Как известно, в Новое Время каждая уважающая себя европейская страна стремилась обзавестись заморскими колониями. Исключение составляла только Россия. Огромные просторы и перспектива расширения на восток позволяли ей не отвлекаться на поднявшуюся суету вокруг Нового Света.
Правда, были и исключения. Вспомним ту же Аляску или известную всем романтическую попытку графа Резанова заполучить Калифорнию. И вот был ещё один человек, который вознамерился присоединить к России… Гавайские острова.
Лицо, на судне нетерпимое
Георг Антон Алоиз фон Шеффер родился в немецком городе Мюннерштадте в 1779 году. В 29 лет он получил диплом доктора медицины и тут же отправился в Россию.
Он служил судмедэкспертом в московской полиции, но в 1812 году встретил своего друга детства – Франца Леппиха, автора авантюрного проекта создания боевых аэростатов, способных бомбить армию Наполеона.
Друг помог Шефферу занять должность «директора физических и химических принадлежностей» при строительстве аэростата. Но увы, проект Леппиха ожидаемо закончился лишь колоссальной растратой казённых денег. В результате чего горе-изобретателю пришлось покинуть Россию.
Шеффер после такого скандала тоже предпочел из Москвы убраться и в 1813 году устроился судовым врачом на военный шлюп «Суворов», отплывавший на Аляску, которая тогда была российской территорией.
По прибытии на Аляску Шеффера, который уже стал Егором Николаевичем, с новым скандалом списали на берег как «лицо, на судне нетерпимое». Чем именно он так допек экипаж корабля, осталось тайной.
Впрочем, Шеффер достаточно быстро освоился на новом месте и даже завел дружбу с руководителем Российско-Американской компании Александром Барановым. Эта компания, управлявшая Русской Америкой, активно налаживала торговые отношения с Гавайями. Прежде всего российская сторона была заинтересована в закупках сандалового дерева – невероятно ценного товара, торговля которым приносила 90% прибыли.
Королевский лекарь
Однако, отношения с островитянами не всегда складывались мирно. В 1815 году российское судно «Беринг» отправилось в очередную торговую экспедицию к острову Какао, но попало в шторм и было выброшено на берег. А гавайцы считали, что все, выброшенное на берег, - их законная добыча. В итоге находящийся на «Беринге» груз стоимостью в 100 тысяч рублей, был попросту растащен.
Островной вождь Томари не спешил возвращать товары или хотя бы корабль. Баранов срочно направил для решения этого вопроса новую экспедицию, во главе которой неожиданно поставил… Шеффера.
На тот момент на Гавайских островах сложилась довольно напряжённая обстановка. Уже несколько лет шел процесс объединения всех земель под единоличной властью короля Камеамеа I. Племенные вожди ему вроде как подчинились, но в любой момент были готовы взбунтоваться и вернуть себе независимость.
К тому же, на островах обосновалось много иностранцев - купцов, предпринимателей, беглых матросов и вообще авантюристов всех мастей. И все они имели влияние как на короля Камеамеа, так и на его вассала Томари.
Например, беглый матрос Джон Юнг стал первым советником Камеамеа и губернатором острова Оаху. Опасаясь конкуренции, он настраивал короля против Шеффера, называя его русским шпионом и запугивал короля прибытием российских военных кораблей с пушками и десантом.
Баранов по традиции послал Камеамеа подарки, серебряную медаль и письмо с просьбой о возмещении убытков, понесенных при крушении «Беринга».
Камеамеа, подготовленный Юнгом, письмо вернул, не читая, подарки и медаль не принял, а Шефферу запретил сходить на берег. Правда, Егора Николаевича это не остановило и, подкупив, кого надо, он сумел пробиться ко двору Камеамеа и сблизиться с королем.
Тут Шефферу как раз изрядно пригодились его познания в медицине, поскольку Камеамеа страдал болезнью сердца, а его любимая жена – от жестокой лихорадки. Вылечил обоих. В благодарность король подарил Егору Николаевичу земельный участок под плантации на острове Оаху.
Местные жители построили на участке несколько домов, и предприимчивый немец начал выращивать ремнём овощи, фрукты, злаки и табак. Постепенно он расширил границы фактории, скупая землю у аборигенов. И вскоре Шеффер стал претендовать на монопольную торговлю всем сандаловым деревом острова.
