Эволюция заголовка: как изменились названия классики #читать_не_вредно

Как говорил капитан Врунгель «как вы яхту назовете, так она и поплывет». И он прав, название многое определяет: и с точки зрения привлечения внимания, и с точки зрения пробуждения читательского интереса, и с точки зрения создания интриги. И хорошо, что некоторые известные нам произведения «сменили» названия.

«…это был мой материал, и это было все, что у меня было. Того, что я вырезал отсюда – как в отношении физическом, так и умозрительном – хватило бы на еще один роман!

Я считаю, что это честная книга; говоря иначе – что никто не использовал никаких наработанных приемов для достижения эффекта, и, да простится мне хвастовство, эмоциональная сторона подвергалась такому малому давлению, что слез из левого глаза читателя удалось избежать, как удалось избежать и огромной искусственной личины, выглядывающей из-за плеча персонажа» – из предисловия Ф.С. Фицджеральда к роману «Великий Гэтсби».

Фрэнсис Скот Фицджеральд предполагал назвать свой великий роман или «Вокруг мусора и миллионеров», или «Гэтсби – Золотая шляпа», или «Неистовый любовник», или «По дороге в Уэст Эгг», или «Под Красным, Белым, Синим», или на худой конец «Пир Тримальхиона». «Банальное» название «Великий Гэтсби» предложили жена писателя и его издатель. Сам же автор, хоть и дал согласие спустя месяц раздумий на изменение, до самого выхода книги сомневался в выборе. И даже за несколько дней до сдачи готовой рукописи на печать дергал издателя по поводу возможности сменить на «Под Красным, Белым, Синим», и лишь терпение и настойчивость сотрудника «Scribner’s» позволили «получить» читателям столь уместный и лаконичный заголовок.

«Я, должно быть, читатель простодушный и наивный, потому что никогда не думал, что писатели хотели сказать больше, чем сказали» – Г.Г. Маркес о поисках символизма в романе «Сто лет одиночества».

«Дом», именно такое название выбрал Габриэль Гарсиа Маркес для своего уже культового романа, когда он был еще рукописью. Однако в моменту окончания работы у друга Маркеса была напечатана книга «Большой дом». Поэтому во избежание путаницы и заблуждений колумбийский прозаик выбрал на титул «Сто лет одиночества».

«…в угнетении индивидуум ищет свое право эгоистично, иногда отчаянно. Даже коммунизм не может изгнать поэзию из бытия» – М. Кундера.

«Невыносимая легкость бытия» Милан Кундера предполагал озаглавить «Планета неопытности», объясняя тем, что даже старик не знает о завтрашнем дне и поэтому он продолжает оставаться по-своему неопытным. Но в последней редакции Кундера все же сменил название роману.

«Я тогда принес рукопись в издательство и услышал: «Ну нет, такой объем не пойдет! Давайте-ка выпустим первые девяносто тысяч слов отдельным изданием, а что останется, отложим до лучших времен – пусть созреет для публикации» – из воспоминаний Р. Брэдбери о «разделении» рукописи на новеллы «Вино из одуванчиков» и «Лето, прощай!».

Рэй Брэдбери принес в издательство объемный роман «Памятные синие холмы». После прочтения редактор предложил разделить его на две новеллы: первая, вначале названная «Летнее утро, летний вечер», теперь известна нам как «Вино из одуванчиков», вторая – как «Лето, прощай!».

«Я предотвращаю будущее, а не предсказываю его. Я написал «451 градус по Фаренгейту», чтобы предотвратить сожжение книг, а не для того, чтобы приблизить это будущее или даже сказать, что оно неизбежно» – Р. Брэдбери.

А одна из самых известных антиутопии за авторством Брэдбери изначально носила банальное и уже очень, как говорится, «в лоб» название – «Пожарный». Думаем, легко догадаться, что речь о «451 градус по Фаренгейту». Издателю, кстати, название тоже не зашло, и как раз он велел придумать что-то поинтереснее. Брэдбери долго мучился поисками, но так ничего не смог скреативить. Поэтому он нашел неоридинарное решение: позвонил в пожарную часть, спросил, при какой температуре горит бумага. Ответом стало будущее название романа. А ошибочно выбранная температурная шкала придает дополнительный шарм.

