Девяностые требовали от новоиспеченных россиян быстро вникать в реалии рыночной экономики. Уже в 1998 году граждане узнали и в полной мере прочувствовали на себе два слова «девальвация» и «дефолт». Что предшествовало кризису, почему денег не было и как страна вообще страна докатилась до жизни такой – рассказывает Market Power 27 лет спустя.
За 2 года до дефолта
Кризисы никогда не происходят просто так – им всегда предшествуют неправильные действия или, наоборот, бездействие. В дефолте 1998 года было и то, и другое, поэтому посмотрим, с чего все началось.
В июле 1996 года экономика молодой России все еще перестраивалась на рельсы рыночной экономики. Она уже пережила либерализацию цен в 1992 году, денежную реформу 1993 года, «черный вторник» 1994 года. Несмотря на инфляцию, дефицит бюджета и структурные проблемы, экономика страны демонстрировала живучесть и нечто похожее на устойчивость.
Вектор движения пророчил скорый выход из кризиса: например, инфляция с 2 580% в 1992 году опустилась до 22% в 1996 году благодаря жесткой денежно-кредитной политике, а из-за свободного ценообразования полки магазинов заполонили товары, хоть и не без скачков ценников.
Тут бы продолжить реформы и поддержать неопытную рыночную экономику, но в дело вмешалась политика. В июле 1996 года Борис Ельцин выиграл в единственном за всю историю страны втором туре президентских выборов у Геннадия Зюганова и переизбрался на второй срок.
А вот в Государственной думе расстановка сил была противоположной: большинство мест – за КПРФ (157 мандатов из 450). А если добавить все оппозиционные Ельцину партии, получится больше 225 мандатов.
Почему это важно? Потому что теперь нельзя было быстро проводить через Госдуму необходимые законы – нужно было осваивать искусство диалога и компромисса. Это вполне типичная, например, для США, история позволяет держать баланс сил на политическом спектре. Но молодая России этого не умела.
За 1 год до дефолта
1997 год, хоть и не суливший экономике России ничего кардинально нового, тянул за собой старые проблемы. Бюджет страны все еще был ох каким дефицитным дефицитным (дефицит – более 5% ВВП), и притока новых денег на горизонте не предвиделось.
Когда бюджет испытывает трудности, первым делом стоит проверить, что не так с привычными поступлениями, например, с налогами.
Ставка рефинансирования ЦБ РФ (читай – ключевая ставка ЦБ РФ) на начало года составляла 42%. Жесткая денежно-кредитная политика успешно боролась с инфляцией, но уменьшала денежную массу в реальном выражении. Проще говоря, у бизнеса просто не оставалось средств, чтобы платить за услуги контрагента. А если денег нет ни у тебя, ни у партнера, то вы возвращаетесь к старому доброму натуральному обмену – бартеру. К 1997 году почти половина продаж в промышленном секторе приходилась на бартер, а в малом бизнесе, по некоторым данным, доля достигала 70–80%.
Читайте также: Дефляция. Что это такое и как работает? Объясняем на примере Японии
Как вы понимаете, собирать налоги с бартера – задача бесперспективная. Собирать налоги с бизнеса, который использовал деньги для расчетов, тоже не получалось. Во-первых, сам механизм сбора налогов был еще неэффективен, а во-вторых, теневая экономика занимала от 25% до 40%. В итоге латать бюджетные дыры за счет налогов не выходило.
Если быстро наладить доходы не получается, можно урезать расходы, правда? Правда. Вот только для изменения федерального бюджета нужно одобрение соответствующего закона в Госдуме. Но, как мы помним, там заседали депутаты, большая часть которых была оппозиционно настроена к правительству.
Более того, депутаты обещали гражданам, что жизнь обычных людей станет лучше, если они победят на выборах. После таких обещаний соглашаться урезать бюджет армии, здравоохранения, образования, науки – значит подписать смертный приговор своей политической карьере. Поэтому реакция оппозиционной, «красной» Госдумы была проста – не позволить правительству урезать расходы федерального бюджета, чем они успешно занимались.
