Фокусник.
Поздняя осень давала о себе знать. Красные листья лежали на дороге неплотным ковриком – большую их часть рабочие уже сгребли к обочинам. Высокие кривые домики нависали над широким проспектом Георга Кариоля, заслоняя свет белого солнца. Узкие переулки, заставленные мусорными баками и старыми вещами, чернели между зданиями.
Луи с прищуром смотрел на прохожих, идущих по своим делам вдоль дороги. Изредка проезжали кареты, запряжённые породистыми лошадьми. Цильдор понимал, что на богатых не стоит и надеяться – им его фокусы без надобности.
Из толпы вынырнул мужчина – среднего роста, некрепкого телосложения, с самыми обычными волосами и глазами. Одёрнув полы сальной шинели, он встал перед фокусником. Весь его среднестатистический вид выражал заинтересованность во всяких волшебных штуках. Как раз таких-то Луи и ждал.
– Сэр, вы хотите увидеть волшебство? – Цильдор встал с раскладного стула, на котором сидел до этого и, протянув руку за ухо мужчине, достал из рукава монетку в пол фора. На мужчину это произвело большое впечатление. Его обычные глаза распахнулись. – Ну, тогда платите. Чтобы посмотреть на выступление Луиджи Нокса, правнука величайшего мага всех времён и народов Арчибальда Нокса, нужно платить! – провозгласил Луи на весь проспект. Прохожие стали стягиваться к месту его выступления, а Цильдор приступил к "волшебству".
Обычные фокусы с картами и монетками всегда всегда вызывали у людей восхищение. Более сложные фокусы, конечно, сильнее восхищали горожан Пушечного городка, но делать их Луи Цильдор, увы, не умел. Приходилось перебиваться мелкими заработками, добываемыми прямо так, на улице. Жил Луи, конечно, не в подворотнях или прихожанских церквях. Нет, он, как самый настоящий путешественник, который ни разу не покидал своего родного города, селился в дешёвейших трактирах. Менять их приходилось часто – ревизоры из Рантона работали превосходно.
А впридачу ко всем тем неудобствам, что Луи приносили таверны, сама работа была очень и очень опасна. Все скептики, волей случая попадающие на его выступления, выискивали обман везде, где могли и не могли. И таки находили! Несколько раз Цильдор еле уносил ноги от преследователей, один раз – лечился в церкви Святого Роя. Но, покидая лечебницы, Луи снова спешил на улицы Пушечного городка, ведь на жизнь за него никто не заработает.
Собралась большая толпа. Все шумели, кричали, свистели. Женщины с маленькими детьми раздражённо притаптывали ногой. Мужчины с любопытством, а кто-то и с нескрываемым интересом, следили за руками Луи.
Перевернув карту, лежащую на столе перед одним из зрителей, Цильдор увидел там то, что и хотел. Трефовый король выглядел так, будто сошёл прямо со страниц старинных книг. Зритель – а это был щуплый мужчина в очках – выпучив глаза посмотрел на короля. Затем потянулся в нагрудный карман и, достав оттуда карту, с глупым видом посмотрел на неё. Луи знал, что увидел мужчина – бубнового короля.
– Ну-с, дорогой мой друг, – с наигранной ленцой проговорил Цильдор, собирая карты, – вы проиграли. С вас двадцать форов.
Мужчина замялся. Достав из-за пазухи кошель, он долго пересчитывал монетки, сложив их в руку. Прождав какое-то время, он всё же протянул фокуснику двадцать мелких монеток. Забрав их, Луи спросил у толпы:
– Кто-нибудь ещё готов рискнуть? Напоминаю, что если вы выиграете, то получите восемьдесят форов!
– Это обман! – воскликнул мужчина, проигравший деньги. Его глаза за стёклами очков злобно блестели.
– О, вовсе нет, – осторожно сказал Цильдор. Он понял, что толпа, проигравшая деньги, обозлена на него. Стоило быть крайне, крайне внимательным, и при первом признаке опасности бежать. "Зачем я вообще сегодня вышел из таверны?" – подумал Луи.
– Он врёт! – завизжала женщина, проигравшая в позапрошлой игре. – Я видела, как он жульничает!
Этого толпе было достаточно. На глазах Луи мужчина, который даже не участвовал в игре, покраснел и, сжав кулаки, стал медленно двигаться к столику. С остальными зрителями происходили такие же перемены, пугающие Цильдора.
Поняв, что больше этим людям он не пригодится, Луи встал со стула и, сложив его, попятился. Это не прошло незамеченным для зрителей. Кто-то залез на стол и завопил:
– Бейте обманщика! Бейте! Бейте! Лжец! Врун! Вор! Грабят! Бейте!
Крики толпы долго звучали в ушах Луи. Но он не хотел стать героем вечерней газеты – "Обманщик был разорван толпой. Власти не предпринимают ничего." А чтобы этого не случилось, пришлось бежать. И бежать много. Ноги фокусника не привыкли к таким долгим пробежкам – уже на следующей улице Луи понял, что задыхается. В глазах потемнело, грудь сдавило будто железным обручем. Обернувшись посмотреть, далеко ли он убежал, Цильдор увидел, что толпа преследует его с завидным упорством. Разъярённые люди неслись вперёд, отставая от Луи метров на десять.
Забежав в какой-то переулок, над которым смыкались крыши домов, Цильдор увидел там только наглухо запертые двери, тени и мешки с мусором. Глухая стена поднималась ввысь, не просвечивая ни в одном месте. Стоило Цильдору ступить на траву, растущую в переулке, как он понял две вещи. То, что он уже не успеет выбежать оттуда. И то, что в переулке он не один. Фигура в чёрном плаще почти сливалась со стеной.
– Я... помоги! – воскликнул Цильдор. Он схватил фигуру за руку.
Человек в плаще, взглянув на Луи быстрым взглядом светло-голубых глаз, отвернулся. Не успел Цильдор и слова сказать, фигура схватила его и, раскрыв глухую дверь одним движением тонкой ручки, затолкнула внутрь дома.
Когда толпа возникла в переулке, они увидели то же, что и Луи. Но Цильдора, как и фигуры в плаще, там не было.
Девочка.
Переступив через порог, Луи огляделся. Он стоял в маленькой прихожей, от которой отходили две комнаты – одна пустая, а вторая с кроватью и шкафом. Свет медного керосинового светильника, висящего под низеньким потолком, равномерно распространялся по жилищу. Пахло гарью, сыростью и почему-то жареным мясом. Крышка подвала виднелась где-то в дальнем углу прихожей. И довершало картину ведро с кусками мяса, в которое фокусник чуть не наступил.
Фигура захлопнула дверь и провернула ключ – большой, медный и, верно, тяжёлый. Повесив ключ на шею, человек в плаще повернулся к Луи и проговорил голосом, не похожим на все те, которые Цильдор слышал раньше:
– Сэр, я спасла вас, но теперь вы у меня в долгу.
Луи почти не поверил своим ушам. Голос был несомненно женский. Он приятно ласкал слух и почему-то напоминал фокуснику звук, с которым течёт мёд.
А женщина сняла капюшон – и перед Луи предстала не женщина, а девочка, в очках и с большими светло-голубыми глазами. Пухлые щёчки были красными – наверно, от холода. Волосы тёмно-русого цвета девочка связала в хвостик. Весь вид её говорил о серьёзности.
Луи мог отшутится или отказаться отдавать долг. Но он решил, что и правда должен этой маленькой девочке, которая спасла его от толпы. Тем более что сердце, на которое фокусник полагался почти как и на своей ум, вело себя странно – то ускорялось, а то начинало биться медленно. Что-то свыше подсказывало Луи, что девочка эта хорошая, и его помощь ей действительно нужна.
– Как тебе зовут, дитя? – спросил Цильдор. Девочка упёрла руки в боки:
– Александра Шур. – проговорила она, – И я не дитя. Мне двадцать.
Луи удивился. Но сердце его забилось ещё сильнее. "К чему бы это?" – подумал фокусник.
С того момента Луи Цильдор стал жить в доме 18/2 по улице генерала Гриоля, в одной квартирке с Александрой. По их договору, фокусник должен был еженедельно отдавать девочке по сто форов, а взамен он получал крышу над головой и какое-никакое постоянство в жизни. А учитывая, что сто форов Луи зарабатывал за день-два, жизнь его превратилась почти что в сказку.
Но фокусника что-то напрягало. Каждый день, видя или даже думая о девочке, его сердце билось сильнее чем обычно. А время, проведённое далеко от дома, становилось в тягость. Сначала Луи считал, что просто очень привязался к Александре. Но потом стал думать, что это не так.
В один из дней, когда уже выпал первый снег, Цильдор купил себе новую шубу на скопленные две тысячи форов. Прийдя в дом 18/2 и повесив обновку на крючок, Луи крикнул Александре, которая сидела в своей комнатке, что-то приветственное и лёг спать. Он где-то нашёл кровать – старую, с потёртостями и дырами – и приволок её к себе. Девочка дала ему постельное бельё цвета мрачного неба, на котором фокусник спал.
Раздевшись и оставшись в одной майке и трусах, Луи взял ключ и вставил его в замочную скважину, собираясь закрыться на ночь. Но ключ застрял, и как фокусник ни старался, не вылезал. Дверь Цильдор в итоге просто прикрыл и, надеясь завтра отнести ключ в ремонт, лёг спать.
Но ему не спалось. Холод – зимний, липкий – пробирался под одеяло. Шум расшалившегося ветра был слышен даже сквозь стены. Луи, набросив на плечи одеяло, встал и стал ходить по комнате, надеясь разогреться. Ему это удалось, но, когда фокусник уже собирался лечь и уснуть, ему послышались шаги. Они раздавались из-за незакрытой двери.
Приложив ухо к двери, любопытный Луи стал слушать. Он не знал, кому нужно забираться в дом, поэтому медлил. Тем более ему вдруг подумалось, что это может быть сама хозяйка дома – Александра, которой вдруг приспичило в туалет.
Раздался скрип плохо смазанных петель. Металл ударил о пол. Цильдор стал напряжённо думать, что это, и вдруг вспомнил. Крышка подвала, которую фокусник ни разу не видел открытой, скорее всего звучит именно так. А металл... Но об этом Луи пока решил не думать.
Любопытство разбирало фокусника. Не думая о последствиях, он полностью оделся и, осторожно приоткрыв дверь, увидел открытый подвал. Ступени из камня вели куда-то вглубь дома. "А ведь этот подвал, считай, старше самого дома" – почему-то решил Цильдор. Он осторожно вышел из комнаты и встал перед дырой в полу. Оттуда не тянуло сыростью. Скорее... пахло жареным мясом.
Ведра с кусками мяса не оказалось на месте. И, решившись на разгадывание тайны, Луи шагнул на первую ступень, ведущую в подвал.
Огонь в подвале.
Осторожно ступая по каменным ступеням, Луи пробирался вглубь подвала. Темнота обступала его со всех сторон – только сзади оставался спасительный лучик тусклого света. Цильдор уже начинал жалеть, что поддался любопытству и не остался в комнате. Его сердце бешено билось. На лбу и нижней губе выступили бисеринки пота.
И вот, когда свет сверху стал совсем уж тусклый, Луи услышал тихий звук, будто метал касался пола. Фокусник замер. Он почувствовал, что запах жареного мяса стал сильнее. Воздух весь будто накалился.
Послышался голос Александры. Он был успокаивающим, мягким, совсем не таким, каким она говорила с Луи.
– Вот... Давай, поешь... Я принесла тебе мяска...
Волосы фокусника встали дыбом. Всеми фибрами души он ощущал рядом присутствие кого-то третьего. Того, кого Луи ни разу не видел. "Пустой подвал не так уж и пуст" – подумал фокусник с содроганием.
Раздался громкий вздох. Сердце Цильдора в один миг упало в пятки. Он почувствовал запах мяса – сырого и пахнущего кровью. А в следующее мгновение темноту прорезала струя огня.
С криком Луи упал назад, оперевшись на руки. В свете огня он увидел большую зубастую пасть, покрытую чешуёй тёмно-зеленого цвета. Рядом с пастью стояла Александра – вид у девочки был совершенно спокойный.
– Кто здесь?! – воскликнула девочка. Луи постарался отползти назад, наверх. Сердце его вырывалось из грудой клетки с бешеным стуком.
Прозвучал рык – тихий, почти незаметный. Но Луи и этого хватило. На его глазах воздух, где только что была темнота и пустота, зажёгся искрой. Она раздувалась, становясь ярче и, наверное, горячее.
Фокусник, кое-как поднявшись, услышал ещё один крик Александры:
– Нет, Фридди, не надо!
А в следующий миг Луи окатило чем-то горячим, раскалённым. Почувствовался запах дыма. Глаза заволокло тёмной дымкой. Почти не разбирая дороги, Цильдор помчался по ступеням. Тяжёлая голова клонила его вниз. На руках чувствовалось острое жжение, будто туда ему приложили горячий прут.
Оказавшись наверху, Луи ударился о стену и, кое-как устояв на ногах, оглянулся назад в подвал. Оттуда валил дым – густой, чёрный дым. "Пожар?" – почему-то решил Луи.
Схватив пальто, висящее на вешалке у входа, Цильдор натянул его на себя и, не застёгивая пуговицы, шагнул в ночь. Ледяной воздух швырнул в него горсть снега. Ветер попытался сбить с ног. Но, оставляя позади дом, Луи чувствовал будто облегчение. Он бежал сквозь вьюгу, захватившую Пушечный городок, куда глаза глядят.
Легенда о Линдвормах.
Вихрь завывал, залепляя глаза снегом. Луна тускло светила где-то за тучами. Холод пробирал до костей, сковывая руки, ноги, сердце. Весь мир будто ополчился на Луи. Он нёсся сквозь бурю, налетая на стены домов. Бежал сам не зная куда, подальше от того дома, где в подвале живёт огонь.
В его ушах всё ещё стоял тот звук – дыханье кого-то большого, сильного, страшного. Рука саднила – Луи обжёг её там, в подвале. Холод сковывал его движения – спасало только пальто, которое Цильдор купил накануне. Идти по сугробам было тяжело, но фокусник шёл. Кто знает, может, сзади него стоял тот самый монстр из подвала? И, думая об этом, Луи бежал.
Где-то вдали замаячил огонёк. Цильдор инстинктивно пошёл к нему, но одёрнулся. Он подумал, что это может быть огонёк чудовища. "Спокойно" – сам себе приказал фокусник – "Этой твари здесь нет и не будет." Преодолев расстояние, разделяющее его и свет огня, Луи увидел мирную картину, которой так не хватало его нервам.
Вокруг костра, под навесом из какой-то доски, сидели бездомные. Они переговаривались, смеялись, ели что-то из котелка, стоящего на углях и, по всей видимости, были совершенно не напуганы воем вьюги.
Цильдор приблизился к ним, ощущая спиной холод. Все люди, сидевшие вокруг костра, разом повернулись к нему. Там были и женщины, и дети, и старики, и юноши – все, одетые в какие-то тряпки и с грязными лицами. Луи ожидал чего угодно – что его сейчас выгонят, или обругают, побьют и ограбят. Но нет – все бедняки, будто сговорившись, сдвинулись, уступая место в кругу. Один протянул ему котелок с какой-то жижей. Второй – стакан с талым льдом. Луи осторожно сел в круг, поблагодарив всех. Он не взял ничего из того, что ему протягивали десятки грязных ручонок.
– Ну, рассказывай, – проговорил один мужчина в мятой и грязной шляпе-котелке. – Кто такой? Что случилось?
– Я... меня зовут Луи, – сказал фокусник.
Под взглядами бездомных Цильдор рассказал всё – как жил, как бегал от толпы, как познакомился с Александрой, как залез в подвал. Все внимательно слушали его, не говоря не слова.
Когда Луи дошёл до момента побега из подвала, мужчина в шляпе-котелке прервал его:
– Меня зовут Ричард. И могу сказать – у тебя была тяжёлая жизнь, мистер Луи. У нас она тоже не сахар, – он усмехнулся. – От меня ушла жена, у Роджера умер сын, Матильда потеряла ногу упав с крыши, Оливера несправедливо осудили и теперь он в бегах. Но, тьма меня побери, историй про монстров из подвала я ещё не слышал!
– Я слышал, – пискнул какой-то мальчишка без двух передних зубов. Он прижимал к груди котёнка без левого уха.
Луи с удивлением посмотрел на него. В его голове пронеслась мысль: "Где-то ещё живут такие твари?"
Ричард задумчиво поглядел на мальчугана. Тот в ответ шмыгнул носом.
– Ну, рассказывай, Джефф, – все уселись поудобнее. Кто-то привалился спиной к стене. Одна женщина положила голову на плечо сидящему рядом мужчине.
И Джефф рассказал легенду о длинных червях-драконах, Линдвормах, живущих под землёй. По преданию, они умеют дышать огнём и льдом, едят грешные души, а ещё грызут корни Мирового дерева. Их пытались побороть боги, но Линдвормы всегда выходили из битв победителями – им помогали злые духи пещер, которых было гигантское количество под землёй. В конце концов боги сдались и попросили Лелею – богиню жизни и плодородия – каждый день лечить корни Мирового дерева, чтобы баланс добра и зла в мире не был нарушен.
Луи с интересом выслушал легенду. Он понял, что это не настоящая история, а предание какого-то древнего народца, ранее проживающего на месте, где сейчас стоит Пушечный городок.
Совсем по-другому отнеслись к рассказу бедняки. Они стали о чём-то тихо переговариваться, шепча друг другу в грязные уши.
Ричард встал и, подойдя к Луи, поднял его на ноги.
