Полмесяца назад, WSJ написал статью (https://t.me/HIMALAYAN_DUCK/3580) о том, что украинская армия, внезапно, стала "советизироваться" в области своего города управления и это серьёзно сказывается на ее эффективности. Стереотип в WSJ разыграли хороший, но вот если ли этом заявлении что-нибудь более серьёзное, чем апелляция к карикатурам на советскую армию? На самом деле есть.
Ну начнем с того, что в WSJ понимают под советизацией управления? Ну если коротко, то исходя из пары факторов и публичных перепалок между нижними и высшими чинами ВСУ сделали вывод, что:
— в ВСУ задушили низовую инициативу;
— полностью контролируют всю деятельность низовых командиров;
— назначают на командные должности исполнительных, а не умных;
— кидают в солдат в бесконечные контратаки;
— подавляют критику и инакомыслие у подчинённых.
При этом подчёркивается, что раньше такого не было и украинская армия была более децентрализованной, что является причиной ряда ее успехов 22 года.
В самом начале конфликта украинские военные вместе с добровольцами уходили в леса, вооруженные причудливой смесью западного, советского и кустарного оружия. Их изобретательность — например, использование коммерческих дронов для обнаружения российских колонн — принесла в 2022 году ряд успехов. <…>
Ну в общем по картине WSJ, в 2022 году ВСУ были более децентрализованной структурой с элементами партизанства, что придало ей гибкости и именно в этом и видится авторам текста причина некоторых успехов того года.
Что вдруг изменилось?
Однако многие украинские офицеры утверждают, что проблема куда глубже. В штабах по-прежнему служат офицеры, обучавшиеся по советским стандартам задолго до войны. Из-за резкого расширения армии многих вернули из отставки, и они не понимают современной высокотехнологичной БПЛА-войны.
Больше всего критики с этих позиций получил Сырский которых получал базовое офицерское образование в Москве. Тут он и мясник, и бездумный исполнитель, и автократ контролирующий каждый шаг и тд. Ну и в противовес деспоту-мяснику у нас встаёт плеяда командиров батальонов критикующих высшее командование иной раз ссылаясь на свое обучение за границей в стиле "mission command".
В общем, никаких мощных объяснений того почему это произошло кроме: много бывших советских офицеров и
Эта ситуация отражает фундаментальное противоречие в украинской армии — болезненный переход от авторитарного прошлого к западной модели управления. С 1991 года страна неоднократно демонстрировала способность к революционным изменениям через гражданские протесты, включая два масштабных восстания против власти. Однако многие институты, включая армию, до сих пор несут в себе наследие советской эпохи в виде бюрократического гиперконтроля и страха ответственности.
нет. Фундаментально ничего нового.
Ну в общем по картине WSJ, в 2022 году ВСУ были более децентрализованной структурой с элементами партизанства, что придало ей гибкости и именно в этом и видится авторам текста причина некоторых успехов того года.
Что вдруг изменилось?
Однако многие украинские офицеры утверждают, что проблема куда глубже. В штабах по-прежнему служат офицеры, обучавшиеся по советским стандартам задолго до войны. Из-за резкого расширения армии многих вернули из отставки, и они не понимают современной высокотехнологичной БПЛА-войны.
Больше всего критики с этих позиций получил Сырский которых получал базовое офицерское образование в Москве. Тут он и мясник, и бездумный исполнитель, и автократ контролирующий каждый шаг и тд. Ну и в противовес деспоту-мяснику у нас встаёт плеяда командиров батальонов критикующих высшее командование иной раз ссылаясь на свое обучение за границей в стиле "mission command".
В общем, никаких мощных объяснений того почему это произошло кроме: много бывших советских офицеров и
Эта ситуация отражает фундаментальное противоречие в украинской армии — болезненный переход от авторитарного прошлого к западной модели управления. С 1991 года страна неоднократно демонстрировала способность к революционным изменениям через гражданские протесты, включая два масштабных восстания против власти. Однако многие институты, включая армию, до сих пор несут в себе наследие советской эпохи в виде бюрократического гиперконтроля и страха ответственности.
нет. Фундаментально ничего нового.
И вот тут на самом деле хорошо было бы задаться не вопросом, а что идет впереди? Характер конфликта или система управления в его рамках?
Обратимся к военной теории, а конкретно к Свечину. Именно к нему, потому что он интереснее всего эту тему раскрыл посвятив целую главу.
