В широкой южной степи, под выгоревшим от палящего солнца небом, на берегу быстротекущей речушки, с поросшими камышом берегами, вольно раскинул свои улицы небольшой городок. Жизнь в этом маленьком городе текла неспешно. Будто пара волов, влекущая арбу с арбузами и дремлющим на ней погонычем. Всякую весну и начало лета город превращался в благоухающий цветущий сад. Нескончаемыми рядами цвели вдоль улиц фруктовые деревья. Потом город становился ярко желтым, от обилия цветущих подсолнухов. Все улицы, все пригорки всегда покрыты изумрудно-зеленой травой. Иногда, зимою, наметет поземка легкие сугробы снега. А на следующий день снег растает, и травка зеленеет, как обычно.
По улицам гуляют привольно куры, утки и прочая птица. В городе всегда тихо. Даже собаки в городе не злые. Не лают попусту. Лежат, в основном, положив головы на вытянутые вперед лапы и дремлют. Разве ночью, иногда, перегавкаются между собою. Так, без злобы, а больше для порядка.
На самой широкой, самой красивой улице городка, в самом красивом доме живет самая хорошая семья. Папа и мама работают в совхозе. Девочка Настя ходит в школу. Еще у нее есть две младших сестрички и совсем маленький братик. А еще с ними живут две бабушки. И даже одна прабабушка. Живут дружно. У всех есть свои обязанности. Папа и мама на работу ходят. Девочка Настя в школу. Бабушки за младшими внучатами присматривают и кушать готовят. А прабабушка каждое утро двух козочек выводит пастись на зеленый пригорок за домом. Жить бы им так, да радоваться! Да вот по черному громкоговорителю, что висел на стене в чистенькой горнице, объявили вдруг, что началась война.
Все изменилось с той минуты в городке. Мужчины, в домашних пиджаках и с котомками за спиной, строились в ряды и уходили колонна за колонной в тревожную неизвестность. По железной дороге один за одним помчались на запад военные поезда.
Потом черные с крестами бомбардировщики над городом стали появляться. Бомбили железную дорогу, элеватор, маслозавод. Как только гул самолетов слышался, взрослые с детьми в подвал прятались. Прабабушка только учила всех, что если в такую южную ночь сверчки «сверчат» дружно, то можно смело в доме спать, все будет хорошо, налета не будет. И оставалась ночевать в доме. И ни разу не подвели ее эти сверчки.
И вот, ранним утром, едва светать начало, сердито залаяли вдруг все «каштанки» и «дружки». Гул моторов послышался и из утреннего тумана появились машины с белыми немецкими крестами. Через пару часов город был занят. Немцы разъезжали по городу и всем распоряжались, будто хозяева. Семью девочки Насти из дома выселили. Перебралась семья, в чем одеты были, в дощатый сарайчик. Спали на земляном полу.
А в дом их вселились два важных немца. По вечерам шнапс пили и песни немецкие горланили. А собаку их – Кутьку, немцы застрелили в первый же день. За то, что рычала на них и зубы страшно скалила. Потом пришли полицаи и продукты все у семьи отобрали. Ни детям, ни взрослым есть нечего. Сырая картошка только с неубранного огорода, да свекла.
В один из вечеров очередное застолье у немцев. Разговаривают громко, смеются все время. А окна настежь открыты. Жара июльская. И кто-то из них вазочку с конфетами на подоконник поставил. Самой маленькой сестричке пять лет всего. Она кушать хочет все время. Увидела, на свою беду, конфеты эти. Влезла на завалинку дома и руку за конфетой протянула. Вдруг тень промелькнула в комнате вдоль окна и, самый злой и сердитый из них немец, девочку за руку схватил. От неожиданности, от испуга, малышка с завалинки свалилась. И рука ее из волосатой лапы немца выскользнула. Немец метнулся в комнату и через мгновение в окно с пистолетом в руке высунулся. А девочка убежала так быстро, что вот пятки ее уже засверкали в огородних бурьянах. Со злости выстрелил немец из пистолета в воздух и вернулся в комнату, шнапс свой допивать.
Пятилетняя малышка мчалась, не разбирая дороги, в самый конец огорода. А там речка ведь течет. Прыгнула с ходу в воду и в камыши забилась. Так и сидела там, по шею в воде много часов. Пока старшая сестра Настя за ней пришла. Пришла и стала звать тихонько девочку по имени. Под покровом ночи провела сестричку в сарай, к взрослым. Девочку обсушили, старым ватным одеялом укутали. Решили, что пока немцы в доме – ей выходить из сарая никуда нельзя.
Когда Настя сестричку свою разыскивала, то видела у реки много проводов. Так, вдоль реки, и лежали эти провода на земле. Толстые, тонкие, разноцветные. Настенька в школе училась и знала, что по таким проводам электричество течет. Разыскала булавку острую, покрупнее и поздним вечером к берегу реки прокралась. Решила этой булавкой провода попрокалывать, чтобы электричество из них вытекло. Будут знать, эти немцы проклятые, как их из дома выгонять, как в маленькую сестричку из пистолета стрелять!
Самый большой, черный провод начала прокалывать. И вдруг что-то будто ударило ее и на землю отбросило. Электрическим током ее ударило. Хорошо, что в живых осталась!
Долго думала, Настенька, что же делать? Булавкой не получится проколоть. И придумала: надо эти провода немецкие ножницами перерезать. Как-то мельком видела, что у немцев ножнички есть маленькие, блестящие. Долго ждала, выслеживала, когда немцы дверь оставят не закрытой. И вот проскочила в дом, ножнички схватила, в карманчик платьица положила. С сердцем, бьющимся громко на всю вселенную, спокойно по двору прошла.
Но ночью никак к проводам было не добраться. Всю ночь стрельба шла. То тут, то там. И осветительные ракеты одна за одной в небо взлетали. На следующий день суета какая-то у немцев. Все злые, кричат друг на друга. Машины и мотоциклы по городу на полном ходу ездят. Ближе к вечеру оба немца к дому приехали на большой, черной машине и немецкие солдаты стали их вещи грузить в эту машину. Погрузились, дверцами хлопнули и уехали. Ни здравствуйте, ни до свидания.
Стали немцы город покидать. Кто на машинах, кто пешими колоннами. Уходили молча. Ни одна городская собака, при этом на них не залаяла. Молча сидели «барбосы» у своих будок.
К полуночи последний немец городок покинул. А рано утром отряды красноармейцев входили на городские улицы.
Маленькие, серебристые ножнички так у девочки Насти и остались.