– Мама, ну давай поиграем с куклами, ты же обещала! – вновь появилась Кира на кухне, прижимая к себе свою любимую игрушку.
Светлана посмотрела на дочку, потом на кучу немытой посуды и мясо, ожидающее на разделочной доске. Она чувствовала легкое укоризненное покалывание в груди, когда снова обратила взор на Киру. Девочка смотрела на нее с такой надеждой, что хотелось немедленно все бросить.
Светлана вздохнула, пытаясь найти в себе силы, чтобы ответить. Обещала, да. Обещала, когда Кира еще только проснулась, полная утреннего энтузиазма, а кухня еще не успела превратиться в поле битвы с грязной посудой. Сейчас же, когда солнце уже клонилось к закату, а домашние дела казались бесконечными, обещание звучало как невыполнимая миссия.
– Кирочка, солнышко, – начала Светлана, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твердо. – Мама сейчас очень занята. Видишь, сколько всего нужно сделать?, - Она обвела рукой кухню, словно показывая дочери масштаб бедствия, - Посуда сама себя не помоет, и мясо нужно приготовить, чтобы у нас был ужин.
Кира нахмурилась, ее губки слегка поджались. Надежда в глазах начала угасать, сменяясь разочарованием. Она опустила куклу, которая до этого гордо возвышалась в ее руках, и прижала ее к себе, словно ища утешения.
– Но ты же обещала, мама, – прошептала она, и в этом шепоте звучала вся детская обида и непонимание.
Светлана почувствовала, как внутри нее что-то сжалось. Она знала, что каждое такое "нет" отзывается в детской душе раной, пусть и маленькой. Но как объяснить ребенку, что иногда приходится выбирать между игрой и необходимостью? Что взрослая жизнь – это не только веселье, но и ответственность?
– Я знаю, что обещала, моя хорошая, – сказала Светлана, подходя к дочери и присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. – И я очень хочу с тобой поиграть. Но давай сделаем так: я быстро-быстро помою посуду, а потом мы с тобой вместе приготовим что-нибудь вкусненькое для ужина, а потом, когда все будет готово, мы обязательно поиграем с куклами. Хорошо?
Кира подняла на мать свои большие, еще немного грустные глаза. Она внимательно слушала, пытаясь понять, действительно ли мама говорит правду. В ее взгляде мелькнула искорка надежды, но она все еще колебалась.
– Правда-правда, мама? – спросила она, и в ее голосе звучала неуверенность.
– Правда-правда, моя дорогая, – заверила Светлана, нежно погладив дочь по голове. – Я же твоя мама, я не могу тебя обманывать. А теперь помоги мне, пожалуйста, убрать со стола, чтобы мне было легче мыть посуду. А потом мы с тобой будем играть.
Марк, маленький и еще совсем беспомощный, издал первый требовательный крик, который тут же пронзил тишину кухни, словно стрела. Светлана вздрогнула, ее руки, только что начавшие собирать тарелки со стола, замерли. Кира, услышав брата, тут же забыла о своем разочаровании и с любопытством устремилась к детской кроватке.
– Мама, Марк проснулся! – звонко сообщила она, уже стоя у двери комнаты.
Светлана медленно поднялась, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Обещание, данное Кире, теперь казалось еще более призрачным. Как совместить уход за младенцем с выполнением обещания? Как объяснить ребенку, что мир не всегда подстраивается под наши желания, и что иногда приходится откладывать одно ради другого, даже если это очень тяжело?
Она подошла к кроватке, где Марк уже вовсю размахивал ручками и ножками, издавая громкие звуки. Светлана взяла его на руки, прижала к себе, чувствуя тепло его маленького тельца. В этот момент все домашние дела, вся усталость, вся невыполненная обещание отошли на второй план. Была только эта крошечная жизнь, которая полностью зависела от нее.
– Ну что, мой хороший, проснулся? – прошептала она, целуя его в макушку. Марк тут же успокоился, прижавшись к материнской груди.
Кира, наблюдая за ними, тихонько подошла и встала рядом. Она смотрела на брата с нежностью, а потом перевела взгляд на маму. В ее глазах уже не было прежнего разочарования, скорее – понимание. Она видела, как мама заботится о Марке, и, возможно, начинала осознавать, что иногда мамины руки нужны не только для игры.
– Мама, а мы будем играть? – спросила она уже более тихо, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.
Светлана посмотрела на дочь, потом на спящего в ее руках младенца. Она улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается тепло.
– Конечно, солнышко. Но сначала нам нужно позаботиться о Марке. А потом, когда он уснет, мы обязательно поиграем.
Но Кира лишь обиженно ушла в свою комнату.
***
Светлана всегда мечтала о детях, и они ей очень нравились. Но сейчас ей бы хотелось оказаться где-то в уединении, вдали от бесконечного мытья, готовки, смены подгузников, занятий с логопедом, прогулок, вечернего купания, ужина и сказок перед сном…
Конечно, многие женщины живут так же, но у большинства из них есть поддержка бабушек, дедушек или мужей. У Светланы ситуация иная. Ее родители находятся вдалеке, за тысячу километров, а свекровь погружена в свои заботы и не готова помогать с внуками. Николай, ее супруг, приходит с работы, когда дети уже засыпают. Он успевает поужинать и провести время у компьютера или телевизора, почти не оказывая помощи жене. В последнее время их отношения становятся все более напряженными и болезненными.
Светлана чувствовала себя затерянной в водовороте повседневных забот. Каждый новый день начинался с надежд, что что-то изменится, но все оставалось по-прежнему. Уборка, готовка, заботы о детях занимали всё её время и энергию. Она вспомнила, как когда-то мечтала о семейном счастье, о том, как рядом будут любимые люди, которые поддержат в трудные моменты. Но вместо этого ей приходилось каждый раз поднимать себя с пола, откуда она же сама отправила все мечты о разгульной жизни.
Кира в своей комнате злилась и обижалась, прокручивая в голове, как мамы друзей ведут себя по-другому. В её глазах Светлана была не просто «мамой», а предательницей их маленького мира. Девочка взяла кукол и начала переодевать их, создавая новые истории, в которых просто не было места для разочарования. Эти игровые приключения становятся её спасением, её собственным миром, где она могла быть такой, какой хотела..
________________________________________
– Я дома! Почему никто не встречает? – раздался голос Николая из прихожей.
– Коля, потише, пожалуйста, я уже уложила Марка спать, – старалась говорить Светлана как можно спокойнее, чтобы не разозлить его.
– Вот тебе и родной дом! Приходишь, а тут тишина, – пробормотал Николай, направляясь в ванную.
Светлана тем временем накрывала на стол. На тарелке лежала пересушенная отбивная, которую она не успела вовремя убрать с плиты из-за плача Марка, и переваренные макароны.
– Света, ты что, готовить разучилась? Это же еда для свиней! – с сарказмом произнес Николай, увидев ужин.
– Прости, Коля, – начала оправдываться Светлана. – Марк проснулся и начал плакать. Я быстро к нему побежала, и за это время ужин подгорел. Переделать уже не успела.
– Переделывать времени не было! А чем ты весь день занимаешься? Ты ведь дома сидишь, не работаешь! – возмутился Николай, его голос звучал всё громче.
Светлана почувствовала, как внутри неё закипает обида. Она знала, что Николай не понимает, как трудно бывает с маленьким ребёнком, и как много времени уходит на простые вещи, такие как уборка или приготовление еды. Каждый день она старалась сделать всё возможное, чтобы дом был в порядке, а Марк не капризничал, но, похоже, это никого не интересовало.
– Я ведь не просто сижу дома, – тихо произнесла она, хотя понимала, что это не изменит его настроения. – Я занимаюсь нашими детьми, а это не так просто, как тебе кажется.