Вопрос централизации и децентрализации управления у Свечина поднят в форме противопоставления приказа и директивны. Приказ — прямое указание подчинённому, что и как делать. Директива — общее направление действий для подчиненного с делегированием способов достижения цели. По сути своей директива — это тот же Mission Command или Auftragstaktik, но применяемый на уровне выше тактического.
В принципе, Свечин сразу дает ответ на вопрос: что лучше?
Управление директивами представляет большие выгоды, но при неподходящих начальниках – и большие опасности. Мы полагаем, что важнейшее требование, которое следует предъявлять при подборе высшего комсостава, начиная с командира корпуса, заключается в выдвижении людей, которыми можно было бы управлять, указывая им цели, а не регулируя все их действия точными приказами. С точки зрения стратегии, важнейшая графа аттестации заключалась бы в суждении о том, способно ли данное лицо преследовать определенную цель, или может выполнять лишь отдельные распоряжения.
И это, пожалуй главная мысль Свечина. Управление директивами допускается только при наличии подходящего командного состава свойства которого приблизительно следующие:
— воспитание командного состава в едином духе понимая военного искусства;
— наличие авторитета у начальства;
— индивидуальная работа с комсоставом
Однако в конечном счете и здесь обстоятельства повелевают; управление – дело такта и познания человеческой психологии. Один подчиненный требует и заслуживает свободы, другого необходимо вести на твердом поводу, третий, великий и необходимый человек, капризничает, и его надо уговаривать.
— широта взглядов (отсутствие местечковых интересов мешающих общему делу);
— широта инициативы в гражданской жизни
Только на основе широкого развития инициативы в гражданском обществе может существовать инициатива и в армии. Она требует терпеливого и снисходительного отношения к отдельным неудачным своим проявлениям; она требует, чтобы о ней заботились уставы, она требует, чтобы весь характер управления приспособлялся к возможностям ее выявления; она требует директив, а не приказов).
А вы думали почему Ерш в болоте стал либералом?
Как всегда, не смотря на простое содержание требований, добиться их выполнения не просто.
Я думаю, что даже этих соображений достаточно для того чтобы понять, почему в ВСУ могут переходить от децентрализованного управления к централизации. Хотя бы замена Залужного на Сырского уже говорит о понижение авторитета высшей инстанции. Если первого умудрились хвалить даже на российском телевидении (Шахназаров у Соловьева), то второй был "генералом 200" еще до вступления в должность, ну а потом вы и сами знаете.
Но и это еще не все.
Так, Свечин отмечает интересную особенность.
Позиционная война, как мы видели, допускает, по сравнению с маневренной, значительно большую централизацию управления. Поэтому неудивительно, что в результате четырехлетнего позиционного сидения народился известный сдвиг в пользу управления приказами, которые перед мировой войной казались совершенно отжившими методами стратегического и даже оперативного руководства. Ярче всего ее стремление выказалось в методе управления Людендорфа. Приказ связан с вмешательством в сферу исполнения частного начальника, с исправлением допускаемых им при исполнении ошибок. Людендорф любил утром переговорить по телефону не только с фронтами, но и со всеми начальниками штабов армий. Такие методы управления ведут к расширению компетенции Ставки и к подрыву авторитета и значения частных начальников. Замечательно, что на французском фронте в 1917 и 1918 гг. не выделился ни один немецкий вождь – Людендорф всех их держал в черном теле исполнителей.
Централизацию хоронили больше 100 лет назад, а она все никак не умрёт до сих пор.
Удивительно, что не где-то, а именно в Германии, чья военная наука, возможно, больше всех педалировала принципы свободы подчинённых, выдала именно такой результат в период позиционной войны. При этом, добилась хороших результатов в ней. О чем-то это да говорит. Возможно именно качество германского командного состава, позволило эффективно реанимировать отжившие к тому времени приказы вместо директив, потому что в условиях данной войны они давали необходимые преимущества.
В России же пошли иным путём.
На русском фронте происходили обратные явления. Русская Ставка слишком деликатничала с авторитетом частных начальников и не хотела подрывать его, выступая в роли школьного наставника, исправляющего ошибки учеников. Ошибочное направление движения Ренненкампфа к Кенисбергу наблюдалось Ставкой в течение двух дней, вызывая недоумение; однако генерал-квартирмейстер Ю. Данилов, руководивший русской стратегией, стеснялся выступить с нравоучением; «местный в его близости лучше рассудит», говорил еще Суворов; когда же Ставка выступила, было уже поздно, и Самсоновская армия погибла. При эгоистических центробежных интересах фронтов – Юго-Западного и Северо-Западного, из коих один вел австрийскую войну, а другой германскую войну, и никто не вел мировой войны, слишком мягкие директивы Ставки воспитывали не сильных и самостоятельных, а анархичных, не признающих никакого авторитета вождей.