Из-за ярого нежелания Госдумы находить компромисс с правительством дефицит бюджета рос из года в год: 48,7 трлн руб. в 1995 году, 74,3 трлн руб. в 1996 году, 86,5 трлн руб. в 1997 году. Не забываем, что это данные до деноминации 1998 года (1 000 старых рублей = 1 новый).
А как же нефть? Черное золото и другие национальные достояния наверняка могли бы покрыть все расходы. Нет! И причина тому – азиатский финансовый кризис, разразившийся в июле 1997 года. Быстрый рост «азиатских тигров» привлек в эти страны много иностранного капитала. В результате накопились огромные долги (государственные и корпоративные), экономика перегрелась, а цены на недвижимость взлетели до небес.
Спрос на нефть во время того кризиса упал, и нефтяные цены пошли вниз, достигнув дна в 1998 году, когда котировки колебались в районе 12–15 долларов за баррель.
3 месяца до дефолта
Время идет, дефицит пухнет, а решения все нет. Если нельзя увеличить доходы и уменьшить расходы, остается еще вариант – занять! Занимать можно внутри страны – внутренний долг, или у других стран – внешний долг. Начнем с последнего, когда Россия обратилась к трем заветным буквам.
Кредитуют страны в основном международные финансовые организации: Всемирный банк и Международный валютный фонд – МВФ. В МВФ правительство России могло собственными силами выбивать деньги, для этого не требовалось одобрение Госдумы.
На некоторое время даже появилась должность с длинным бюрократическим названием: специальный представитель президента России по связям с международными финансовыми организациями. Проще говоря, человек, который будет договариваться с зарубежными кредиторами. С июня 1998 года эту должность занимал Анатолий Борисович Чубайс.
По словам Чубайса, добиться кредита нужно было «суток за 25, наверное», сломав все процедуры МВФ и Всемирного банка. А перед этим нужно было заставить Центральный банк, Минэк, Минфин, Госимущество выработать целостную процедуру, притом что у них у всех были противоположные представления.
Занимать деньги у МВФ можно, но, естественно, не просто так. В обмен на кредиты МВФ требует от кредитуемого структурных изменений в экономике, реформ и бюджетной дисциплины. Если страна не соблюдает договоренности, то сумма и частота кредитов уменьшаются.
Как вы понимаете, с финансовой дисциплиной в России 90-х было трудно, а необходимые реформы блокировались Госдумой. Поэтому деньги от МВФ хоть и поступали, но закрыть все дыры в бюджете не могли.
Читайте также: Красно-полосатый союз: зачем США помогали СССР строить заводы
Если внешние источники кредитования не помогают, можно прибегнуть к еще одному варианту – кредитованию внутреннему. Тем более на рынке страны с 1993 года обращались ГКО – государственные краткосрочные облигации, выпускаемые Минфином. С первого взгляда это те же самые ОФЗ, только со сроками от нескольких месяцев до года и баснословными доходностями более 40%.
Схема, когда обещают взять мало, вернуть много и быстро, очень напоминает финансовую пирамиду.
Минфин наращивал выпуски ГКО, но средств по ним уже не хватало даже для покрытия платежей по предыдущим займам. С 1995 по 1997 год объем ГКО вырос почти в 6 раз – с 76,6 трлн руб. до 436 трлн руб.
Фактически тут-то ГКО и превратились в пирамиду: новые займы шли на выплаты по старым. Как позже подтвердили премьер Примаков и глава ЦБ Геращенко, инвесторы не вкладывали средства в экономику РФ, а вывозили прибыль за границу. В начале 1998 года сумма задолженности по ГКО превышала весь объем денежной массы, обращавшейся в стране.
27 июля 1998 года Сбербанк неожиданно для Минфина вышел из всех имеющихся у банка ГКО на общую сумму 12,4 млрд руб. Новость оказалась катастрофической. Утром 28 июля Минфин, узнав о действиях Сбербанка, отменил запланированные аукционы ГКО.
Неделя до дефолта
С крахом пирамиды ГКО последние надежды свести федеральный бюджет рухнули. Игроки, которые нервно оглядывались на выход, начали в него ломиться. Российская экономика оказалась в «идеальном шторме».
11 августа 1998 года – биржевые котировки продолжают лететь вниз, индекс РТС падает уже больше двух недель.
13 августа 1998 года – Moody’s и S&P понижают кредитный рейтинг России со «спекулятивного» до «аутсайдерского».
