Алексей Раждаев начинал свою музыкальную деятельность в барнаульской группе ДЯДЯ ГО, потом стал гитаристом ТЕПЛОЙ ТРАССЫ, играл с Романом Неумоевым, Ником Рок-н-Роллом, Гаврилой Лубниным. Поговорили с Алексеем о рок-музыке 80-х и 90-х в Сибири, питерском и московском периодах жизни.
Расшифровка видеозаписи интервью с Алексеем Раждаевым, гитаристом группы ТЕПЛАЯ ТРАССА 28.08.2025. Часть 1.
- Алексей, традиционно всем нашим гостям мы задаем вопрос: с чего и когда началось твое увлечение музыкой?
– Это было очень давно. Я жил на севере в Норильске, и было мне, наверное, лет 10-11, может, даже 12, когда у меня появилась гитара. Видимо, я сам попросил родителей, чтобы мне ее купили, – уже смутно помню. Годы были еще советские. Играть никто не умел. В музыкальную школу опоздал по возрасту (тогда нужно было в семь лет поступать), и родители наняли мне репетитора. Занимался исключительно классической музыкой. Постепенно занятия с репетиторами сошли на нет, началось «саморазвитие», как у всех: снимал песни разных групп конца 70-х и самостоятельно играл на гитаре – я даже точно не вспомню, какие. Советский рок такой типа «Там, где клен шумит...»
В Норильске я прожил до конца школы, и после отъезда больше туда не возвращался. Сначала уехал поступать в Москву, не поступил, пошел в армию. В это время на рок-горизонте появились до сих пор известные и, я бы сказал, великие группы: ВОСКРЕСЕНЬЕ и МАШИНА ВРЕМЕНИ. К тому моменту их уже устойчиво слушали. «Костер», «Музыкант» – эти хиты все помнят до сих пор.
Потом армия закончилась, я вернулся, и в 85-м году очутился в Барнауле, где, собственно, ничего не предвещало музыкальной карьеры. Женился, пошел работать на завод, ребенок родился – все, как у всех. Но в какой-то момент познакомился с барнаульскими ребятами-художниками. Было у нас объединение «Тихая мансарда». Забытое, но сейчас про него пишут книги. В это объединение входили замечательные люди: Юра Эсауленко, Саша Маркин, Леха Чеканов... Неплохие художники, очень талантливые. Я вошел в эту «группировку» как музыкант со своими песнями…
В то время молодежные центры перед киносеансами практиковали мероприятия – звали музыкантов, художников, устраивали выставки… Все это проходило в рамках развития молодежного комсомольского движения. Где-то в 86-87 году на одном из таких мероприятий я познакомился с Женей Чикишевым – лидером и создателем группы ДЯДЯ ГО. Как два гитариста мы очень быстро нашли общий язык: поиграли всякого-разного и решили, что надо делать музыку вместе. Ну и с 87-го года я начал музицировать в группе ДЯДЯ ГО. Это мой первый официальный коллектив, самый любимый, конечно. Очень много мне все это дало. Невероятно много: культуру музыки, культуру репетиции, культуру общения. Кто знает ДЯДЮ ГО, в курсе, что группа была достаточно уникальная для того времени. Акустический рок, такой барокко-рок, как его называли музыкальные критики. Это был полностью акустический состав, практически без электрических инструментов: где-то с 87-го по 92-й год – до выхода альбома «Картинник», который записали в 94-м.
В то время у нас случилось много замечательных фестивалей, поездок… Мы даже участвовали в «Рок-акустике» в Череповце. Просто невероятный состав: Ник Рок-н-Ролл, Янка, Летов – все в акустике, вплоть до ЧАЙФА, АЛИСЫ и Майка Науменко. За четыре дня мы перезнакомились с огромнейшим количеством народа. Музыкантами, которые на тот момент уже были звездами и гениями, а мы были еще такие «мальчики из Сибири». «Пинка» нам это дало хорошего, конечно.
После фестиваля случилась веселая история проживания в Москве около месяца. По крайней мере, я там задержался, а Женя Чикишев умудрился ускакать домой. Мы шли по Арбату с Ником Рок-н-Роллом по заснеженному городу, и Жека в какой-то момент развернулся, убежал в метель и через три дня очутился в Барнауле. Не выдержал энергетики, наверное (смеется). Очень много было в то время всяких алкогольных веществ, отравляющих организм, конечно… Все это длилось, пока я не начал часто ездить в Москву и Питер в девяностые. Наверное, в то время как-то и отдалился от коллектива…
Мы однажды посчитали, через ДЯДЮ ГО и ТЕПЛУЮ ТРАССУ вообще по человек 30-40 прошло. Не то чтобы ротация состава была, но постоянное обновление, постоянные поиски. И в творческом плане у Жени тоже менялась эстетика группы, музыка…
По ряду причин, о которых умолчу в интервью, я в Сибири не особо нужен был и потихоньку с конца девяностых жил то в Питере, то в Москве.
90-е годы в Питере были абсолютно нетворческие, хотя варился я в очень хороших кругах. Был момент, когда довелось поработать с Гаврилой Лубниным, известным в Питере и вообще в России художником и музыкантом. Он умер два года назад – покончил с собой. Для меня было счастьем сыграть с ним несколько концертов, ну и просто дружить. Каждые пять метров, когда с Гаврилой гуляешь по Питеру, останавливаешься, тебя с кем-то знакомят, потом выясняется, что это какая-то очередная легенда, ну, или та, которую ты знаешь, – Гаркуша, Гребенщиков… Лубнин познакомил нас с массой людей.
