На этот раз ни одного перевода, только два новых стихотворения и пара стареньких, осенних, для равновесия, как раз сентябрю в масть. Времена нынче такие, что пишется тяжело Код Бродит по небу предвечный пастух
Звезды сгоняя в гурты и отары,
Странный - считать научился до двух,
Он не безумен, он попросту старый. Раз - перед ним расстилается тьма,
Два - загорается новое солнце,
Времен нет - только звезд кутерьма,
Сотня галактик кружится и вьётся. Счеты какие? Ему - ни к чему,
Кто не спешит - тот повсюду успеет.
Может быть, грустно так быть - одному?
Он не ответит - ведь он не умеет. Он создает все начала концов,
Не разрушает - а лишь превращает,
Он порождает творцов для дворцов,
После - их в пыль неизбежно стирает. В коде двоичном запишется мир -
Оригинал и его отраженье,
Пропасти в море - и горний Памир,
Право на смерть - означает рожденье. Бродит по небу предвечный пастух
Остановиться не может, не хочет,
Тьма или свет? Он считает до двух,
Прочное - рвется, вода камень точит. Жить От
На этот раз ни одного перевода, только два новых стихотворения и пара стареньких, осенних, для равновесия, как раз сентябрю в масть.
Времена нынче такие, что пишется тяжело
Код
Бродит по небу предвечный пастух
Звезды сгоняя в гурты и отары,
Странный - считать научился до двух,
Он не безумен, он попросту старый.
Раз - перед ним расстилается тьма,
Два - загорается новое солнце,
Времен нет - только звезд кутерьма,
Сотня галактик кружится и вьётся.
Счеты какие? Ему - ни к чему,
Кто не спешит - тот повсюду успеет.
Может быть, грустно так быть - одному?
Он не ответит - ведь он не умеет.
Он создает все начала концов,
Не разрушает - а лишь превращает,
Он порождает творцов для дворцов,
После - их в пыль неизбежно стирает.
В коде двоичном запишется мир -
Оригинал и его отраженье,
Пропасти в море - и горний Памир,
Право на смерть - означает рожденье.
Бродит по небу предвечный пастух
Остановиться не может, не хочет,
Тьма или свет? Он считает до двух,
Прочное - рвется, вода камень точит.
Жить
Откуда берется это желанье жить?
Всё вокруг твердит обратное - умри!
Где рождается эта несвоевременная бравада?
Забирают свободу мыслить,
дорогое хранить внутри,
В душу хрюкнут - "Так надо, браток,
так надо".
- Чего ж ты вцепился в здешние пустяки?
Какого черта не хочешь ты стать героем?
Ты что - у мамки один?
Один. А надо бы - три!
Ох, эти бабы! Прогнать бы их
перед строем!
Чего цепляешься? Или не хочешь в рай?
Там наши все.
- Мне к вашим? Страшнее ада.
Ну ты и лох! Ну ладно, давай, бывай.
Потом зайду.
- А может, давай - не надо?
- Откуда ты взял вот это желанье жить?
Зачем тебе?
- Да всё от того, что ветер
приносит вести и листья. Гонит за море птиц.
И в море жарким костром потухает вечер.
И нужно, нужно немного еще...
До всего
А до всего случится осень золотая, из птичьих жалоб, клёнов и берез,
и журавли, "случайно пролетая", помучают курлыканьем до слёз.
Зима придет, как вата, молчалива, утопит, заметет, захолодит,
придет белО, изысканно, красиво, сосулькой, Новым годом прозвенит,
придумает сто тысяч обещаний, что с этого вот дня и - навсегда,
поманит лаской, оттепелью странной, и снова понагонит холода...
Потом весна, надеждою неясной, когда мороз, а всё-таки капель,
лёд ведь вроде крепкий, но уже опасный, и поутру внезапная метель...
Дожди, дожди, совсем большие лужи, кого-то затопило, прорвало,
дрожат деревья, старый кот кот простужен, и паводком чего-то унесло...
И вдруг - апрель. Как финский нож, внезапен, и горек, как предчувствие любви,
из солнца, мать-и-мачехи и капель, из н-и-ч-е-г-о... Ну что же, вот, лови!
Осенины
Осень. Сутками дождик льёт
И всё чаще слышно ворон.
В чай горячий добавить мёд
На обед сварить макарон
С сыром, маслом... Нырнуть под плед.
Осень - желтые холода,
За душой и полушки нет,
А тоска, **ка, есть всегда.
Осень - тощенький календарь,
До морозов остались дни,
Новый век придет и январь,
Только их не жди, не гони:
Потому что уходит год,
И шагренева шкурка дня...
Знаю, к счастью есть теплоход,
Но билета нет у меня.
НепоДзензурное традиционно тут:
https://vk.com/public199851025
или тут
https://old-venefica.livejournal.com/
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях