Такие устойчивые словосочетания, вроде «бабьей доли» или «бабьего лета», языковеды научно называют идиомами. Я же вижу их народной мудростью, в которой отложились многовековые наблюдения над жизнью. Словосочетание «бабья доля» ощущается приемлемым для женщин любого общественного положения, в отличие от слова «баба», которое многим кажется грубым и сниженным.
Умные женщины стремятся подняться над уровнем «бабы».
Что скрывается за словосочетанием «бабья доля»?
Кажется, что речь идет о судьбе, но на самом деле о биологическом предназначении женщины: рожать, а потом подымать детей, от чего не может сбежать даже женщина-президент или академик. Это можно считать судьбой, но, как вы ощущаете, судьба – это нечто иное, разное у каждой женщины даже в рамках такой доли.
Бабья доля предполагает и взаимоотношения с мужчиной. Причем, именно связанные с рождением и воспитанием детей. Мужская доля – сложить голову в бою, сесть в тюрьму, спиться или заболеть и лечь на долгие годы. И тогда бабе опять же придется взвалить на себя заботу о беспомощном муже. И только у женщин мужики оказываются любящими мужьями и заботливыми отцами их детям.
Но мне доводилось слышать и другое словосочетание, за которым скрывается не судьба, а способность. Оно звучало не просто как «бабье счастье», а как: что это за баба, если своего счастья испортить не сумеет!
Лучший пример этой женской способности дал Пушкин в «Золотой рыбке»: бабе привалило счастье, но она в своей жадности и властности все сделала, чтобы его потерять.
Именно этой чертой, которую в просторечье называют «бабством», и отличается баба от женщины. Женщина – это женская особь вида хомо сапиенс, то есть Человек разумный. Женщина в силу разумности знает меру и способна мудро управлять хозяйством, своей жизнью и всеми, кто от нее зависит.
Баба же - это женская особь вида Зун политикон (Ζώον πολιτικόν - zoon politikon), как определял человека Аристотель. Иногда это словосочетание переводят как «политическое животное». Это неверно. Политикон здесь означает еще не политику, а полис, то есть совместную, общественную жизнь.
А это значит, что мы говорим и о животном, биологическом начале, то есть о теле, и о власти. Как только женщина позволяет своему телу властвовать, она превращается в бабу, которая правит без оглядки на других в своем царстве, то есть в своем доме и хозяйстве. Все, что нужно бабе, чтобы испортить свое счастье – это ограничить свое царство такими рамками, чтобы никто не мог сунуться в ее хозяйство и ей указывать, что делать.
Дом и становится такими рамками, внутри которых разуму больше не нужно развиваться, поскольку здесь все известно, а значит, не нужно думать. Дом же позволяет заявить любому, кто пытается бабу учить: иди и учи у себя дома, а в своем доме я буду делать, как я хочу!
Вот так и рождается та особенная способность, про которую народ говорил: что это за баба, если она своего счастья испортить не сумеет!