– Потом скажешь «спасибо», что я вас развела, – убеждала меня подруга

— Мне кажется, вам с Артемом стоит разойтись, — произнесла Вика, отодвигая пустую тарелку.

Я замерла с кусочком круассана в руке.

— В каком смысле? Ты о чем?

— В прямом. Ваш брак себя изжил. Ты этого не видишь, а я со стороны заметила давно. — Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидела не дружескую теплоту, а холодную решимость. — Я возьму эту ситуацию в свои руки.

— Вика, ты в своем уме? Это моя жизнь! Мой муж!

— Именно поэтому. Как твоя лучшая подруга, я не могу молча наблюдать за этой ошибкой. — Она поднялась и направилась к вешалке. — Кстати, Артем сам мне написал. Завтра мы уезжаем в горный санаторий. Обсудим все детали без лишних эмоций.

В ушах зазвенело. Я не могла вымолвить ни слова, наблюдая, как она накидывает пальто.

— Ты… едешь с ним? — наконец выдавила я.

— Естественно. Мужчинам иногда нужен переводчик, чтобы понять очевидное. Он все тебе объяснит по возвращении.

— Да как ты можешь?! Это же мой супруг!

— Я все прекрасно осознаю. И поэтому помогаю тебе. Потом скажешь «спасибо». — Рука уже лежала на дверной ручке. — Он тебе не пара, Алина.

Вечером Артем вернулся с работы, рассеянно поцеловал меня в лоб и сел ужинать.

— Слушай, завтра уезжаю, — бросил он, пробуя салат. — В санаторий, внезапно выдали путевку.

— Один? — спросила я.

— Нет, с коллегой. С Викой. Помнишь, мы виделись на твоем дне рождения? Очень разумная женщина, сразу видно.

Я промолчала. Все было ясно.

На следующее утро, проводив его, я получила смс: «Не волнуйся. Я действую в твоих интересах. Оценишь позже».

Пятнадцать лет дружбы и три года брака рассыпались в прах за мгновение.

Позвонила бабушка.

— Внученька, что-то голос у тебя усталый. Артем дома?

— Уехал, бабуль. По работе.

— А мне все кажется, что он тебя не греет. Вы как два айсберга в тумане. Ты заслуживаешь большего, золотко.

После ее слов я оглядела квартиру. Его книги, его фото, но словно бы не его душа. Все было стерильно и правильно, как в гостиничном номере.

Вечером позвонил Артем.

— Как ты? — в его голосе звучала непривычная живость.

— Как всегда. А ты?

— Знаешь, здесь прекрасно. И Вика… она невероятно глубокая собеседница. Мы много беседуем.

— О чем? — спросила я, сжимая трубку.

— О тебе. Она рассказала, что ты в юности писала стихи. Почему ты скрывала? Говорит, у тебя был дар, но ты зарыла его в землю.

Я онемела. Я и правда когда-то писала, в тайне ото всех.

— Она считает, что мы несчастливы вместе, — продолжил он. — И знаешь, я начал сомневаться. Я не скучаю по тебе здесь. А ты?

Я посмотрела в окно на проезжающие машины. Скучала ли я? Нет. Лишь тихая пустота.

— Нет, — прошептала я. — Не скучаю.

— Тогда зачем это все? — его вопрос повис в воздухе.

После его возвращения мы разговорились. Он сказал все то, что я уже поняла сама: мы стали удобными соседями, а не любящими супругами. Мы решили разойтись тихо, без сцен. Он съехал.

Вика звонила, пыталась объяснить, что хотела как лучше. Я не стала выяснять, что двигало ею на самом деле — желание моего счастья или ее собственный интерес. Это уже не имело значения.