Между тем, ещё до появления деятельного немца на Оаху уже держали плантации американцы – братья Виншеп. Им, конечно, не понравился чересчур активный конкурент. Не нравился он и губернатору острова Джону Юнгу. И все они продолжали нашёптывать королю всякие гадости про Шеффера.
Просьба о покровительстве
В мае 1816 года на рейде Оаху бросил якорь хорошо вооруженный корабль «Открытие». Шеффер и капитан корабля Яков Подушкин отправились к королю для переговоров по поводу расхищенного с «Беринга» груза.
Однако, Камеамеа встретил их отнюдь не с распростёртыми объятиями, в результате чего переговоры зашли в тупик.
И тогда Шеффер сделал «ход конем». Он отплыл на «Открытии» к острову Кауаи и вступил в переговоры уже с Томари, которого явно тяготила власть Камеамеа – вождь чувствовал себя зависимым и униженным. Так что он был только рад найти могущественных покровителей в лице российских моряков, готовых снабдить его европейским оружием.
Шеффер нашел у Томари самый радушный прием. Вождь согласился возвратить ту часть груза с «Беринга», которую удалось спасти. Более того, он предоставил русским монопольное право на торговлю сандаловым деревом и разрешил им устраивать на своей земле фактории.
Томари даже подписал «тайный трактат», по которому обязался выделить Шефферу 500 человек для возвращения «ему принадлежавших и силою отнятых» островов Оаху, Ланаи, Науи и Молокаи. Ещё более важным стало прошение Томари к Александру I «принять его помянутые острова под свое покровительство».
Заодно вождь выпросил у Подушкина мундир морского офицера. После чего над Кауаи под пушечные залпы и всеобщее ликование был поднят российский флаг.
Шеффер получил на острове неограниченные привилегии. Он выстроил военный форт – Елизаветинская крепость, и разрабатывал все новые и новые плантации. При этом Егор Николаевич направо и налево расходовал средства Российско-Американской компании: купил шхуну для Томари, а вдобавок ещё и американский корабль «Авон», на котором отправил Баранову подробный отчет о своих успехах.
В Российско-Американской компании схватились за голову от таких новостей. Баранов не одобрил действия Шеффера, а покрывать его расходы и вовсе отказался. Он запретил Егору Николаевичу «входить в какие-либо дальнейшие спекуляции» на Гавайях и потребовал его немедленного возвращения.
На что Шеффер заявил, что не сможет скоро вернуться, поскольку «данную королем землю засеял, замечает и насаживает всякою огородной зеленью, табаком, сахарным тростником, кокосовыми деревьями, бананами, картофелем, арбузами и орехами».
Иностранцы тоже не сидели сложа руки, наблюдая, как Шеффер от имени Российской империи прибирает к рукам остров Кауаи. Они поспешили объяснить Камеамеа, что поддержка Томари со стороны России приведет, по меньшей мере, к восстанию и гражданской войне. И король категорически потребовал, чтобы Томари изгнал Шеффера.
Окончательную точку во всей этой истории поставило прибытие брига «Рюрик» с письмом Баранова. Руководитель Российско-Американской компании недвусмысленно заявил, что российское правительство никакого отношения к бурной деятельности Шеффера не имеет.
Советник бразильского императора
Так что в мае 1817 года предприимчивому немцу пришлось спешно спасать свою жизнь и бежать на первом же подвернувшемся корабле до китайского порта Гуанчжоу.
Добравшись до Петербурга, Шеффер попытался добиться аудиенции у Александра I. Но ему это не удалось. Зато удалось послать в российский МИД записку, предлагающую снарядить военную экспедицию для колонизации Гавайских островов.
В феврале 1818 года министр иностранных дел Карл Нессельроде вынес вердикт: «Государь император изволит полагать, что приобретение сих островов и добровольное их поступление в его покровительство не только не может принести России никакой существенной пользы, но, напротив, во многих отношениях сопряжено с весьма важными неудобствами».
Так что Шефферу пришлось продолжить свои авантюры уже за пределами России. Так, он смог втереться в доверие к императору Бразилии дону Педру I, стал его лейб-медиком, советником и доверенным лицом. На пожалованных ему землях Шеффер основал первую в Бразилии немецкую колонию Франкенталь.
Это дало толчок массовой эмиграции немцев в Бразилию, где и сегодня есть большая немецкая диаспора. Но сам Шеффер этого уже не застал – он скончался в 1836 году.
А Гавайские острова, от которых отказалась Россия, в итоге достались американцам.