– Сегодня можешь остаться у нас на ночь, – сказал он. – Потом, если захочешь, можешь уйти. Но запомни, мы всегда будем рады увидеть в своих рядах человека со сломанной душой.
Луи кивнул. Сил говорить уже не было. Он лёг на землю, подложив под себя шубу. И, размышляя о двусмысленности сказанных Ричардом слов, Луи Цильдор уснул.
Сон.
Сине-красные пузыри переплетались в воздухе. Хотя то место, где они переплетались, сложно было назвать воздухом – как и всё вокруг сложно было назвать обыденными словами. Зелёный свет падал сверху, снизу, сбоку. Белые лучи растворялись в пространстве.
Из-под низа медленно выплыла земля – влажная, чёрная, пронизанная туннелями кротов и дождевых червей. Тёмно-бурые комья почвы были разбросаны снизу. Сверху возникло голубое небо с облаками грязно-белого цвета. По бокам от Луи выросли дома Пушечного городка – такие, как в городе, но чем-то незримо отличающиеся. Под ногами Цильдора построилась дорога из белого камня.
Луи стоял на улице Пушечного городка, где он родился и вырос. Ходили люди, кони, собаки. Все спешили по своим делам, не замечая фокусника, а иногда и проходя сквозь него. Луи обернулся, и его взгляду перестал дом. Над дверью из дуба висел медный знак – 18/2. В окнах отражалось... ничего. Тьма. В которой горел одинокий огонёк красного цвета.
Подойдя ближе к дому 18/2, Луи потянул дверь. С тихим скрипом дверь распахнулась. За ней была темнота. Она обступала фокусника со всех сторон, проникала за ворот, лезла в рукава. Светлел только подвал – и то тускло. Фокусник, осторожно ступая, начал спускаться по каменным ступеням.
Земляные стенки расплывались в глазах. Казалось, что спуск будет бесконечным. Оглянувшись посмотреть наверх, Луи не увидел выхода. Со всех сторон зияла темнота. Оставалось только идти вниз.
Сотни, тысячи ступенек, казалось, преодолел фокусник. И вот он – подвал. Деревянные стены, полки с какими-то банками, смятое ведро на полу. И гигантская дыра, ведущая вниз, в глубины земли. Оттуда поднимался пар.
Осторожно наклонившись над дырой, Луи ощутил запах чего-то грязного, вонючего. Дёрнувшись, фокусник отпрянул от дыры. Но запах не исчез. Он, казалось, заполнял всё пространство от пола до потолка.
Из тёмной дыры повалили клубы дыма – чёрного и густого. Вслед за дымом полезло что-то длинное, гибкое, покрытое зелёной чешуёй. Показались ярко-жёлтые глаза-монетки, наросты, острые клыки в приоткрытой пасти. И Линдворм дохнул на Луи огнём.
Солнце светило прямо в глаза. Было тепло, даже жарко. С неохотой Цильдор поднялся с пальто, на котором спал. В горле саднило, глаза слезились. Чувствовалось приближение простуды – опасной в тех условиях, в каких оказался фокусник.
Выйдя и з подворотни, Луи увидел улицу. Ходили люди. Лошади скакали. И, разглядывая пешеходов, фокусник заметил, что все идут в одну сторону. Цильдор пошёл туда же, но через минуту в сомнении и неясном страхе остановился. Все шли в сторону дома 18/2. Туда, откуда накануне сбежал Луи.
Люди толпились вокруг чего-то большого. Пробившись сквозь толпу, Луи увидел... дыру в земле. Засыпанная щебнем, битым стеклом и камнями, она воняла гарью и жареным мясом.
– А что это был за дом? – услышал Цильдор вопрос какого-то горожанина. Обернувшись, он увидел упитанного мужчину с имбирными усами в серой шинели. Ему ответила женщина в буром пальто с русыми волосами в толстой косе, стоящая неподалёку:
– Восемнадцатый-второй. Через дробь.
Луи вспомнил про Александру. Осмотрев толпу, он не увидел её. И понял.
"Той ночью я разбудил страшного Линдворма, который жил в подвале дома 18/2. Он разрушил дом и убил его жильцов, в том числе и её, Александру Шур. А я, как последний трус, сбежал."
Мемуары для сердечных дел.
Прошло четыре года. Солнце всё также светило над Камтхеймом. Пушечный городок продолжал жить своей жизнью далёкой от столицы провинции, вот только Луи его покинул – он поселился в своём доме с медной крышей и флюгером-петушком. Его настоящее походило на сказку – Цильдор получил наследство от дальнего родственника, выиграл дом в лотерею принца Мориса и зажил припеваючи. Всё у него было – земля, деньги, богатство – но не было ни жены ни детей. Когда Луи хотел начать отношения, его что-то словно не пускало, останавливало. И бывший фокусник останавливался.
Так бы и жил в своём домике Луи, если бы не болезнь. К двадцати двум годам его сердце расшалилось – стало биться неравномерно, качало меньше крови. Выписной доктор из Брестера поставил диагноз – жестокая аритмия. Начались ежедневные проблемы – приходилось пить таблетки горстями, проходить лечение в лучших больницах Тора и держаться суровой диеты. В двадцать три года болезнь отступила, но к двадцати пяти вновь настала пора, когда Луи отправился в Тор на лечение. И там, лёжа на кровати, при осмотре врач предложил ему:
– Дела сердечные лечатся тяжело. Быть может, у вас в сердце несбывшаяся мечта, невыполненный долг или даже зачерствевшая любовь, кто кроме вас знает. Попробуйте изложить свою память на бумаге – это называется мемуары. Мне помогло. И вы можете, всё равно ничем не рискуете.
По приезду домой Луи решил – а почему бы и нет. Очинил перо, наполнил чернильницу, разложил на столе листы и фотографии... и замер. Слова не шли. Сердце, этот проказник, молчало. Душа не отзывалась. И Цильдор отложил это дело на год.
Вспомнилось ему только на следующий после двадцать шестых именин день – когда прислуга убиралась в доме и нашла стопку бумаги, перо и фотографии. Тогда в голове у бывшего фокусника что-то словно щёлкнуло, он опять разложил на столе бумажки и, обмакнув кончик пера в чернила, вывел:
«Мемуары Луи Цильдора.»
И замер. В голове крутились десятки фраз, острот и слов, которые не переплетались между собой в единое целое. "Как кусочки чьей-то чужой жизни" – подумал Луи и снова отложил перо.
Но в тот день мусли о мемуарах его так и не покинули. Он ходил по кабинету и, морщя лоб, думал, искал нужные слова. В одиннадцать вечера он попросил первую чашку кофе чтобы взбодриться. Вторую в двенадцать. Следующую порцию Луи выпил, едва пробил час ночи. Решив, что его сердцу не нужно столько кофе, Цильдор решительно отставил чашку и, встав из-за стола, замер. В его голове, тихо и отчётливо, словно звон хрусталя, прозвучали первые строки мемуаров. Схватив перо, он навис над бумагой и в десять секунд закончил дело.
Подняв бумагу, он прочитал вслух:
– Мемуары Луи Цильдора. Моя жизнь была длинной, хотя мне и всего-то двадцать шесть лет...
Всё. Больше на листке ничего не было написано. Луи опять заходил по кабинету – из угла в угол. Перед его глазами проносилась вся жизнь – от рождения и до нынешних времён. Память, как паук, много лет ткала нити воспоминаний, чтобы теперь Луи выложил их на бумагу. Но слова не шли. Их приходилось выдавливать из пера, как воду из почти сухой тряпки. Сев за стол, бывший фокусник начал писать. Писал он медленно и упорно, вырисовывая каждую букву. И вот, написав один абзац, Луи отложил перо.
Перед ним на листе были выведены слова:
«Мемуары Луи Цильдора.
Моя жизнь была длинной, хотя мне и всего-то двадцать шесть лет от роду. Родился я и вырос в Пушечном городке, на окраине Пушкерта – страны пушек и пороха. Воспитали меня дедушка и бабушка, престарелые работники литейной фабрики им. Гаспара Никкля. Они были очень строгими и суровыми. Однажды, когда я слишком нашкодил, меня заперли в чулане на чёрном хлебе и воде, чтобы я подумал над своим поведением.»
Положив лист, Луи потянулся. Ему хотелось спать. Весь дом уже был в постели – прислуга спала, лошади спали, собаки спали, даже птицы и рыбки из пруда на участке скорее всего дремали. Решил поспать и Цильдор. Потушив лампу и раздевшись, он скользнул под одеяло и вскоре заснул. Ему не снилось ровным счётом ничего.
На рассвете Луи разбудила служанка – престарелая Агата Монс, вся взъерошенная, в белой с васильками ночнушке. Когда Цильдор открыл глаза и со вздохом сел, служанка произнесла:
– Сэр, кто-то постучал в дверь.
– Вы сами не могли открыть? – раздражённо спросил Луи. Ему хотелось зарыться носом в подушку и не вставать ещё как минимум часа три.
Служанка мяла край ночнушки. Было видно, что ей стыдно будить хозяина в такой ранний час.
