На поблекшей набережной, там, где по утрам болтались фрегаты и за утренним кофе обсуждали последние интриги столичные интеллигенты, ходила она –Апполинария Кузина, как её называли за спиной, «Невидимая», за манеру появляться ниоткуда и громко заявлять о себе. Женщина была лет пятидесяти, хотя сама утверждала, что выглядит не хуже женщины за тридцать, но молва настаивала, что «время улыбнулось ей в лицо, а жизнь обошла стороной».
Апполинария, как истинная дама с высшим образованием и сердцем лидера, всегда выделялась своим внутренним богатством. Она не успела выйти замуж, да и детей ей судьба не подарила. «Кто бы сомневался, детей у меня, как и счастья в браке, примерно столько же, как и финансов на счете», - думала она с присущей иронией, наблюдая за прохожими, словно за элементами городской комедии. Её карьера была в высшей степени достойна: она управляла небольшим, но весьма амбициозным музеем современных чудес – выставкой, где современное искусство соседствовало с запылёнными артефактами прошлого, а посетители, приходящие на экскурсии, казались пришельцами с другого света.
Каждое утро Апполинария подымалась по лестнице своего дома, словно в эпическом походе: одевалась, как будто бы собиралась на бал у самого императора, и скрывалась в толпе, неподвластная взглядам спешащих людей. И вот, сидя в кафе «Паромщик», где даже время на часы смотрело с лукавой улыбкой, она замечала, как на неё никто не обращал внимания – люди были заняты разговорами о моде, политике и новых рецептах щец. Никто даже и не думал, что эта женщина обладала удивительным даром – невидимостью, которую она получила от общества, забывшего о ценности личности, не вписывающейся в шаблоны.
«Таков уж парадокс современности», – размышляла Апполинария, строча свои заметки в потертый блокнот. Её рассказы были полны иронии, похожей на утренний кофе без сахара – горькие, но бодрящие, отражавшие всю абсурдность жизни. «Общество списало меня, – говорила она себе, – как излишне утончённый экспонат в музее, к которому никто не желает приглядываться. Но, быть может, я и вправду никому не нужна, зато я знаю цену своим увлечениям и своему разуму».
Апполинария увлекалась археологией заброшенных книжных полок, коллекционировала старинные билетики на забытые театральные спектакли и даже тайком участвовала в литературных конкурсах, где её рассказы и стихи проникали в сердца избранных. Любила вокализы и развила голос до степени, когда зрители на концертах перестали затыкать уши. В такие моменты она чувствовала, что ей принадлежит своя особая территория, где невидимость превращалась в суперспособность, охранявшую от банальностей повседневности.
Однажды, проходя мимо парка, она услышала смех юных и забытых мечтателей, и в этот миг, казалось, весь мир притормозил свою безжалостную спешку. Апполинария, обратив свой путь к весёлой толпе, вдруг органично ворвалась в центр событий — её голос, как игривая флейта, воспроизводил мелодии старины, но с неуемной искренностью современности. И песни её так проникали в сердца, что прохожие невольно притормаживали шаг, затаив дыхание.
— Как говорят в молодёжных кругах – ну, просто ваще чилл! – воскликнул один из слушателей, даже не скрывая удивления и восхищения.
Так, невидимая как струнка забытой арфы, Аполлинария Кузина на мгновение вновь обрела признание. Её речь, полная иронии и смешных парадоксов, заставила людей взглянуть в глаза своим недостаткам и вспомнить, что за каждым статистическим числом скрывается чья-то жизнь, наполненная мечтами и увлечениями. Может быть, именно благодаря таким редким мгновениям общество вновь научится ценить тех, кто кажется невидимым, а истинное искусство – скрытым в недрах души каждого из нас.
И если в мире, где все стремятся выделяться, такой незаметный экспонат вдруг обретает голос, значит, случайностей в этом театре жизни не бывает, а роль Апполинарии, получившей дар невидимости, оказывается куда более значимой, чем можно было предположить на первый взгляд.