– Хозяин требует тридцать тысяч за ущерб, – со слезами говорила свекровь, выпрашивая у меня деньги

Всю свою сознательную жизнь я мечтала о ребёнке. Этот путь для нас с Марком оказался тернистым и долгим. Сначала мы просто ждали, потом я уговаривала его провериться, ведь все обследования показывали – у меня порядок.

— Хватит уже эту тему мусолить! — раздражённо отмахивался он. — В нашем роду все, как на подбор, здоровые. Ищи причину в себе!

— Марк, я была у трёх разных специалистов, — пыталась говорить спокойно. — Результаты одни и те же. Доктор настоятельно рекомендует, чтобы ты сдал анализы. Мы ведь договор подписали, это же наши общие деньги, которые мы можем просто потерять.

Мне потребовалось почти два месяца, чтобы убедить его посетить клинику. Мои худшие подозрения подтвердились, дело в нем, но врач успокоил:

— Не переживайте так, ситуация стандартная. Корректировка образа жизни, курс специальных препаратов — и всё наладится. С такой проблемой сталкиваются многие пары, и успешно решают её.

Полгода ушло на терапию. Когда я наконец увидела заветные две полоски, расплакалась. Марк сиял от счастья.

Мы сразу начали копить на будущее нашего малыша.

— Давай пока отложим поездку на море? — предложила я. — Сейчас есть вещи поважнее.

Марк сразу согласился. Тогда, несколько месяцев назад, он был непоколебим: нет ничего важнее семьи.

Первый звонок от его матери раздался, когда у меня начался четвёртый месяц.

Свекровь почему-то позвонила мне, а не ему.

— Алло, Виола Петровна? Вы звонили? Что случилось?

— Ты одна? Марк рядом?

— Нет, я дома одна. А что?

— Дорогая, мне нужно с тобой поговорить. Срочно! Только Марку ни слова, я тебя очень прошу!

Оказалось, младший брат Марка, шестнадцатилетний Глеб, опять влип в историю. Он был главной головной болью их семьи. На этот раз он угнал с друзьями чужой мопед и разбил его.

— Хозяин требует тридцать тысяч за ущерб, иначе завтра же идёт в полицию! У него есть свидетели! — всхлипывала в трубку Виола Петровна. — Обратиться к Марку я не могу, он и так на него зол. Помоги, одолжи эти деньги!

Мне стало её жаль, и я не смогла отказать. Перевела ей всю сумму с нашей общей карты, с которой мы платили за коммуналку, пообещав хранить секрет. Как выяснилось позже, Марк уже знал всё — к нему обратился сам Глеб. Мы сложили два перевода и поняли, что свекровь просто собрала двойную сумму.

— Куда он их дел? — рыдала потом Виола Петровна в телефон. — Пропьёт всё теперь, не появится неделю!

— Мама, почему ты сразу не ко мне обратилась? — кричал Марк. — Он меня снова обвёл вокруг пальца!

Просьбы о помощи стали поступать регулярно. То Глебу нужны были деньги на «восстановление в лицее», то на то, чтобы «замять драку».

Каждый раз это вызывало у нас ссоры.

— Марк, когда это закончится? — спрашивала я. — Мы же копим на ребёнка! Этих денег едва хватит на самое необходимое!

— А что я могу поделать? — злился он. — Она мне мать, она плачет, просит! Я не могу ей отказать.

За месяц до родов мне неожиданно перевели двести тысяч — подарок от моей тёти на обустройство детской. Я положила их на наш общий счёт: теперь я смогу купить всё самое лучшее.

Через несколько дней я решила заказать коляску и открыла мобильный банк. От ужаса у меня перехватило дыхание: на счету осталось меньше тридцати тысяч. В истории красовался перевод на сто семьдесят тысяч, совершённый накануне вечером.

Марк в тот момент был дома.

— Я не брал их, — ответил на мой вопрос.

— Марк, кроме нас двоих, никто не имеет доступа. Где деньги?

Он молчал.

— Маме отдал, — наконец выдохнул он. — Глеб снова натворил дел. Ему грозит реальное дело.

— Ты отдал почти все наши деньги? Деньги, которые моя тётя подарила нашему сыну? На твоего брата, который снова нахулиганил?

— Его посадят, Лера! Ты не понимаешь? Он же совсем мальчишка! Мы как-нибудь справимся. Ребёнку сначала вообще ничего особого не нужно. Коляску я найду подешевле, потом докупим всё остальное.

Через неделю я подала на развод. Он клялся, что изменится. Но я перестала верить в сказки. Мой долг — защитить своего ребёнка. Даже от его отца.