В маленьком якутском городе Мирный, где зима длится большую часть года, живёт 13-летний Кюндуль Симонов. Вместе с мамой Валентиной Аржаковой и двумя сёстрами — 10-летней Миленой и 6-летней Евой — он оказался в центре трагической истории, которая потрясла местное сообщество. Детей у матери забрали после скандала, разгоревшегося вокруг поминок по её родному брату, погибшему во время службы на СВО.
Валентина Аржакова — мать троих детей, женщина, чья жизнь сложилась так, что горе стало её постоянным спутником. Её брат Вадим Аржаков был для неё самым близким человеком. Когда в феврале 2025 года пришло известие о его гибели, Валентина не могла поверить в случившееся: ещё месяцем ранее он звонил ей с фронта. Но официальное подтверждение смерти брата стало последней каплей в череде потерь. За два года она потеряла не только брата, но и гражданского мужа Давыда Симонова, скончавшегося от онкологии в возрасте всего 29 лет.
Семья проживала под пристальным вниманием органов опеки
О подробностях истории рассказывали журналисты «МК». Давыд, как и Валентина, вырос в приёмной семье. Они познакомились в 18 лет, оба учились в ПТУ: он — на электрика, она — на сантехника. Их жизнь протекала спокойно: дети появились один за другим, но официально брак они не оформили. С самого начала их семья находилась под пристальным вниманием опеки. Как сиротам, им не доверяли, считая, что они не способны самостоятельно воспитывать детей.
В 2018 году Давыд выпил пива на свой день рождения, и это стало поводом для проверки, по сей день остается неясным, как в принципе информация о небольшом празднике дошла до сотрудников органов. Опека заставила Валентину пройти тест на алкоголь — у неё показало 0,0 промилле, у Давыда — 0,2. Незначительная цифра, но достаточная, чтобы их поставили на учёт.
Тогда же у Валентины на руке обнаружили порез, и в опеке заподозрили попытку суицида. Она категорически отрицает это, утверждая, что никогда не думала о самоубийстве. В её словах трудно приметить хотя бы тень лжи — перед нами обычная женщина, честная и открытая, но вынужденная жить в условиях постоянного давления.
Под давлением опеки супруги подписали множество документов, не вникая в их смысл — типичная ситуация для тех, кто не знает своих прав. Несмотря на это, семья пыталась жить достойно: на материнский капитал они купили двухкомнатную квартиру в посёлке Светлый, а в Мирном у них была муниципальная однокомнатная квартира, где они все пятеро ютились. На фотографиях видно, что в жилье чисто и уютно, у детей есть всё необходимое.
Не могли переехать в свою квартиру из-за болезни мужа
Переезд в двухкомнатную квартиру в посёлке Светлый для Валентины Аржаковой был невозможен — не из-за нежелания, а из-за жизненной необходимости. В Мирном, где она жила с детьми, были больницы, а дорога из Светлого до врачей занимала слишком много времени и сил. В 2020 году семья узнала страшную новость: у 27-летнего Давыда Симонова обнаружили онкологию четвёртой стадии с множественными метастазами. Направление в Москву на лечение пришло слишком поздно — Давыд не дожил до этой поездки. Он скончался в местной больнице в 2022 году, когда ему было всего 29 лет. Похоронили его в Ленске, рядом с матерью, как он и просил.
В те тяжёлые дни, когда Давыд лежал в больнице, а дети спали, Валентина позволила себе выпить. Как опека и Комиссия по делам несовершеннолетних (КДН) узнали об этом, она до сих пор не понимает. Но последствия не заставили себя ждать: у неё попытались отобрать среднюю дочь Милену, а саму Валентину направили на обследование в наркологию. Дочь вернули — это была единственная хорошая новость за долгий период.
Однако после смерти Давыда чиновники попытались забрать его муниципальную квартиру, несмотря на то, что дети имели право в ней жить. На их свидетельствах о рождении отец был указан, но это не остановило попытки лишить семью крыши над головой. Только через суд Валентине удалось отстоять жильё. С тех пор, как она считает, чиновники стали относиться к ней с ещё большей враждебностью.
Новый удар: потеря брата и обвинения без доказательств
Смерть брата, ушедшего на СВО, стала последней каплей. На поминках, которые Валентина проводила вместе с подругой, раздался стук в дверь. Это оказался сосед, избитый и весь в крови. Валентина дала ему полотенце и вызвала скорую. Но вместе с медиками приехала полиция. Соседа забрали, но детей — Кюндуля, Милену и Еву — тоже увезли, обвинив Валентину в причастности к драке, хотя никаких доказательств не было.
Кюндуль, не выдержав разлуки с матерью, записал видеообращение, в котором умолял вернуть их домой. Видео разошлось по соцсетям, но ответа не последовало. Валентина, не зная своих прав, не подавала официальных заявлений о возвращении детей — типичная ситуация для многих, кто сталкивается с системой опеки.
Правозащитница Элина Жгутова, увидев видео Кюндуля, попыталась вмешаться. Она связалась с Валентиной, но разговор был прерван из-за плохой связи и слёз женщины. По словам Жгутовой, опека действовала вопреки федеральному законодательству: детей удерживали в учреждении с февраля 2025 года, хотя формально Валентина не была лишена родительских прав. Суд вынес постановление об ограничении её прав только 10 июля 2025 года.
В Якутии, как и в некоторых других регионах, действуют местные нормы, которые противоречат федеральным законам. Здесь возвращение ребёнка домой решается не судом, а специальным консилиумом — практика, которую правозащитники считают незаконной. Жгутова подчёркивает, что региональные акты часто ограничивают права родителей без судебного решения, что нарушает Семейный кодекс.
Консилиум: надежда или формальность?
28 августа 2025 года должен был состояться консилиум, который решил бы судьбу детей. Валентину предупредили о нём за два часа, но её участие даже не планировалось. Накануне к ней пришли с проверкой жилищных условий — она сфотографировала каждый угол квартиры, выполняя требования опеки. На самом консилиуме её заставили оставить телефон за дверью «в целях антитеррористической безопасности».
Сначала Валентине заявили, что детей не отдадут, но затем руководство социально-реабилитационного центра «Харыскал» приняло противоположное решение. Вероятно, на это повлияло вмешательство правозащитников и поручение председателя Следственного комитета Александра Бастрыкина организовать проверку.
Неоконченная история
Теперь дети дома, но борьба Валентины не закончена. Впереди апелляционный суд, где будет решаться вопрос о снятии ограничений и возвращении ей полных родительских прав. Детский омбудсмен Якутии Туйаара Васильева пообещала оказать семье всестороннюю помощь, включая реабилитацию.
История Валентины — не единственная. По всей стране многодетные семьи, потерявшие кормильцев на специальной военной операции, сталкиваются с равнодушием и бюрократическим произволом. Так, в Тамбовской области мать десятерых детей Наталья К. после гибели мужа осталась без положенных выплат. Чиновники, вместо того чтобы помочь, насмехались: «Зачем столько нарожала?». Видеообращение Натальи, как и мальчика-подростка Кюндуля, стало криком о помощи, но не все такие истории заканчиваются благополучно.
Проблема в том, что на федеральном уровне говорят о поддержке семей и демографии, но на местах люди сталкиваются с обвинением и безразличием. Вопрос «кто виноват?» и «что делать?» остаётся открытым, а семьи, потерявшие близких, продолжают бороться за своё право жить вместе.