Читайте также: Зоопарк на бирже: кто такие быки, волки, медведи и почему кошка сдохла?
14 августа 1998 года – Борис Ельцин на вопрос журналиста «Интерфакса» о девальвации отвечает фразой, которая прочно войдет в русский язык и станет мемом: «Не будет! Нет! Твердо и четко».
19 августа 1998 года должен был наступить срок по очередной оплате ГКО. В теории у государства оставался последний способ закрыть дефицит бюджета – включить печатный станок, чтобы расплатиться по всем внутренним займам. Но, по всей видимости, воспоминания об инфляции в несколько тысяч процентов и заоблачных ценах в магазинах были еще свежи, и правительство на такой шаг не решилось.
Остался последний выход – дефолт. 17 августа 1998 года Россия признала неспособность выплатить долги.
Сам по себе дефолт федерального бюджета – это страшная ситуация, но не безвыходная. Россия не смогла в срок расплатиться по долгам, но не отказалась от выплат полностью. Объявили реструктуризацию по долгам ГКО-ОФЗ: деньги будут, но когда-нибудь попозже.
Всех кредиторов поделили на категории и рассказали, как и с кем будут расплачиваться:
- Для российских физлиц и госорганизаций все долги пообещали выплатить полностью по старым условиям. Государство не списывало эти обязательства.
- Для иностранных и российских юридических инвесторов – банков и компаний – долг разделили на три части:
70% долга заменили на новые долгосрочные облигации со сроком 4–5 лет и ежегодным купоном: в первый год купон составлял 30% годовых и уменьшался на 5% каждый год.
20% долга погашались беспроцентными краткосрочными облигациями.
10% долга погашалось наличными в три этапа за девять месяцев.
Пока что ситуация не выглядит как самый тяжелый кризис в истории страны, правда? Однако настоящий урон стране нанес не дефолт, а курс доллара. Россия очень сильно зависела от импорта, и курс главной зеленой бумажки мира ощутимо повлиял на цены в магазинах.
Правительство еще в рамках борьбы с инфляцией в 1995 году установило так называемый «валютный коридор» – диапазон цены доллара, который устраивал государство. Если доллар начинал расти, ЦБ проводил валютные интервенции – продавал доллары, чтобы остудить растущий спрос и не дать курсу подниматься выше намеченных значений.
Но на фоне общих проблем валютный коридор не удержали.
Читайте также: Сколько всего денег в России?
Уже к концу августа 1998 года доллар стоил 9,4 рубля, а в сентябре – больше 15. Для сравнения: еще в начале 1998 года он был около 6 рублей. Падение рубля почти в три раза за месяц – это удар по кошельку каждого, у кого доходы были в рублях, а расходы зависели от импорта. На межбанке и наличном рынке курс временами был еще выше.
Девальвация твердо и четко ударила по ценам: итоговая инфляция в 1998 году составила 88,4%, что стало новым потрясением для граждан. Импортные товары подорожали мгновенно – электроника, автомобили, одежда, лекарства. Но дорожало все, ведь даже отечественные производители использовали импортные комплектующие.
Дефолт и неподъемные валютные обязательства фактически обрушили банковскую систему. Банки, державшие ГКО и бравшие валютные кредиты за рубежом, оказались неплатежеспособны. Десятки крупных банков обанкротились или были санированы. Люди, у которых были вклады, неделями стояли в очередях, пытаясь снять хотя бы часть своих денег.
Экономическая катастрофа быстро переросла в политическую. Президент Ельцин отправил в отставку правительство Сергея Кириенко.
После нескольких проваленных попыток утвердить нового премьера Госдума согласилась на кандидатуру Евгения Примакова. Его кабинет начал «антикризисную стабилизацию» – переговоры с кредиторами, поддержку реального сектора, частичный возврат контроля над внутренними ценами.
Парадоксально, но именно дефолт запустил рост российской экономики в конце 1990-х. Тут сыграли роль несколько факторов: и девальвация, сделавшая российские товары конкурентоспособнее, и благоприятная конъюнктура цен на нефть.
Если вы хотите знать об экономике, финансах и фондовом рынке еще больше, подписывайтесь на наш Телеграм-канал