Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

БЕСЕДА 52

БЕСЕДА  52. 3. (продолжение) КАК ОТНОСИТСЯ К МИРСКИМ ЦЕННОСТЯМ ЧЕЛОВЕК, ОБЬЯТЫЙ ЛЮБОВЬЮ КО ХРИСТУ? "Если бы он (Павел)  был связан за доброе дело, то это доставляло бы некоторое утеше­ние; а теперь связан, как злодей и как уличенный в тяж­ких преступлениях; но, не смотря на то, он нисколько не за­ботился об этом. - обращает наше внимание Святитель.  - Такова душа, окрыленная небесною любовью! Если питающие в себе постыдную любовь не считают ничего важным и ценным, но у них признается славным и цен­ным только то, что служит к удовлетворению их страсти, и предмет их любви составляет для них все, то тем более объятые этою любовью ничего не считают ценнее. Не удиви­тельно, если мы не понимаем этих слов: мы так еще не­опытны в любомудрии! Подлинно, кто объят огнем Христо­вым, тот делается таким, каким был бы человек, если бы он жил один только на земле: так мало он заботится о славе и бесславии! Как человек, живущий один только на земле, не заботился бы ни о чем, так и он не заботится ни о

БЕСЕДА  52.

3. (продолжение) КАК ОТНОСИТСЯ К МИРСКИМ ЦЕННОСТЯМ ЧЕЛОВЕК, ОБЬЯТЫЙ ЛЮБОВЬЮ КО ХРИСТУ?

"Если бы он (Павел)  был связан за доброе дело, то это доставляло бы некоторое утеше­ние; а теперь связан, как злодей и как уличенный в тяж­ких преступлениях; но, не смотря на то, он нисколько не за­ботился об этом. - обращает наше внимание Святитель.  -

Такова душа, окрыленная небесною любовью! Если питающие в себе постыдную любовь не считают ничего важным и ценным, но у них признается славным и цен­ным только то, что служит к удовлетворению их страсти, и предмет их любви составляет для них все, то тем более объятые этою любовью ничего не считают ценнее. Не удиви­тельно, если мы не понимаем этих слов: мы так еще не­опытны в любомудрии! Подлинно, кто объят огнем Христо­вым, тот делается таким, каким был бы человек, если бы он жил один только на земле: так мало он заботится о славе и бесславии! Как человек, живущий один только на земле, не заботился бы ни о чем, так и он не заботится ни о чем. Искушения, наказания, узы он презирает так, как бы претерпевал их в чужом теле, или как бы имел тело адамантовое; а удовольствиям жизни посмевается и бывает так к ним нечувствителен, как мы к телам мертвых, или сами будучи мертвыми. Он так далек от того, чтобы предаться какой-нибудь страсти, как очищенное огнем золото бывает непричастно грязи: как мухи отлетают от огня, что­бы не попасть в него, так и к нему страсти не смеют даже и приблизиться. Хотел бы я привести на это примеры из среды нас самих; но так как мы не в состоянии предста­вить их, то необходимо обратиться к тому же Павлу."