«Отец, мать, сестра, брат»: Рецензия Киноафиши
Возвращение к истокам: Джим Джармуш с нежным альманахом о семейной любви.
Джим Джармуш снимает редко, но метко, привозя свои долгожданные фильмы исключительно на Каннский кинофестиваль — в любимую Францию. Удивительно, но премьера его нового полнометражного проекта впервые состоялась в Венеции, обволакивая зрителей добротой и красотой самых первых картин режиссера.
Выбрав формат триптиха, Джармуш исследует межличностную динамику в семьях, где есть двое детей. В первой (американской) истории Адам Драйвер и Майем Биалик приезжают проведать бедного отца после смерти матери. Во второй — Кейт Бланшетт и Вики Крипс собираются на ежегодное чаепитие у своей мамы в Ирландии. Действие последней новеллы разворачивается во Франции, где близнецы Индия Мур и Люка Сабба приходят попрощаться с квартирой, в которой жили их недавно погибшие родители.
Автор движется от самой смешной истории к меланхолической, запирая вторую ровно посередине. Но несмотря на различие тональности и локаций, Джармуш проделывает удивительную работу по связыванию эпизодов так, чтобы они смотрелись как единая полнометражная картина, а не набор разрозненных историй про братьев и сестер.
Джармуш с ухмылкой наблюдает за противоречиями и недосказанностями в этих семьях, одевая их всех в единую цветовую палитру. Как бы редко ни встречались родные люди (не исключено, что это хотелось бы делать еще реже), их совместный опыт уже никогда не перечеркнется, а их мысли и взгляды останутся во взаимном влиянии.
Главный прием картины Джармуша — молчание. Долгие неловкие паузы на семейных посиделках вызывали у венецианской публики нервные смешки узнавания. Родственникам почти не о чем говорить друг с другом, что работает на руку уморительной комедии в первых двух историях. В третьей же Джармуш меняет интонацию: брат и сестра оказываются настолько близки, что молчание становится их зоной комфорта и спокойствия.
Когда герои все же решаются заговорить друг с другом, то, в какой бы новелле они ни находились, их шутки и темы повторяются. Джармуш наблюдает за их взаимодействием, переводя фокус на детали вокруг: размещает в замкнутом пространстве автомобиля так же, как в «Ночи на Земле»; внимательно рассматривает содержание обеденных столов, как в «Кофе и сигаретах». Правда, кофе здесь нальют лишь раз, а сигаретная пачка так и останется нетронутой. У Джармуша, разменявшего восьмой десяток, герои куда охотнее обсуждают полезные свойства воды.
В каждом городе семьи замечают группу молодых скейтеров — единственные моменты, снятые в рапиде и выпадающие из общего ритма. Режиссер говорит не только об общности семей, но и в каком-то смысле перечеркивает столь желанную многими индивидуальность: модные течения, увлечения, переживания у всех одинаковы. Случайные скейтеры становятся символом ускользающего движения: когда на Земле не станет этих семей, придут новые, продолжающие одеваться в те же цвета, шутить те же шутки и обсуждать те же темы.