Николай, не слушая её, продолжал возмущаться, его голос звучал всё более агрессивно. Светлана старалась не обращать на это внимания, но каждое его слово резало ей сердце. Она вспомнила, как они мечтали о детях, как радовались, когда узнали, что станут родителями. А теперь, когда мечта сбылась, она чувствовала себя одинокой и непонятой.
– Ты ведь не понимаешь, как это – быть с ним весь день, – продолжала она, но её слова, казалось, просто растворялись в воздухе. Николай не хотел слышать её оправдания, он был слишком поглощён своими мыслями о том, что Светлана должна была справляться с домашними делами. Он не видел, как много усилий она прикладывает, чтобы создать уют и заботиться о детях. В его глазах она просто сидела дома, ничего не делая, и это вызывало у него раздражение.
Светлана вздохнула, пытаясь успокоить себя. Она знала, что сейчас не время для споров, но обида накапливалась, как снежный ком. Каждый день она сталкивалась с теми же трудностями: бессонные ночи, постоянные заботы о детях, необходимость находить время для себя, которое, казалось, ускользало всё дальше. Она мечтала о том, чтобы Николай хотя бы раз увидел её труд, оценил его, а не только критиковал.
– Ты даже не представляешь, как сложно, – произнесла она, но её голос звучал тихо и неуверенно. Она понимала, что её слова не достигнут цели, но всё же надеялась, что хоть что-то изменится.
Николай, не обращая на неё внимания, продолжал говорить о том, как ему тяжело работать, как он устает, как ему не хватает спокойствия дома. Светлана чувствовала, как её сердце сжимается от его слов. Она не могла понять, почему он не замечает, что она тоже также устала и нуждается в поддержке. Каждый день она сталкивалась с новыми вызовами, которые требовали не только физической, но и эмоциональной силы. Она пыталась быть идеальной матерью, но в то же время чувствовала, как её собственные мечты и желания постепенно растворяются в рутине.
Закончив ужинать, Николай с видимой усталостью направился в спальню, всем своим видом демонстрируя измотанность.
Подобное поведение Николая вызывало тревогу у Светланы. Он отдалился от неё, перестал проявлять нежность, избегая объятий и поцелуев.
Утром Николай прервал сон Светланы, попросив приготовить завтрак и сварить кофе.
Светлана, поднявшись с постели, направилась на кухню, где приготовила бутерброды и заварила ароматный кофе.
Затем она пошла проведать проснувшегося Марка.
Николай, быстро позавтракав, торопливо оделся и ушёл на работу, не попрощавшись, лишь громко хлопнув дверью.
Ближе к вечеру Светлана, собрав Марка и Киру, отправилась с ними на прогулку. Они решили посетить новую детскую площадку в другом районе, куда Кира давно хотела попасть.
Неожиданно Светлана увидела Николая в компании незнакомой женщины.
Светлана замерла, словно пораженная громом. Мир вокруг сузился до этой скамейки, до фигуры мужа и незнакомки. Она видела, как Николай смеется, как наклоняется к женщине, словно делясь чем-то сокровенным. Это было не просто общение, это было что-то большее, что-то, что вырывало его из их общей жизни, из их дома.
- Мама, пойдем на горку, - сказала Кира, не замечая ничего вокруг кроме детской площадки.
Но Светлана не могла двинуться. Она смотрела, как Николай встает, как он прощается с женщиной, как та уходит, а он остается стоять, глядя ей вслед. В этот момент ей показалось, что он смотрит не на нее, а куда-то вдаль, в другую реальность, где ей нет места.
Когда Николай наконец повернулся и увидел их, на его лице мелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на вину. Он подошел к ним, но его обычная теплота исчезла.
– Привет, – сказал он, его голос звучал отстраненно. Он попытался улыбнуться детям, но улыбка не достигла глаз.
– Ты тоже решил прогуляться? – спросила Светлана, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, хотя внутри всё кричало от боли и недоумения.