Вообще, забавно, что в отношении децентрализации можно вылить идеологических помоев ничуть не меньше, чем в отношении централизации, было бы желание. Что ваша самостоятельность снизу воспитывает сплошных местечковых эгоистов занятых личным геройством в ущерб общему делу. Бунтарей и анархистов которыми невозможно управлять и для которых дисциплина является чуждой вещью. И вообще, все это продукт либерального фанатизма который подрывает какую-либо субординацию. И в принципе, у Свечина есть пассаж в этом духе.
Пестрота, разнобой в средствах достижения цели нисколько не вредит делу. Но страшное зло – это покушение на указанную высшим начальником цель; необходимо бороться всемерно против этого явления, ведущего к злейшей анархии в управлении. Так как выбор средств всегда предоставлялся старой теорией начальнику, получившему задачу, то «право предложения», явившееся под флагом либерального вывода из опыта мировой войны, сводилось, по-видимому, к праву подчиненных предлагать начальнику общую цель действий; этот вывод мог родиться только на почве удивительного заблуждения ума. Всякие цели могут указываться только сверху, так как постановка их должна вытекать из сравнительно более широкого политического и военного кругозора. Предложение целей в порядке частной инициативы опрокидывает вес предпосылки организованности, и сама мысль о таком порядке может обратить каждого мыслящего военного во врага и всякой инициативы, и директив.
Апогеем откровенно скотского использования низовой инициативы, по Свечину, является спихивание ответственности с руководителя на подчинённых, или самоустранения от принятия важных решений.
Мольтке-младший так же, как и его дядя, управлял при помощи директив; его неудача на Марне в сильной степени способствовала дискредитированию этого метода управления. Однако ошибка Мольтке заключалась не в том, что он давал командующим армиям слишком общие указания, а в том, что он определенно воздерживался высказать свое мнение по важному назревшему вопросу, вызывавшему острые разногласия между командующими армиями, особенно Клуком и Бюловым. Полководец не может воздерживаться в периоды кризиса на фронте; директива отнюдь не может являться формой умолчания или уклонения от ответственности.
Есть ли еще какие-то аспекты влияющие на выбор между приказом или директивой? Да, есть заслуживающее внимания.
Наполеон, как известно, предпочитал управление приказами, Мольтке — директивами. На предпочтение той или иной формы управления оказывают решительное влияние условия времени и места, в которых отдается распоряжение. Глубокая пропасть лежит между управлением Наполеона в сражении при Иене в 1806 г. и Мольтке — в сражении С.-Прива-Гравелот в 1870 г. Наполеон ночует перед сражением среди войск; его палатка разбита внутри карре полка, которому он хочет оказать особое внимание; Наполеон имеет возможность распорядиться в последнюю минуту, учтя все данные разведки к моменту рассвета. Главная квартира прусского короля и Мольтке под Мецом расположена в Понт-а-Муссоне, в 30 километрах от поля сражения. 16 августа произошло столкновение под Марс-ла-Туром. Утром 17 августа король прусский и Мольтке прибывают на наблюдательный пункт на высоту у Флавиньи. Происходит только сбор войск. Сражение состоится только завтра. Мольтке в 2 часа дня 17 августа отдает диспозицию на 18 августа, и уезжает с королем прусским назад на 30 километров. Надо отдохнуть и изготовиться к трудному завтрашнему дню. Мольтке распоряжается образцово, но на 12 часов раньше, чем Наполеон. Естественно, он менее осведомлен, должен отдавать более условные распоряжения; получаются варианты, как они ни нежелательны: если неприятель останется у Меца, то делать одно, а если попытается отходить вдоль бельгийской границы — то делать другое.
Как можно понять из этого абзаца, требования к управлению приказами, иногда могут быть и выше чем директивами. Уж ситуационная осведомленность и работа разведки должна быть явно на высоте, что бы военачальник мог отдавать приказы в духе Наполеона. Судя по всему и работа средств связи должна быть на необходимом уровне, ведь если приказ невозможно доставить адресату, то в этом вообще отсутствуют какой-либо смысл.
Ситуация чем-то аналогична позиционному сражению. Казалось бы позиционные проявления уже признак упадка военного искусства, но требования по их ведению, зачастую, куда выше чем у маневренных.