– О, сэр, прошу у вас прощения, – произнесла она. – Поверьте, если бы там был обыкновенный бродяга, мы с конюхом Тревором прогнали бы его. Но там... – старушка замялась. Она будто не хотела говорить что-то, казавшееся ей странным, – там дракон.
– Кто? – переспросил Луи, протирая глаза. Он ещё не полностью проснулся.
– Дракон, – повторила служанка. И добавила. – С ним ещё какая-то девица. Вся в грязной одежде и лохмотьях, как из леса сбежавшая.
Луи широко открыл глаза.
На рассвете, у пруда.
Луи бегом спустился по ступенькам из тиса, ведущим на первый этаж. Его сердце пело от непонятного предчувствия чего-то хорошего, доброго, старого. Ноги будто сами несли бывшего фокусника вниз, ко входной двери с молотком в форме рыбы. Агата Монс шла следом, осторожно ступая и зевая спросонья.
Встав у двери, Луи замер. Из-за неё слышалась какая-то возня. Булькала вода. Что-то словно расссекало воздух. И пахло... Тот самый старый запах, который бывший фокусник крепко запомнил – запах жареного мяса! Как в подвале у Александры... Вспомнив о ней, Луи ощутил, как его сердце сжалось и застучало быстрее.
Цильдор положил руку на дверную ручку и, нажав, повернул. Буковая дверь раскрылась тихо, без шума. Солнце только вышло из-за горизонта. Оно отражалось в прудике, из которого пил большой зелёный дракон. У него были два крыла, как у летучей мыши, четыре когтистых лапы, морда ящерицы и костяные наросты, напоминающие рога. Одна нога, задняя левая, была чем-то пробита – кровь из раны залила часть дворика перед домом.
Сзади сдавленно вздохнула Агата Монс. Луи, не смотря, понял, что она стала молиться всем богам которых знала. Сам бывший фокусник внимательно осматривал двор в поисках того, ради кого он и встал так рано. Но не находил.
– Агата, – спросил Луи, – а где же та девушка? Которая, как вы сказали, из леса сбежала?
– Сэр, сама ума не приложу! – громко воскликнула служанка. Её крик привлёк дракона. Он медленно поднял морду. Его золотистые глаза глядели на людей.
Но Луи не замечал этого взгляда. Когда дракон приподнял голову, из-за него вышла девушка. Цильдор узнавал и одновременно не узнавал её. Александра изменилась, причём в лучшую сторону. Она похорошела, выросла, похудела. Одетая в какие-то лохмотья, в которых Луи узнал её плащ, она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на бывшего фокусника.
– Мадам, мы можем вам чем-то помочь? – первая спросила Агата. – У вас очень грязная одежда. Если хотите, я могу её отстирать.
– Агата, не говорите глупостей, – проговорил Луи.
– Нет, почему, – сказала девушка. Её голос тоже изменился – стал похож на музыку, мёд и утренний рассвет. Хотя, может, Цильдору всё казалось. – Я с удовольствием приму вашу помощь. Она мне не помешает.
– Тогда проходи, – Луи прошёл вглубь дома, не отворачиваясь. – Мы поможем тебе здесь.
– Хорошо, – просто ответила Александра и, погладив дракона, пошла. Её шаги Луи помнил – лёгкие, словно воздушные.
– Сэр, вы знакомы? – с удивлением спросила Агата Монс. Её лицо выражало непонимание, где богатый хозяин мог познакомиться с такой грязной девушкой.
– Да, – ответил Луи. "И надеюсь, это знакомство продолжится" – с надеждой подумал бывший фокусник.
Подошёл конюх Тревор. Это был высокий, плечистый мужчина с бородой и длинными волосами в одном пучке. Луи отдал ему приказ – пойти и приготовить ванну на втором этаже. Тревор быстро поклонился и исчез на ступенях.
Александра вошла в дом. Она ступила на ковёр, лежащий у входной двери, и оглянулась. Луи понимал её восторг. Он сам очень любил свой дом, и надеялся, что и Александра его полюбит.
– Что случилось? – не выдержав молчания, спросил Луи. – Как ты сюда попала? Откуда дракон? Кто его ранил?
Александра улыбнулась. Открыто, так, как раньше не улыбалась. Только сейчас Цильдор заметил, что она искренне, по-настоящему счастлива. Что-то изменилось в её жизни за четыре года. И изменилось в лучшую сторону.
– Я всё расскажу, – ответила она. – Но сейчас мне нужна ванна. Тёплой воды я не видела уже года так три.
– Где же ты была всё это время? – удивился Луи. Девушка пожала плечами:
– Главное, что я была с драконом.
А часики-то тикают.
Шесть утра Луи встретил в своём кабинете, за столом. Он напряжённо сидел, откинувшись на спинку стула, и ждал, когда Александра примет ванну и сможет поговорить. Бывший фокусник был безумно рад новой встрече со старой знакомой. Но, после счастья первых минут встречи, к нему в голову закрались вопросы и переживания. Откуда взялся дракон? Кто был в подвале? Как Александра выжила при разрушении дома? Где она была всё это время? Откуда узнала где живёт Луи? Не обиделась ли на него за тот ночной побег?
В кабинет заглянула Агата Монс. Её лицо выражало страх напополам с любопытством.
– Сэр, простите меня за мой интерес, – начала служанка, – но можно ли мне спросить, где вы познакомились с этой молодой девушкой?
– Агата, – Луи встал из-за стола, – ты точно имеешь право знать всё.
И Цильдор рассказал старушке о своей жизни в Пушечном городке, знакомстве с Александрой, проживании в доме 18/2, спуске в подвал, ночном побеге, встрече с бедняками и разрушенном доме. Весь рассказ Агата молчала, поджав губы и внимательно смотря на бывшего фокусника. А Луи вспоминал и, рассказывая, опять погружался в прошлое, переживая те же эмоции и чувства.
По окончании рассказа Агата Монс поднялась и, слегка поклонившись, вышла из кабинета. Цильдор посмотрел ей вслед и, вздохнув, опять сел за стол. Ему на глаза попались листки с написанными прошлым вечером строками. Пробежав их глазами, он отложил будущие мемуары в сторону и продолжил ждать.
Спустя некоторое время дверь, тихо скрипнув, открылась. Луи встал. На пороге стояла Александра. Её переодели в сине-голубое платье, подходящее под цвет глаз – светло-голубых, очень ярких и красивых. Она пересекла комнату и, подойдя к столу, посмотрела на Луи весело и с каким-то ещё выражением, неуловимым, непонятным.
– А почему, – проговорила Александра, весело прищурив глаза, – слуги шепчутся обо мне?
– Что? – Луи не отвлёкся, залюбовавшись волосами девушки – длинными, шелковистыми и приятно пахнущими вишней после ванны.
– Иду я по ступенькам, – начала Александра, присев на стул, стоящий напротив Цильдора, – и слышу, как двое твоих слуг – старушка и конюх – обсуждают тебя и меня. Старушка сказала ему, что их хозяин-то влюбился. Да причём в "ту девицу, которая из леса сбежала" – девушка изменила голос, подражая... Агате Монс. Больше у Луи старушек в слугах не было.
Александра засмеялась. Искристо, громко, открыто и весело. Жизнь била из неё ключом – она пылала и горела.
Бывший фокусник сначала покраснел, потом побледнел и сел на стул. "Эх, Агата, Агата" – подумал он.
Заметив смущение Луи, девушка замолчала. Она улыбнулась и кивнула, закрывая тему. Луи стало легче и он смог выдавить из себя единственный вопрос, который получилось сразу вспомнить:
– Откуда у тебя дракон?
– Это долгая история... – проговорила Александра и погрузилась в воспоминания о том, что было почти сто лет назад. Луи внимательно слушал.
Игнат и Фридди.
Сбежав с покоса, Игнат лежал в на лесной полянке и, посасывая соломинку, глядел на небо. Он мечтал о том, что война наконец закончится, отец вернётся домой, а мать выздоровеет. Дядя Александр, брат матери, должен был покинуть их дом.
Ему было всего восемь лет – мальчишка, каких в Пеньте было много десятков. Его отец ушёл на войну год назад, и в их с матерью доме поселился дядя Александр – пьянчуга, дурак и самодур. Очень ленивый, он целыми днями сидел дома, играя и выпивая с приятелями – такими же как и он болванами. На третий месяц мать заболела. Она лежала на кровати с высокой температурой, и бредила. Ей то чудились волки, утаскивающие её в лес. Или она видела Фридриха, отца Игната, вернувшегося с войны. Или вдруг кричала от страха, да так, что просыпались соседи.
На краю полянки Игнат заметил какое-то движение. Маленький заяц с серой шёрсткой и длинными ушками выскочил из леса. Мальчик замер. А заец, пропрыгав почти до Игната, остановился и стал принюхиваться. Это был шанс. И Игнат Шур не собирался его упускать. Он прыгнул на зайца расставив руки, надеясь его поймать.