Николай кивнул, избегая ее взгляда.
– Да, вышел с работы просто подышать воздухом, - Он погладил Марка по голове, но его прикосновение было поверхностным, не таким, как всегда.
– Мы шли на площадку, – продолжила Светлана, чувствуя, как нарастает холодная стена между ними, – Кира давно хотела сюда попасть.
– Понятно, – ответил Николай, его взгляд скользнул по детям, а затем снова устремился куда-то вдаль. Он явно хотел уйти. – Я, пожалуй, пойду. Дела.
– Дела? – повторила Светлана, в ее голосе прозвучала горькая ирония. – Ты же только что был с... с кем-то.
Николай вздрогнул, словно его застали врасплох. – Это просто знакомая, – произнес он, его голос стал еще более глухим. – Ничего особенного.
Но Светлана видела, что это не так. Она видела его усталость, его отстраненность, его тайны. И теперь она видела, что эти тайны имеют лицо. Она чувствовала, как их брак, их семья, их мир рушится на глазах, и она не знала, как это остановить.
– Хорошо, – сказала она, ее голос дрогнул. – Иди. Мы справимся.
Николай кивнул, не поднимая глаз, и быстро пошел прочь, оставив Светлану с детьми и с тяжелым грузом неопределенности и боли. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но не позволяя им упасть. Она должна быть сильной. Ради детей. Но внутри нее всё кричало от отчаяния.
Светлана осталась стоять, ощущая, как холод проникает сквозь тонкую ткань платья, несмотря на вечернее тепло. Дети, почувствовав, что напряжение матери не рассеялось, притихли, их прежняя радость улетучилась.
– Мама, ты плачешь? – тихо спросила Кира прибежавшая с горки, его голос звучал обеспокоенно.
Светлана постаралась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и болезненной.
– Нет, милая, это просто ветер в глаза попал – солгала она, пытаясь унять дрожь в голосе. Она знала, что дети чувствуют её боль, и это делало её ещё более уязвимой.
Она обняла их, прижимая к себе, и попыталась вернуться к прежнему настроению. "Ну что, мои хорошие, пойдемте на горку? Вы же так хотели!" – сказала она, стараясь вернуть в свой голос прежнюю бодрость. Но даже ей самой казалось, что это звучит фальшиво.
Вернувшись с детьми с вечерней прогулки, Светлана увидела на столе записку от мужа:
"Больше не вижу смысла в обмане. У меня появилась другая женщина. Она внимательная, прекрасно готовит и следит за собой. Ты же целыми днями сидишь дома, ничего не делаешь и совсем не ухаживаешь за собой. Мои чувства к тебе угасли, ты сильно изменилась, я перестал тебя узнавать. Нам нужно пожить отдельно. Прости меня."
Каждое слово отдавалось в голове гулким эхом, не желая укладываться в сознание. Светлана перечитала записку снова, потом еще раз, пытаясь ухватиться за хоть какую-то ниточку, которая могла бы объяснить этот кошмар. Но буквы оставались прежними, безжалостно вычерчивая картину предательства и отвержения. Голос ее дрожал, когда она пыталась произнести слова вслух, но они застревали в горле, превращаясь в беззвучный крик отчаяния. Неужели это правда?
Светлана подала на развод через несколько дней. Суд решил, что дети остаются с матерью, а Николай обязан был платить алименты. Это решение стало для обоих родителей не столько финальной точкой, сколько началом нового, непростого этапа. Светлана, несмотря на переживания, старалась сохранить спокойствие ради детей, объясняя им, что папа будет жить отдельно, но по-прежнему их любит. Николай же, хоть и был вынужден принять условия суда, чувствовал горечь от разлуки с детьми и от того, что его роль в их жизни теперь будет ограничена финансовыми обязательствами и редкими встречами. Он надеялся, что сможет сохранить теплые отношения с сыном и дочкой, несмотря на расстояние и новые обстоятельства.