержание самого праздника.
Пасха в современной жизни православных нередко сводится к ритуалу освящения куличей и окраске яиц, участию в крестном ходе, но не в самом богослужении. А то, как толпы верующих устремляются на кладбище на Пасху, несмотря на увещевания и разъяснения духовенства о том, что это заблуждение и непонимание смысла самого праздника! Но люди искренне считают, что они участвуют в традиционном православном празднике, даже когда оставляют на могилах конфеты, а умершим мужчинам – сигареты и рюмочку! Православные! Да это же самая настоящая языческая тризна!
В настоящее время можно наблюдать, как двоеверие трансформировалось в обрядоверие, когда человек верит в обряд больше, чем в Бога, а ритуал в сознании современного верующего часто имеет значение магического действия. Православным себя сейчас считает тот, кто один-два раза в год приходит в храм, ставит свечку, смотрит по ТВ сошествие Благодатного огня и приходит (если удастся) поклониться привезенным известным в христианском мире святыням (пояс Богородицы, мощи особенно почитаемых святых, например Николая Мир Ликийских Чудотворца, Георгия Победоносца).