Гаврила – абсолютно самобытный музыкант. Ему, в общем-то, никогда не нужен был состав. Просто так получилось, что два концерта мы с ним сыграли, даже три. Один из них – достаточно известный: в знаменитом питерском клубе «Манхэттен».
А так в Питере было очень тяжело жить по ряду причин. Город абсолютно не мой оказался, болото это засасывало, и к началу двухтысячных я понял, что надо оттуда выбираться. Мы созвонились с Вадиком Макашенцем, я ему даже тогда пожаловался на свою горькую судьбу. Вадик сказал: «Приезжай, в Москве все хорошо, мы все теперь здесь живем». Ну я и приехал, сначала вроде ненадолго.
У меня был товарищ Эрик Флешнер, очень веселый еврейский музыкант. Пытались мы с ним какой-то проект замутить, но он быстро занялся другими делами, потом уехал в Израиль. Его заслуга, что он меня вытащил из питерского болота в наш московский рай (смеется). И потихоньку в Москве все как-то зашевелилось – я здесь всегда чувствовал себя лучше. Барнаул – отдельная тема.
А с какого-то года совершенно незаметно я оказался в ТЕПЛОЙ ТРАССЕ. Там была ситуация: группа не то чтобы распадалась, но у басиста родился ребенок, двое гитаристов занялись своими проблемами, проектами… И мы с Шао решили просто поиграть вдвоем песни ТРАССЫ в акустике. Видимо, это как-то пробовалось раньше с Талоновым, но в основном, я так понимаю, ТРАССА была в электричестве. Причем электричество достаточно мощное и злое. Ясно, что это был какой-то временный шаг, но затянулся он на 15 лет. Попробовали, съездили на одну гастроль, не помню, то ли в Рязань сначала, то ли в Казань…. Объездили несколько городов, всем понравилось, нам понравилось, ну и я остался в группе, сам того не ожидая.
Еще с 90-х я дружил с ребятами из ТЕПЛОЙ ТРАССЫ: с Вадиком изначально, с Леней, Ветераном и с остальными – чуть попозже. Но не думал, что я там буду играть, не считал это своей музыкой, наверное. Но все продолжается до сих пор. Вы, Мария, наблюдали в этом году наш приезд. Я теперь, как герой рок-н-ролла, играю шесть песен в акустике и иду отдыхать, остальные бедолаги-музыканты отдуваются там еще часа полтора. Ну, они молодые, им можно (смеется).
Параллельно со всем этим случился шикарный момент в моей жизни. Я не ожидал, что когда-нибудь буду играть с Романом Владимировичем Неумоевым. Там была смешная история. Вы просили смешных историй – это одна из них: когда меня купили (смеется). То ли продали, то ли купили... У нас был концерт в Петербурге. ТЕПЛАЯ ТРАССА играла в электричестве. Я как акустический гитарист тоже принимал участие в электрическом составе, хотя уже немножко пытался от этого отходить, потому что меня все время забивали звуком.
Приехал Ромыч один, без музыкантов, послушал. Всем известно, что он гитарист своеобразный: у него гитара перевернута, рука перевернута, никто так не умеет… В общем, он подошел к Лене, Вадику, Ветерану, сказал: «Одолжите гитариста». Я в недоумении говорю: «Рома, я, конечно, очень люблю твои великие песни, все мы на них воспитаны... Но как без репетиции?» Тут Ромыч сказал сакраментальную фразу, что гении вообще не репетируют, гениям это не свойственно. Я подумал: действительно, зачем гению репетировать? Пошел, сыграл с ним, и Ромыч стал меня подтягивать играть к себе. Я не был участником группы, во всякие рок-энциклопедии вошел не как участник ИНСТРУКЦИИ, но как часть проекта. Владимирович все время меня упоминает в своих опусах, у него много литературы и всяких разных интервью по этому поводу.
- А в записи альбомов ты участвовал?
– К сожалению, нет. Была одна попытка. Мы приехали в Печоры к Ромычу с московскими музыкантами. Пытались именно в Печорах что-то записать, но не срослось. А так… мы с Ромычем достаточно много покатались.
В тринадцатом году ездили на большие гастроли в Украину. Гастроль была та еще. Притом что все очень любили песни Ромыча и Летова, Янку просили, но в конце выползали какие-то люди провокационного плана. Причем это было от Донецка до Киева... Потом еще в Сибирь съездили. В общем, Ромыч подтягивал меня на свои концерты в полуакустическом составе.
В прошлом-позапрошлом году играл с Ником Рок-н-Роллом… Мы очень давно дружим еще с Череповца, с «Рок-акустики» 91-го года, но как-то ни разу не играли вместе. А тут он вызвонил меня, говорит: «Надо в акустике попробовать сыграть». Мелодекламация всегда была модная, но сейчас этот стиль как-то реанимировался. Мы попробовали в одном клубе, в другом, Ник загорелся: надо писать. Уже все было на мази, даже практически нашлись спонсоры, но потом Коля, как известно, сильно приболел. У него в прошлом году было много операций. В итоге, я так понимаю, альбом он записал, но это, скорее, компиляция, сборка лет за 10 разных записей, сведенных воедино. Ну, даст Бог, еще получится.
Ромыч, соответственно, затих в своих Печорах и больше не вылазит оттуда. Бывают только достаточно редкие концерты с ТЕПЛОЙ ТРАССОЙ…
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь!
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: