Вот есть в истории такие моменты, о которых не напишешь однозначно — мол, вот тут вот ошибка, а тут гениальный ход. Война — она чаще всего про выбор между плохим и очень плохим. 83 года назад, в январе 1942-го, под Ржевом разыгралась одна из таких драм. И главными действующими лицами в ней стали не только солдаты в снегу, но два человека в Ставке: Жуков и Шапошников.
После успеха под Москвой у Красной Армии был шанс развить успех. Но куда бить? Вот в чём был вопрос. И тут мнения разделились.
Жуков, командующий Западным фронтом, гнул свою линию: дайте мне резервы! Сосредоточим все силы здесь, на главном направлении. Прорвёмся по Варшавскому шоссе, введём в прорыв кавалерию Белова с танками и артиллерией — и врежем немцам под Вязьмой по самому больному месту. Шанс был. Пусть призрачный, но был.
Сталин же смотрел шире. Его идея — расширить фронт наступления, давить везде: и на северо-западе под Ленинградом, и на юге. Зачем добивать одну группу армий, если можно попытаться развалить весь фронт? В итоге резервы, включая свежую 1-ю ударную армию, отправили не Жукову, а на другие направления.
А где же был начальник Генштаба Борис Шапошников? Жуков в мемуарах изобразил его этаким мудрым старейшиной, который отмахивался и говорил: «Не знаю, голубчик, не знаю». Мол, занял позицию невмешательства. Но если копнуть глубже — всё не так однозначно.
Директивы Ставки в конце декабря 41-го летели во все стороны, как из пулемёта. И подписаны они были: «По поручению Ставки... Начальник Генштаба Б. Шапошников». Создаётся впечатление, что Борис Михайлович был скорее на стороне Сталина. В этом была своя логика: в начале декабря мы били по открытым флангам, немцы отступали хаотично. К январю они опомнились, подтянули резервы, зарылись в землю. Преимущество внезапности было утрачено. Maybe, бить везде — не самая плохая идея?
Так кто же был прав? Давайте без иллюзий — однозначного ответа нет и не было.
- Вариант Жукова: Удар всех сил в одном месте. Теоретически — могло прокатить. Но немцы под Вязьмой создали именно «крепкий орешек» — собрали две танковые дивизии (5-ю и 11-ю) в мощный кулак. Пробить такую оборону даже свежими силами — задача не из лёгких. Это не гарантия победы, это ставка ва-банк.
- Вариант Сталина-Шапошникова: Давление на всём фронте. Теоретически — это могло привести к общему коллапсу группы армий «Центр» и вынудить немцев отступать везде, вплоть до снятия блокады Ленинграда. Но для этого не хватало сил. Резервы распылялись, и на каждом направлении их было недостаточно для решительного успеха.
Был ещё один фактор, о котором в Москве могли только догадываться — фактор Гитлера. В декабре 41-го он сам встал во главе сухопутных сил. И этот человек никогда и ни за что не отдал бы приказ на отвод группы армий «Север» от Ленинграда. Блокада города-завода, города-верфи была для него стратегическим приоритетом. Он бы стоял насмерть. Так что даже в случае успеха Жукова немцы не побежали бы тотально. Они бы цеплялись за каждый рубеж с фанатизмом, который нам потом показали в Сталинграде и под Ржевом.
В итоге мы получили то, что получили — гигантскую, затяжную и невероятно кровопролитную Ржевско-Вяземскую операцию. Она не принесла решительного успеха, но сковала огромные силы немцев, не дав им перебросить резервы на юг, к Сталинграду.
Эта история не про то, кто был прав, а кто виноват. Она про то, что на войне часто нет правильных решений. Есть выбор, а потом — ответственность за него. И самое интересное, что этот спор двух военных умов так и остаётся идеальным полем для игры в «а что если?..». Что, впрочем, и есть главная муза для всех историков.
Подписывайтесь на канал Битвы минувших дней!
Лайки помогают развитию канала!