«Показать, как отчаянно мир нуждается в первопроходцах и как жестоко он с ними обращается … и изобразить, что происходит с миром без них» – А. Рэнд о романе «Атлант расправил плечи».

«Атлант расправил плечи» Айн Рэнд планировался быть названным «Забастовка». Но сама писательница сомневалась в сделанном выборе, особенно ближе к завершению работы. Она опасалась, что заголовок чрезмерно прямолинейн и раскроет всю соль романа раньше времени. Кроме того, она полагала, что «Забастовка» не отражает и основную идею книги. «Атлант расправил плечи» было названием одной из глав, которое муж Рэнд предложил перенести на весь роман, как символ стойкости, силы,  ответственности и поддержки.

«Сила зла – антиэтическая сила, тем более опасная, что она естественна. Грех для человека столь же органичен, как жизнь и участие в неизбежной борьбе за нее. Но если прогресс – благо, и его цель – организация сил нации, то силам зла, естественным и произвольным, надо противостоять в полном масштабе. Недостаточно то там, то здесь защитить один рубеж,

как бы важен он ни был; нужно защищать всю границу» – Б. Стокер об основной идее романа «Дракула» (статья «Цензура и литература», Б. Стокер, 1908 г.).

«Мертвый – немертвый» логичное название романа о Князе тьмы, который не жив и не мертв. Именно так решил Брэм Стокер. Скучно и путано. Именно так решил издатель. Тогда роман получил заголовок «Немертвый». Но после долгих дискуссий и обсуждений остановились на «Дракуле».

«…хоббиты – это те, кем я хотел бы быть, но никогда не был. Они не умеют воевать и всегда собираются вместе, чтоб прийти к договоренности» – Дж.Р.Р. Толкин.

Дж.Р.Р. Толкин создал «Властелина колец» как единый роман, но издатель «Allen & Unwin» указал на значительный объем произведения и предложил сделать трилогию. Поэтому Толкину пришлось придумывать еще три названия. В итоге у него получилось «Возвращение тени» (еще одним вариантом было «Тьма растет»), «Две башни. Тень удлиняется», «Возвращение короля». Без корректировки издатель оставил лишь заголовок третьей части (хотя Толкин пробовал настоять на «Война кольца», но все же провалился в попытках). Название второй части было сокращено до «Две башни», а первой получило «Братство кольца».

«В сущности, я презираю себя, и мне важно, чтобы меня не открыли, не разоблачили, не распознали, не разворошили» – из дневниковых записей У. Голдинга о своей ненависти к роману «Повелитель мух».

«Незнакомцы изнутри» или «Незнакомцы» – так планировал назвать роман о школьниках, которые стремительно превращаются в кровожадную толпу, Уильям Голдинг. Заголовком автор намекал на то, что мы мало знаем о самих себе и тем более о других. Но как водится издателя не впечатлило, в отличие от перевода одного из имен сатаны – Вельзевул – Повелитель мух.

«Страдания для меня слишком велики, чтобы на них зарабатывать ... это самая душераздирающая вещь в мире. Мне приходится уговаривать себя каждый раз, чтобы выйти на улицу, ведь аргумент о том, что усилия одного человека не могут ничего изменить, похоже, не работает, когда ты сталкиваешься с толпой голодных детей и у тебя есть немного денег. Я никак не могу уяснить это себе. Не заставляй меня работать на этих мерзавцев. …. Я хочу навесить позорный ярлык на тех жадных ублюдков, которые несут за это ответственность» – писал Дж. Стейнбека, работая над романом.

«Гроздья гнева» Джона Стейнбека дважды сменили название. Вначале им было задумано выпустить цикл очерков о сезонных рабочих. Данный сборник статей он предполагал назвать «Цыгане периода урожая». Выезжая для наблюдения в подобные лагеря, писатель принял решение создать книгу «Дела Салатного города», которая в окончательной редакции превратилась в известный нам роман.

Нравятся наши публикации?

Оставайтесь с нами! Ставьте лайк и подписывайтесь на «Дом, где живут книги»