Стоит сказать, что сам Мольтке, не смотря на директивный способ управления войсками, в этом смысле был гармоничным начальником который понимал цену как директиве так и приказу понимая, что необходим как один так и другой.
Конечно, бывают моменты, когда вмешательство высшего командования не только в оперативные, но и в тактические детали является совершенно необходимым. В августе 1870 г., при следовании 1-й и 2-й прусских армий на очень узком фронте (2 корпуса по одной дороге) к р. Саарс и многочисленных трениях на стыке между этими армиями, Мольтке самому пришлось войти в организацию марша обеих армий. В мировую войну, в августе 1914 года вся огромная 1-я германская армия имела в своем распоряжении лишь три дороги, которые сходились в гор. Аахене. Нужно было урегулировать движение войск по узким улицам этого города, назначить особого коменданта, составить такой расчет, чтобы войсковой поток шел в течение 4 суток днем и ночью, обеспечить на это время довольствие войск, которые тесниной города отрезывались от тыла, и т. д. Штаб армии, естественно, должен был войти в рассмотрение вопросов, обычно решаемых начальником дивизии иди командиром корпуса.
При проявлении непослушания на фронте Мольтке старший переходил сейчас же к форме приказа, начинающегося: "я приказываю…" и подписываемого прусским королем. Когда мы проглядываем историю войн 1866 и 1870 годов и наталкиваемся на такие редкие приказы, мы можем быть уверены, что Мольтке приходилось преодолевать какого-нибудь внутреннего врага, не считавшегося с авторитетом его директив (Фогель фон-Фалькенштейн, Штейнмец).
Судя по всему это самая гармоничная модель сочетания централизации и децентрализации которую мне доводилось видеть.
Ещё один аспект касается времени. Сам Свечин эту мысль излагает крайне скудно.
Умение давать директиву на много дней вперед и так, чтобы ее не пришлось сейчас же изменять и дополнять, отличает зрелость стратегической мысли.
На отдаваемые распоряжения надо смотреть, как на детонатор (взрыватель) энергии, имеющийся на вооруженном фронте; как известно, шашка пироксилина, зажженная спичкой, сгорает спокойно, а воспламененная капсюлем гремучей ртути, даст энергичный взрыв; способность различным образом детонировать свойственна войскам так же, как и всем взрывчатым веществам. Один метод распоряжений вызывает равнодушное исполнение, другой обусловит энергичный порыв. Нельзя установить общих правил, так как особенности условий и личностей каждый раз требуют применения особых приемов детонации.
Но даже из этой скудной мысли читается то, что директива, судя по всему, является инструментом более глубокого и масштабного планирования, чем приказ. Приказ же действует на близком времени и расстоянии тогда как директива, особенно хорошая, наоборот. И в принципе эта мысль, если она верна, хорошо объясняет почему в период мировой войны произошел сдвиг к централизации управления.
Позиционный характер конфликта, позволяет вышестоящему командованию хорошо прорабатывать свои планы и чему способствует наличие запаса времени и стабильность боевой обстановки. В таких условиях можно "планировать планы" с учетом даже самых мелких деталей, было бы желание. А так как большинство операций все равно никак операций все равно не приводят к радикальным изменениям на линии фронта, то будто бы "запаса" хорошего приказа более чем достаточно, тогда как директиве просто негде развернуться.
В маневренном конфликте ситуация противоположенная. Тут уже обстановка меняется быстро, а времени всегда не хватает и тут как бы не хотелось, а директива будет предпочтительнее. Тем более одна из проблем глубоко прорыва в том, что по мере его развития военная обстановка кардинально меняется и это обстоятельство уже никак в случае использования приказа не решается, тут годится только директива и приспособление.
Подводя долгожданный итог всех этих размышлений, что хотелось бы сказать.
То, что украинская армия столкнулась с "советизмом", не только и не столько потому что в ней много мобилизованных офицеров выращенных в жутком авторитаризме, который так и вылезает из них. Жесткость и централизация могут быть вполне себе реакцией на реалии позиционного конфликта в котором она участвует и сами его реалии заставляют систему стать такой. И тут исторический опыт Людендорфа более чем показателен.
Сама по себе централизация не обязательно является чем-то плохим и примитивным, наоборот, иной раз для управления приказами выдвигает требования куда выше чем к децентрализации.
Ну как минимум, после прочтения данного материала, читателю должен быть очевиднее тот факт, что не одними идеологическими нарративами данная тема разбирается и ситуация гораздо сложнее.