Заяц отпрыгнул и, не тратя времени на всякие глупости, пустился в лес. Игнат – за ним. Они неслись друг за другом, перелетая через коряги и овражки. Заяц бежал знакомой ему одному дорогой, а Игнат преследовал его след в след. И вот, когда, казалось, путей отступления для зайца не было, он прыгнул в какую-то ямку и растворился в темноте. Игнат от огорчения чуть не заплакал.
Но он решил попытаться достать зайчика. Игнат лёг на живот и, просунув руку в дыру, стал шариться под землёй. Его пальцы натыкались на камни, корни, большие камни и большие корни. Но вот Игнат нащупал что-то тёплое. И, обхватив это что-то пальцами, он потянул. Сначала земля не поддавалась, но потом Игнат вцепился сильнее и вытащил на белый свет... большой камень изумрудного цвета. Он был овальной формы.
– Яйцо! - радостно воскликнул Игнат. Он сунул его подмышку и побежал домой.
Но дома его ждал недовольный дядя – Александр, стоило мальчику закрыть дверь, взял Игната за шкирку.
– Ты где был, а? – прорычал он. От Александра несло перегаром. На столе, что стоял у скамей, стояли пустые бутылки и валялся мусор. Было видно, что дружки Александра уже тут побывали. – Почему ко мне приходит Майкл и говорит, что тебя не было на покосе?!
– Я решил отдохнуть... – робко проговорил Игнат. Ему было страшно. Яйцо выскальзывало из подмышки.
– А ничего, что теперь нам отдадут ещё меньшую долю?! – Александр тряхнул мальчика. Яйцо выскочило из подмышки. Игнат поймал его кончиками пальцев. Заметив что-то в руках мальчика, Александр выхватил это из его рук.
– Что это? – спросил Александр, с тупым интересом разглядывая яйцо.
– Яйцо... – произнёс Игнат. Он растирал шею, которую дядя сильно сдавил.
– Яйцо?! – Александр рассмеялся. – Это не яйцо, а обычный булыжник! Глупый мальчишка, ты теперь камни в дом таскать задумал?!
И, размахнувшись, он кинул яйцо. Оно ударилось о печку и отскочило под стол.
Из глаз у Игната брызнули слёзы. С криками он бросился к яйцу, но дядя засмеялся и толкнул его. Мальчик ударился о стену и осел на пол. Над ним навис Александр.
– Я научу тебя не покидать работы... – со злостью сказал дядя. Он медленно поднял руку, замахиваясь, и... с криком подпрыгнул.
Александр завертелся как волчок, запрыгал как мячик. Его рубашка пылала. Вопли дяди, Игнат был уверен, были слышны на поле. С жуткими криками, завываньями и бранью он толкнул дверь широким лбом и понёсся в сторону леса, оставляя за собой запах палёного мяса.
На столике сидела маленькая ящерка светло-зелёного цвета с золотистыми глазками. Когда она взлетела, Игнат увидел маленькие кожастые крылья, быстро-быстро вспарывающие воздух. Дракончик опустился на плечо мальчика и приветливо дохнул струйкой огня.
– Ты спас меня! – воскликнул Игнат, осторожно почёсывая дракончика за щекой. – Прямо как мой отец! Я назову тебя в его честь – Фридрихом!
Дракончик недовольно дыхнул дымом в лицо Игната. Мальчик кашлянул.
– Ладно-ладно, – торопливо сказал Игнат. – Не нравиться Фридрих, будешь... – мальчик задумался. – Будешь Фридди! Как тебе, нравится?
Фридди довольно дыхнул белой струйкой огня.
Солдат пришёл домой.
Солнце садилось. Его лучи обогревали землю, замёрзшую за зиму. Игнат сидел на крыльце, рядом игрался Фридди. Дракончик вырос за те полгода, прошедших с его рождения.
Александр, хоть и выжил, отделался большими ожогами и переселился в свой старый дом. Мать выздоровела. Отец скоро должен был вернуться. Всё было хорошо.
– Сынок, – Игнат услышал голос матери, – иди ужинать!
– Иду! – крикнул мальчик и, сорвавшись, забежал в дом. За ним залетел Фридди, чуть не прищемив хвост закрывающейся дверью.
На столе стояла деревянная тарелка с похлёбкой – Игнат её очень любил. Морковь, укроп, пшено, рыба и петрушка создавали вкус, обожаемый с детства. Мать – полная женщина с тугим пучком русых волос и большими голубыми глазами – стояла рядом.
Сев за стол, мальчик в полминуты съел похлебку и, поблагодарив мать, хотел пойти гулять.
– Ты куда, сынок? – спросила мать, убирая тарелку со стола. – Скоро должен прийти отец. Не убегай далеко от дома, хорошо?
– Хорошо, – воскликнул Игнат и вместе с драконом направился на улицу.
Они играли в догонялки. Когда убегал мальчик, Фридди летел за ним. Когда улетал дракон, он летел низко, так, чтобы Игнат мог его достать. Было очень весело.
Калитка распахнулась. Обернувшись на звук, мальчик радостно вскрикнул и побежал к вошедшему. Он прыгнул в объятья высокого мужчины с бурыми волосами, темными глазами и уставшим, добрым лицом. Его сильные руки подняли Игната, и мальчик ощутил себя дракончиком, лёгким и летающим.
– Сынок! – воскликнул Фридрих, целуя сына в щёки. Его лицо покрывала жёсткая щетина. Пахло крепким табаком, дымом и подвигами.
– Ты вернулся, вернулся! – задыхался от радости Игнат. Он уткнулся лицом в широкую грудь отца и расплакался. Слёзы, горячие, раскалённые, но счастливые – брызнули из его глаз.
– Как же ты вырос! – Фридрих погладил сына по голове. Игнат всхлипнул. – Ну чего ты? Успокойся, всё хорошо! Я здесь, с вами...
– Да! – мальчик вытер слёзы и посмотрел на отца полными радости глазами. – Мы так ждали тебя, так ждали! Дядя вёл себя так ужасно! Папа! Не уходи больше!..
– Не буду, – улыбнулся отец. Он поставил сына на землю и большим пальцем правой руки приподнял край его щеки. – Больше я никуда не пойду. Буду с вами, со своей семьёй. Но смотри-ка! Это же наша мама!
И правда – мать, увидевшая мужа в окно, бежала через двор. Волосы, собранные в пучок, рассыпались по плечам. Глаза – большие, красивые – наполнились слезами счастья. Она, как и Игнат, бросилась в объятья Фридриха. Он что-то сказал ей. Она что-то ответила. Они прижались друг к другу в объятии.
На плечо к Игнату сел Фридди. Он с интересом смотрел на обнимающихся родителей.
– Папа, папа! – Игнат взял дракончика в руки. – Я хочу тебя кое с кем познакомить!
– С кем же? – спросил отец, но, увидев дракончика, одернулся назад. На его лице смешались удивление и страх.
– Это Фридди! – с гордостью сказал мальчик. – И он – мой дракон!
– Где ты его взял? – спросил отец.
– В лесу, – и Игнат рассказал, как погнался за зайцем, а нашел яйцо.
– Он хороший, поверь, – проговорила мать, положив голову на плечо мужа. – Этот маленький дракончик выгнал моего брата из нашего дома.
– Хорошо... – медленно произнёс Фридрих. Удивление с его лица исчезло, но страх никуда не пропал. – Но дикая тварь в нашем доме...
– Он хороший! – воскликнул Игнат и, прижав дракончика к себе, погладил его ща щекой. Довольный Фридди дохнул тоненькой струйкой огня.
Фридрих нервно улыбнулся.
– Я на войне таких видел... – тихо молвил он, и мать повернулась к нему:
– Ни слова про войну! – грозно сказала она. – В моем доме нет войн и врагов. Все друзья. А теперь ужинать.
После еды семья улеглась спать. Игнат – на кровати, мать и отец – на печи. Фридди мальчик положил в корзинку, и поставил в ещё не остывшую печку – ведь драконы любят тепло.
Мальчик лежал и не мог уснуть. Он смотрел в окно на звёзды, складывающиеся в знакомые созвездия, и мечтал. О том и о сём, как они с отцом пойдут на рыбалку, в лес по грибы, и просто будут говорить. О войне, о мире, о добре, о зле. Под эти добрые мысли Игнат уснул.
Поколение.
Сизые тучи плыли по пасмурному небу. Солнечные лучи, изредка вырывающиеся из плена облаков, не грели. Земля, вся в лужах и ямках, словно умирала.
Фридрих с неодобрением смотрел на ещё один строящийся дом – двухэтажный, каменный, с торчащей трубой. Городок, в который не верили жители бывшей деревни, разрастался до гигантских размеров.
Игнат стоял рядом с отцом. Ему уже исполнилось шестнадцать лет. Долговязый парень разделял взгляды отца – не любил городок. На его глазах снесли их старый дом – он рассыпался в щепки и труху. Древесные жуки и крысы, которых было много в стенах, разбежались кто куда и были раздавлены сапогами рабочих.
Фридди, выросший до размеров небольшого мопса, стоял на земле. Вес не позволял ему больше летать, а маленькие крылышки опухли и обессилели. Со стороны он и правда напоминал маленькую собачку.
Взгляд золотистых глаз дракончика ничего не выражал. Даже Игнат не понимал, нравиться ли его питомцу стройка.
– Всё. Хватит. Пошли домой, – отрывисто сказал Фридрих. За прошедшие годы он постарел, поседел и подряхлел. Дыханье его стало прерывистым, шаги – неуверенными, а глаза ослабли. Старость подкралась к нему незаметно. Просто однажды Фридрих встал и обнаружил на подушке седой волос.
– Угу, – Игнат, подхватив Фридди под брюшко, пошёл за отцом.
Их дом стоял на окраине стройки, за большим вырытым работниками котлованом. Маленькие бараки, стоящие десятками рядов, вмещали в себя по десять-пятнадцать человек. Вот и в доме Шуров жили ещё Анецы, Вотстоны и Эполли. Семейки теснились как могли, но места не хватало.
Войдя в подъезд, на Игната дохнуло запахом кислой капусты, грязи, тухлой рыбы и сырости. Фридди тоже чувствовал этот запах. Он чихнул, на краткий миг осветив деревянные стены огнём.
Квартирка Шуров была на первом этаже. Её прикрывала дверка из трухлявой сосны с цифрой 18. Фридрих вошел первым, за ним – Игнат с Фридди. Заходя, он случайно задел лопату, и она упала на доски пола.
Лопата стояла у двери не просто так. Фридрих с сыном уже два месяца копали яму, в которую каждую ночь прятали дракончика. Справедливо рассудив, что если дракона кто-то увидит, то им не поздоровится, они решили его прятать. Правда пока Фридди напоминал мопса, Игнат таскал его везде за собой.
Мать умерла три года назад, через месяц после тринадцатых именин сына. Она не успела увидеть всего того ужаса, что начался после прихода строителей. Её похоронили на кладбище за рекой, там, где цвели васильки. На сером надгробии написали – "Елизавета Шур, в девичестве Умбро. 1634 – 1689"
Через восемь лет умрёт и Фридрих, оставив сыну квартирку в бараке, вырытый подвал и многочисленные налоги. Игнат закроет долги, усердно работая в поле. Потом построит на месте деревянного барака каменный дом. В 1706 он женится на Марине Христи и станет воспитывать троих детей – девочек Елизавету и Аглаю и сынишку Витуса. До взрослого возраста из них доживут только Аглая и Витус.
Игнат умрёт 1718 году, оставив детям в наследство дом, состояние и дракона размером со скаковую лошадь. До самого конца жизни он будет бесконечно любить детей, жену и Фридди.
Огонь на поводке.
Трактир шумел. Гости, пришедшие выпить и закусить, голосили песни и танцевали. Витус сидел среди них, уже не в состоянии подняться – он выпил много, слишком много. Глаза его слезились. Пот и жир стекали по лицу в бороду – сальную, запутанную и очень грязную. Тонкие пальцы уже почти ничего не чувствовали.
– Сколько с меня? – протянул Витус, увидев, что к нему подходит женщина с подносом – толстая, в бурой юбке и рубахе.
– Триста, – неприятным голосом ответила женщина. Она облокотилась о стол в ожидании пока Витус заплатит.
Он залез в один карман, в другой, в третий, из каждого доставая по горсти мелочи. Разложив всю мелочь, что у него была, Витус стал считать. Цифры не складывались, перед глазами всё плыло.
Устав ждать, женщина смахнула рукой к себе в передник все деньги, лежащие на столе.
– Надоел уже, пьянчуга, – проворчала она и ушла. А Витус, кое-как поднявшись, поплелся домой. Там его уже ждали жена и дети – Иоганн и Роналд.
Большой дом Шуров он уже давно пропил, оставшись лишь с одной маленькой каморкой на первом этаже. Там-то, в двух маленьких комантках, Витус и влачил жалкое существование. Его жена, Варвара, была под стать своему мужу – вредная, вздорная и злая. На пару с Вирусом они воспитывали детей как могли – побоями и криками.
Прийдя домой, Витус лег в кровать. Но поспать ему не дала жена, перевернув хлипкую кровать. Потирая бок, Витус уселся на пол – выслушивать крики Варвары.
– Пьянчуга! Балбес! Идиот! Дурак! Да как я только могла за тебя выйти! – брызжа слюной, кричала она. – В доме шаром покати, а он по трактирам таскается! Бестолочь! Хоть бы что-нибудь в дом принёс!
– Ну что я могу сделать, – отнекивался Витус, – на работу меня не берут, денег не дают.
– У тебя есть сестра, – воскликнула Варвара, – пусть она хоть нам поможет!
– Я тебе ещё давно говорил, что Аглая нам не хочет помогать, – устало проговорил Витус. – Она переехала в Тор и знать нас не хочет.
– Тогда сам заработай деньги! – Варвара влепила ему оплеуху. – Устройся работником морга, тебе это точно подойдёт! Можешь грузить телеги, присматривать за лошадьми, убирать мусор, валить лес, работать в поле, продать дракона, в конце концов!
И Варвара удалилась в соседнюю комнату, оставив Витуса одного на полу. Он поставил кровать, разделся и лёг. Но Витусу не спалось.
"А она права. Деньги нужны. Но где же их взять? В поле пойти работать? Нет, это для крестьян, а я горожанин. Грузить телеги? Работа для черни... Мусорщик? Туда же... Валить лес? Уже лучше, но тоже не по мне. Присматривать за лошадьми? Нет уж... Что она там ещё говорила? Продать дракона? Нет, это достояние моего рода. Он у нас... Всего лишь с моего отца. Но ведь целый дракон! Как его отдать-то?! Немыслимо... Хотя, продают же лошадей, всяких редких животных. А дракон чем хуже? Он как раз размером с лошадь. Да... Решено, продаю завтра дракона!" – и с этими мыслями Витус уснул. В подвале Фридди, который, видимо, что-то почувствовал, взревел. Но его хозяин этого не слышал – Витус спал, видя во сне сотни золотых монет, вырученных с продажи дракона.
На следующее утро, одевшись в свою самую лучшую одежду чтобы выглядеть представительнее, Витус вышел на главную площадь. Он ловил прохожих, которые казались ему богатыми, и предлагал купить дракона. Но все, глядя на низкого человечка с кучерявой грязной бородой, почему-то отказывались. Витус уже отчаялся найти покупателя, как увидел бородатого и пузатого мужчину, шагающего по площади. Он выглядел вполне богато, поэтому Витус подбежал к нему и, представившись, предложил купить дракона.
– Как, настоящего дракона? – заинтересовался толстячок.
– Да, да, – ухватился за клиента Витус и, видя интерес, стал расхваливать своего дракона. – Он очень большой, изумрудный, с золотыми глазками, весь такой красивый, и в то же время грозный. Умеет дышать огнём, но не опасен, нет, совсем не опасен! Добрее чем кошечка, но выглядит как дьявол, уж в этом вам клянусь...
– Вы так описываете, словно продаёте какую-то фигурку, – сказал бородатый. – А мне нужен настоящий. Я тут не давно прочитал о Драконоборце Страйке, так он настоящих драконов видел, и даже убивал.
– Нет, мой дракон самый настоящий! – воскликнул Витус. – Он тут, недалеко, можете посмотреть и убедиться сами!
И Витус повёт толстячка к себе домой, за овражек, через мост. Всю дорогу они болтали, и Витус узнал, что бородача зовут Игнат Кариоль, и он сын великого генерала.
– У меня отца Игнат звали! – обрадовался Витус и болтовня ни о чём продолжилась с новой силой.
Наконец Витус открыл дверь своей каморки. Дети, Иоганн и Роналд, сидели в прихожей, но стоило им увидеть Картоля, как они тут же разбежались по комнатам. Жена, увидев что Витус привёл покупателя, не стала мешать, а просто закрыла дверь комнаты где сидела.
– Ну-с, и где же ваш дракон? – спросил Игнат, оглядывая каморку. Витус подвел его ко входу в подвал и, откинув крышку люка, пригласил сойти вниз. С собой он захватил керосинку, тускло светящую в темноте.
Фридди сидел в самом дальнем углу подвала, поджав крылья и внимательно разглядывая вошедших золотистыми глазами. Он уже был размером с полторы лошади. Крылья, такие же кожистые как и у летучей мыши, окрепли и выросли. Теперь Фридди умел летать, но не мог этого делать – ведь Витус не выпускал его наружу. Раздражённый и недовольный, дракон сидел в подвале целыми днями.
– Ого! – воскликнул Игнат Кариоль, с нескрываемым интересом уставившись на дракона. Витус внутренне порадовался – чем больше клиенту понравиться товар, тем больше он получит денег.
– Ну как? – хвастливо произнёс Витус.
– Поразительно! – сказал Кариоль и, вытащив кошелёк, повернулся к продавцу. – Сколько просите?
– А сколько предложите? – Витус был на седьмом небе от счастья. Он даже не хотел торговаться – отдал дракона за триста золотых ликири.
Получив заветные деньги, Витус сказал:
– Теперь он ваш.
Но тут встала проблема, как вывести дракона из дома незаметно. В итоге, посоветовавшись с Кариолем, Витус решил оставить покупателя до вечера, а уже ночью вывести вместе с Фридди. Так и сделали.
Оказавшись на улице, дракон воспринял это как прогулку. Он попытался было взлететь, но Игнат Кариоль дёрнул за ремешок, который Витус приладил к шее Фридди.
Дальнейшее произошло очень быстро. Оглянувшись посмотреть, кто его держит, дракон дохнул пламенем. Отскочив, Кариоль замахал руками, но этим только усугубил дело – огонь с плечей перекинулся на спину и грудь. Бросившийся было на помощь Витус одёрнулся, увидев перед собой ходячий пожар. А толстяк, ничего не видя перед собой, бросился бежать, вопя что было сил. Но это было ошибкой. Он споткнулся о камень и покатился. Покатился прямо к обрыву, правее моста. С криками Витус побежал за ним, но немного не успел. Игнат Кариоль, проклиная всё что можно и нельзя, сорвался с обрыва и полетел вниз, освещая себе путь. Через несколько секунд огонь потух – это Витус видел собственными глазами.
Он сел на край обрыва, понимая, что только что из-за него умер человек. Эта мысль была ужасна. Но ещё ужаснее было то, что дракон исчез. Его было просто не видно в темноте. Бросив все дела, Витус пошёл искать дракона, прислушиваясь к звукам.
Фридди нашелся у края города. Он радостно летал, изредка садясь на землю передохнуть.
– Эй, ты, дракон! – закричал Витус, привлекая внимание Фридди. – Ты только что убил человека! Что мне теперь делать?!
И в порыве раздражения и гнева Витус пнул дракона в бок. Этого делать не стоило. Фридди повернул к хозяину голову. Взгляд его золотистых глаз ничего не выражал. Но раскрывшаяся пасть красноречиво говорила, что сейчас будет.
И вот тогда Витус и совершил свою главную ошибку. Вместо того, чтобы попытаться извиниться перед драконом и предотвратить неизбежное, он прошептал:
– Вот ты тварь...
Витуса накрыло валом огня.
Утром жители нашли на краю города кучу углей. Угли были большими и ещё очень горячими. Никто не решался их даже брать в руки. Никто, кроме Иоганна Шура, старшего сына Витуса. Он всю ночь наблюдал за отцом и гостем, но не вмешивался. Иоганн утром поймал Фридди и отвёл его домой, в подвал. Дракон не сопротивлялся – он понял, что у него появился новый хозяин.
Два брата.
Солнце стояло высоко. Земля, нагретая и пышущая жаром, совсем высохла. От неё поднимались испарения – вонючие, нестерпимо сернистые, как будто что-то стухло. Дождь не шёл уже три недели. Пушечный городок словно вымирал днём и оживал по ночам.
Иоганн хмуро поглядел на реденькие облака. Они уж точно не предвещали дождя. Белый и легкие как пух, они невесомо плыли над землёй, не оставляя тени, и скорее раздражали Иоганна, чем радовали. Он отвернулся от окна и вновь увидел перед собой лицо покупателя. Вытянутое и потное, оно с сожалением глядело на Иоганна. Он в душе сплюнул и приступил к работе.
Иоганн работал в аптеке мистера Рабини, видного врача и лекаря. Аптека – трёхэтажное здание со складом, жилыми комнатками и симпатичной вывеской над дверью – стояла на месте старого котлована. Двенадцать лет назад в него упал Игнат Кариоль, племянник великого генерала, и его приказали зарыть. Иоганн сам видел, как Кариоль упал туда. В ту ночь он следил за отцом и его гостем. Отец собирался продавать дракона – достояние всего их рода. Когда Витус сгорел, Иоганн даже не заплакал, решив – так ему и надо.
Колокольчики над дверью звякнули. В зал вошёл брат Иоганна, Роналд. Он был младшим, любимым сыном Витуса и Варвары. За это Иоганн его ненавидел.
– Брат, – начал Роналд, подходя к прилавку, – мне нужно две таблетки аспирина. Моя девушка что-то приболела, видимо простудилась. Я деньги потом занесу.
– Во-первых, – угрюмо сказал Иоганн, складывая деньги в кассу, – аспирин тебе не нужен. Простудиться в такую жару нужно ещё уметь – уверен, твои избранницы так не смогут. Во-вторых, деньги нужно платить сразу, иначе меня выкинут и с этой работы. А в-третьих, у твоей девчонки солнечный удар, дурак! Тащи её в тень, иначе понадобиться не аспирин а саван! Живо!
– Ага... Понял, – пробормотал Роналд и быстро скрылся с глаз. Иоганн мрачно улыбнулся. Он умел переубедить брата и пользовался этим.
Вечером зашел хозяин. Одетый в белый костюм с тремя орденами на груди, Гаспар Рабини пришёл проверять дела своих работников. Он прошелся вдоль витрин, задал несколько вопросов Иоганну, опустошил кассу и, отпустив продавца, закрыл магазин.
Прийдя домой, Иоганн улёгся в кровать и хотел было поспать, как к нему в комнату вошёл брат. Роналд мялся у порога и, было видно, хотел что-то выпросить у старшего брата. Иоганн сел в постели, готовясь слушать мольбы.
– Слушай, Иоганн, тут такое дело, – застенчиво начал Роналд, – познакомился я тут с одной... Её зовут Александра. Она очень красивая, умная, честная, добрая, заботливая...
– Я понял, – перебил его Иоганн, – самая-самая лучшая, намного превосходящая всех твоих Ань, Насть, Каролин, Диан, Евгений, Юлиан и прочих. Ясно. Чего хотел-то?
– Ага... – ещё больше застеснялся Роналд. – Так вот, я рассказал ей о нашем... большом друге. Она очень хочет на него посмотреть. Можно я выведу его полетать, и мы...
– Дракона?! – воскликнул Иоганн, поднимаясь с постели. – Ни в коем случае! Его никто не должен видеть. Сейчас такие ночи, что людей больше чем днём. На данный момент ему нельзя находиться вне подвала. Тем более он вымахал до размеров слона, наверное.
– Но Александра просит, как я могу отказать? – спросил жалобно Роналд. Весь его вид выражал что-то такое хорошее, надёжное, чему можно доверять. Но Иоганн не перельщался. Он еще с детства помнил, как Роналд обманывал родителей, чтобы получить что-то своё, так же строя своё личико.
– Нет, – Иоганн встал и, вытолкнув брата за дверь комнаты, закрылся и лег.
Ему снилось, что идет дождь. Как тяжёлые капли бьют по листьям, как вода стекает по крышам, орошая сухую землю, как вкусно пахнет травой и свежестью. Проснувшись, он понял, что сон превратился в реальность. Капли барабанили по стеклу. Ямки в дороге превращались в лужи. Пыть оседала на землю.
И среди всего этого шума Иоганн различил что-то... такое, непонятное, неизведанное, но почему-то знакомое, будто ранее услышанное в детстве. И темноту прорезала клин огня. Мигом всё поняв, Иоганн с криком, даже не одеваясь, бросился наружу. Крышка подвала была распахнута. Оттуда тянуло запахом палёной шерсти.
Выскочив на улицу, Иоганн увидел, как гигантский дракон выпустил ещё одну струю огня. Фридди стал просто гигантским. Теперь он и правда напоминал слона – зелёного, с мощными кожистыми крыльмя вместо ушей и без хобота. Он впервые, наверно, за год, резвился на свободе.
Опустив взгляд, Иоганн стал искать Роналда, чтобы отругать его за выпускание дракона. Но земля была пуста. Брата не было видно нигде – ни у аптеки, ни на бывшей мостовой, ни в поле, что раскинулось за домом Шуров. Ничего не понимая, Иоганн стал сам кричать дракону чтобы тот спускался. На миг он послушался, но потом взмыл ввысь, ещё выше, чем был раньше. До Иоганна донёсся крик Роналда – "Выше!" И почти сразу прозвучал женский визг.
Иоганн бросился к тому месту, над которым завис Фридди. Там лежало тело молодой девушки. Отвернувшись, Иоганн посмотрел на небо – и увидел там дракона. На котором угадывалась маленькая фигурка – знакомая Иоганну как никому. Роналд с девушкой забрались на дракона. И девушка упала.
– Роналд! – закричал Иоганн, пытаясь стоять там, где завис дракон. – Роналд, прыгай! Я поймаю! Роналд!
Но Роналд не слышал. Или просто не хотел слышать. Он направил дракона ещё выше, к тяжёлым тучам. Фридди понёсся ввысь, разбивая крыльями капли. Иоганн беспомощно стоял на земле, смотря на то, как Роналд веселится – скорее всего, в свой последний раз.
– Роналд! – крикнул Иоганн и Роналд соскользнул со спины дракона. Он полетел вниз, размахивая руками и что-то вопя. Иоганн бросился к тому месту, где должен был приземлиться брат, но не успел. Раздался громкий рёв дракона. Сверкнула молния. Иоганн упал на колени, забившись в крике. Брат умирал прямо перед ним.
Ценный подарок.
Солнце поднялось высоко. Наступил полдень. Горячие лучи пронзали воздух и впитывались в землю. Колосья пшеницы пили солнечный свет как воду. Пруд во дворе у Луи нагревался.
Сам Луи, сидя в своём кабинете, внимательно слушал рассказ Александры. Она говорила долго. О своих предках, о драконе, о городе. Рассказав про жизнь Иоанна, она упомянула их с Цильдором встречу и стала говорить про то, что было в ту ночь, когда фокусник обнаружил Фридди.
– ... Когда ты убежал, Фридди стал каким-то неуправляемым, – говорила Александра, погрузившись в воспоминания. – Он начал ломать стенки подвала, и я поняла, что пора уходить. Но Фридди поймал меня и, посадив себе на спину, разрушил дом до основания. Он полетел! Такого раньше не было, на нём летал только Роналд, который упал. Я, если честно, очень перепугалась. Вцепилась ему в шкуру, стала визжать и, кажется, даже бить его. Но Фридди полетел куда-то далеко-далеко, вдоль реки. Он, кажется, даже не обращал на меня внимания. Со временем я успокоилась, конечно. Мы прилетели куда-то к побережью реки Роз, он опустил меня на землю, а сам улетел – как оказалось позже, охотится. В будущем мы там поселились, я построила маленький домик, Фридди жил на улице и постоянно приносил еду – барашков, козлов, и коров, кажется. Жили мы хорошо, пару раз даже вылетали в города – не помню как называются – и я там бродила, гуляла, что называется. Но неделю назад, в одну ночь, Фридди ранили в заднюю ногу копьём.
– Кто? – недоуменно спросил Луи, думавший, что дракона ранить сложно, а то и невозможно.
– Какие-то солдаты пришли к реке Роз, чтобы забрать её у Рутерхедцев, – произнесла Александра. – И Фридди им что-то не понравился. Когда он прилетел ночью с копьём в ноге, я чуть с ума не сошла. Думала, что пришли нас выгонять. Но когда поняла, что произошло на самом деле, стало даже ещё страшнее. Ведь вылечить его сама я не могу, а обратиться не к кому. И тут я вспомнила о тебе, – девушка улыбнулась Луи. – И полетела. Мы летели долго, но таки добрались до Пушечного городка. Там я узнала, куда ты переехал, и... Вот я здесь!
– Ясно, – сказал Цильдор и, поднявшись со стула, подошёл к Александре. – Как я правильно понял, тебе нужно, чтобы я вылечил твоего дракона?
– Ну, ты же можешь это сделать? – с надеждой спросила девушка, глядя в глаза бывшему фокуснику. И Луи сломался.
– Хорошо, хорошо, пошли посмотрим, – проговорил Цильдор, выходя из кабинета. За ним последовала Александра. Выйди во двор, Луи увидел, как зелёный дракон размером с полдома лакает из его пруда воду, как котёнок.
Осмотрев ногу дракона, пока Александра держала ему голову, Цильдор пришёл к выводу, что всё довольно просто. Осколок копья крепко засел в плоти, остановившись рядом с костью. Но заражения, на удивление Луи, не было. Он никак не мог понять, в чём дело. Ведь, по рассказу Александры, выходило, что Фридли жил с копьём в ноге уже больше недели. И только потрогав кровь дракона, он понял, почему гноя нет. Кровь у дракона была горячей, почти что кипяток. "В такой жиже грязь свариться, а вирусы и прочие сгорят" – решил бывший фокусник.
– Дракон в безопасности, – крикнул Луи Александре, хватаясь за осколок копья. Дракон, почувствовав боль, зарычал. Александра что-то зашептала ему, одновременно поглаживая рукой по носу. А Цильдор, ухватившись покрепче, дёрнул со всей силы. Раздался громкий рык и визг Александры. Луи отскочил, но всё уже стало тихо. Дракон, повернувшись в ране, тихонько дохнул на неё огнём.
– Ну вот и всё, – сказал довольно бывший фокусник. Александра подошла к нему и от всего сердца отблагодарила.
А потом Луи смотрел на то, как в небе исчезает фигурка дракона с еле различимым всадником. Перед отлётом Александра шепнула ему:
– Я отблагодарю тебя не только словами. Когда-нибудь потом ты получишь от меня маленький, но очень ценный подарок.
Последние записи.
День начинался как всегда. Солнце встало на востоке, освещая поля и леса, и зависло над головой. Земля, заросшая пшеницей, была сухой и горячей. Домик Цильдора всё так же стоял посреди поля. Флюгер на крыше мирно раскачивался из-за лёгонького ветра.
Сегодня Луи опять настигла старая проблема – мемуары. Белая бумага выпивала все его мысли, оставляя без сил и идей. Бывший фокусник, безвольно опустив руки, раз за разом перечитывал набросанный текст. Теперь он уже не казался ему таким уж хорошим.
Взгляд его блуждал. Он смотрел на стены, пол, потолок, стулья и дверь. Всё окружение словно давило на него, заставляя забыть то, что было в голове раньше.
Дверь скрипнула. Заглянула Агата Монс. Она выглядела взволнованно и счастливо одновременно.
– Сэр, вы не заняты? – спросила старушка. Луи оторвал взгляд от ничего и, посмотрев на Агату, лёгонько улыбнулся.
– Нет, дорогая Агата, – ответил, вставая, Цильдор, – я совершенно свободен. Что случилось?
– Сэр, к вам ваша старая гостья, – проговорила служанка, внимательно смотря в лицо Луи. Бывший фокусник вздрогнул. Он ждал прихода Александры почти год.
– Это хорошо, Агата, хорошо, – сказал Цильдор, направляясь к двери.
Старушка отодвинулась, пропуская спешащего на первый этаж Луи. Хитрый её взгляд выдавал любопытство и радость за хозяина.
Спускаясь на первый этаж, Цильдор решил, что должен сделать то, что должен. Не зря он ждал Александру почти год. Если она ещё раз улетит, бывший фокусник не переживёт этого.
Александра, одетая в зелёный охотничий костюм, сидела за столиком в прихожей. Она болтала с Петером – конюшонком с рыжими волосами до лопаток. Мальчишка, казалось, был на седьмом небе от счастья, что с ним разговаривает такая девушка.
– Александра, – не удержавшись, тихо воскликнул Луи. Девушка обернулась. Она стала носить очки – на взгляд Цильдора, они ей шли. Светло-голубые глаза всё так же смотрели весело и почему-то грустно. Встав, она пересекла прихожую и остановилась в метре от Луи.
– Привет, – просто сказала она.
– Привет, – проговорил Цильдор. – Я очень рад, что ты вновь прилетела.
– Да, я соскучилась, – ответила девушка. Ещё раз посмотрев в её глаза, Луи решился. Он взял Александру за руку и лёгонько сжал. Девушка вопросительно приподняла брови.
– Я тебя, – Цильдор на миг запнулся и, боясь струсить, крикнул, – люблю!
Повисло молчание. Агата, осторожно пройди по коридору, увела любопытного Петера. Луи смотрел в глаза Александры и несильно улыбался. Он видел в них радость, мягкость, нежность и ласку.
– Как хорошо, что ты решился, – тихо проговорила девушка. Она моргнула. Увидев на её щеке слезинку, Цильдор почувствовал, что плачет. Он беззаботно рассмеялся – счастливый и готовый облагодетельствовать весь мир.
– Я хотела... – Александра впервые за всё время их знакомства показалась Луи смущённой. – Я привезла тебе... Благодарность за помощь... Когда Фридди был ранен.
Она отстранилась и, подойдя к двери, взяла что-то круглое, завёрнутое в плотную ткань.
– Нет, нет! – воскликнул бывший фокусник и засмеялся. – Ничего не нужно. Я помогал тебе просто так!
– Этот подарок, он... От него нельзя отказаться, – девушка подошла поближе и протянула Луи руки. Переняв груз из её рук, Цильдор ощутил тепло, которое просачивалось через ткань.
– Что это? – спросил он, приподняв край ткани. На его руках лежало голубое, светлое, почти прозрачное, драконье яйцо.
– Теперь у тебя тоже будет свой дракон, – радостно сказала Александра.
В тот вечер, изорвав в клочья все старые записи, Луи написал короткую, но от всего сердца:
«Люди, будьте любопытными. Порой это качество заводит в такие дебри, откуда не выбраться. Но всегда есть шанс, что вы придёте к хорошему. Как я.»