***
Сто лет пронеслись незаметно. Годы не оставили отпечаток на внешности Пеппино и он часто ловил себя на мысли, что считает их не годами, а днями или даже часами. Лишь порой он скучал по своей старой мастерской, часовых механизмах, маленьком сером мышонке и миниатюрных моделях, что собирал и выставлял на полках. Больше не для продажи, а чтобы поделиться красотой с другими людьми.
Нередко он вспоминал, что произошло в тот день, сто лет назад. Как он закатил настоящий скандал: кричал, угрожал, требовал. А гость лишь улыбался и когда истеричные визги Пеппино его вконец утомили, вызвал полицию и Пеппино выдворили вон из собственного же дома.
Да, все верно: здание принадлежало ему. Теперь уже не ему. Но ранее – до того злополучного дня – он был его полноправным хозяином. В подвале устроил мастерскую, а на первом и втором этажах – жил и отдыхал. И наслаждался этим.
В тот день Пеппино пригрозили психиатрической лечебницей и наказали не приближаться к дому ближе ста шагов. И он не то, чтобы сразу согласился, смерился и перестал преследовать бывшего себя. Но каждый раз, смотрясь в свое отражение, он убеждался все больше, что никакие силы в этом мире – известные ему и понятные – не вернут то, что у него отобрали.
А спустя семь дней появилась некая хелпинорес, как она сама себя назвала. Пеппино до сих пор с трудом выговаривал это слово. Он стал называть ее просто помощницей. Помощница в определенном смысле действительно помогла. Подробно объяснила его новое положение: обязанности, возможности, права. Лишь умолчала о том, как вернуться к прежней жизни.
Но Пеппино теперь точно знал: он действительно не мог ничего изменить. По крайней мере, пока его часы не остановятся и не позволят ему выбрать новую жизнь – все, что ему рассказали. Но была и хорошая новость. Его годы жизни не истекли. Их лишь заморозили. И когда пройдут сто лет службы, он сможет их дожить. При условии, что найдет подходящее тело.
«Целых двадцать пять лет», – думал часто Пеппино, мечтая о будущем, размышляя о прожитом. У него появилось так много свободного времени на раздумья. И это даже ему нравилось. Он стал философски относиться и к жизни, и к смерти, и к святому Ренноверу. И ко многим другим вещам. И теперь даже иначе воспринимал слова гостя, сказанные ему тогда. Быть может, гость был прав в своих суждениях. И смерть – это всего лишь способ начать заново.
Пока Пеппино рассуждал, мир вокруг продолжал жить и менялся день ото дня. И порой это раздражало. Пеппино ревновал настоящее к прошлому. А в глубине души даже завидовал миру вокруг. Тому, что тот в отличие от него движется вперед. А он, Пеппино, мог лишь мечтать о том, чтобы на его голом подбородке отросла хотя бы легкая щетина. За сто лет это ни разу не произошло. Правда, он легко избавился от трости и цилиндра и сменил сюртук на обычную белую рубашку, гораздо более привычную ему и его новому телу, как ему казалось.
И, вот стоя у лотка с мороженым на тротуаре перед автобусной остановкой, он в который раз возмущался, как стремительно все обновляется. Убрали его любимые лавочки и поставили этот лоток. Он посмотрел на продавщицу. Она ему улыбалась ему в ответ.
Она всегда улыбалась. Он хорошо знал эту женщину. Раньше она стояла чуть дальше по улице, на углу.
Женщина за лотком была уже не молодая, но и не совсем старуха. Быть может, ей как раз исполнилось столько лет, сколько было Пеппино, когда он потерял свою мастерскую и прежнюю жизнь. И это, казалось, роднило его с этой женщиной. А еще ему безумно нравились ее ямочки на щечках. Как они чудесно играли, когда, она улыбаясь, накладывая один круглый мороженый шарик за другим в вафельный рожок.
Зависимость Пеппино от мороженного росла соразмерно с его зависимостью от улыбки этой женщины. Да и вся она была такая легкая, беспечная, счастливая. Казалось она улыбалась самой жизни. И ее нисколько не расстраивало, что вот уже который день в подряд она роняла мороженные шарики на грязный асфальт. Она лишь заливалась звонким хохотом, подшучивая над своей безрукостью, брала маленький совочек и соскребала упавшую еду в помойное ведро.
Казалось, Пеппино готов был даже просто наблюдать за ней целую вечность. Но сегодня был особый день. Его часы наконец остановились. Ровно в двенадцать по полудню. И он в этот момент стоял и смотрел на улыбчивую продавщицу. В своем нежно-розовом летнем платьице из ситца она выглядела особенно пленительно. И в очередной раз уронила сливочный шарик на землю. И сделала это точно в двенадцать часов, секунда в секунду. Или даже миллисекунда в миллисекунду. За сто лет Пеппино понял ценность даже таких мелочей. И он вдруг подумал: это точно знак – он сможет вернуться.
И все же однажды он пообещал себе, что не будет никого мучить так, как мучили его. Сделает все по-доброму и быстро. А потом, когда все случится, помощница все объяснит гораздо понятнее и подробнее, нежели это сделал бы он.
Продолжение следует...
#рассказ #рассказ_продолжение