Во время разговора все подошли ближе к ним. Лонг удивился, что никто не вмешивается в разговор, потом понял, что это должен быть выбор только самого Кира. Дашка прижала руку к губам, вспомнив, как удивлялись Фани и Мерц, когда Кьяр её инициировал.
– Почему же у меня так легко прошла инициация?
– Не знаю, сам удивлён, – рассеянно ответил дрен, потом улыбнулся ей, – может, потому что ты не из этого мира? Понимаешь, возможно у тебя есть гены высокой устойчивости к резкому изменению метаболизма, да и гормональный статус женщин очень адаптивен к внезапным переменам.
– Хм… Изменение расы, это не изменение продолжительности жизни, причем тут гормональный статус? А вот гены! Думаешь, гены высокой устойчивости к резкому изменению метаболизма у меня доминантные? Странно, может это и так. Я никогда не болею вирусными инфекциями, никакими даже во время эпидемий, и в моем роду по маминой линии никто не болел вирусными заболеваниями. Судя по рассказам мамы – проговорила Дарья.
Роун и Фани, слышавшие этот разговор, мгновенно оказались рядом и обняли Дашку, а Фани пробормотала:
– Правильно, гатанги тоже никогда не болеют вирусными инфекциями.
– Вот уж не думаю, что она нуждается в утешении, – пробурчал Мерц, переглянулся с другом и вышел из комнаты.
Он вернулся с чашкой, в которую был насыпан порошок из каких-то трав, затем надрезал руку Кира, и несколько капель крови стекло в чашку. Мерц кивнул гатангам. Каждый отдал часть своей крови в чашу с травами.
– Кто твои родители? – сурово спросил Лонг. – Кому послать сообщение о твоей смерти? Вдруг твоё сердце не выдержит боли? Я когда-то в дневнике одного воздухоплавателя читал, что при инициации людей гатангами боли бывают такими, что некоторые не выдерживали и умирали.
– Я дитя Храма, поэтому никому ничего посылать не надо, – спокойно ответил Кир.
– Ронг, беги за целителем и побыстрее! – велел Кьяр и кивнул Киру. – Приступай! Ты должен это выпить.
Гатанги и побратимы разбрелись по диванам и креслам и замерли. Мерц долил чашу водой, и Кир бесстрашно всё выпил и сел в кресло. Почти час он сидел нормально, потом его скрутила жестокая судорога, и он упал, задыхаясь и хрипя. Мерц и Кьяр подняли его и вынесли в одну из комнат.
– Мы теперь ничего не сможем сделать, – сообщил всем вернувшийся Кьяр. – Надо ждать.
– Я хочу тоже, – выдохнул Стак. – Ребята. Я смогу! Я не слабее Кира. Неужели вы думаете, я не смогу? Мне никто не верил, что я стану лётчиком, но ведь стал! Я смогу. Пожалуйста!
– Хотенья мало! – осадила его Фани. – Ты что, не видел? У Кира редкий дар, это говорит об особенностях генотипа. Часто именно эти особенности позволяют снять первый удар боли при трансформации. Ты знаешь, сколько людей погибло, пока не поняли, что нельзя получить, если природа не дала?! Так что, успокойся.
– Тогда я сам! – с этими словами Стак выбежал из гостиной.
– Его надо остановить, – Дашка тронула Кьяра. – Этот бешеный, зачем-то бегал в Храм Дождя и довёл там жрецов до белого каления.
– Успокойся! Перебесится и вернётся, – отмахнулся Кьяр, прислушивающийся к стонам, раздававшимся из-за двери.
Вошли Ронг и целитель, притащивший здоровенный короб на колесиках с препаратами и приборами. Целитель сразу направился в комнату, где стонал от боли Кир. Больше никто никуда не пошёл, все ждали, чем закончится эта инициация. Вечером целитель вывел в гостиную уже желтоглазого Кира. Гатанги заулыбались. Это же счастье, когда член силта стал таким же, как они.
– Я тоже вас люблю, – вдруг сказал Кир.
– Надо же! Ты почувствовал нашу любовь и радость? – спросил Мерц.
– А что, вы не чувствуете друг друга? – брови Кира взлетели. – А я чувствовал, как вы переживали из-за боли, которая так меня терзала. Это мне помогало не кричать.
– Нет, это твой дар! – улыбнулся Мерц и повернулся к Кьяру. – А вот мне какая мысль пришла в голову…
Договорить он не успел, так как хлопнула дверь, и в комнату вошёл белый, как мел, Стак. Он посмотрел на всех и сообщил:
– Я отдал в Храме, что было мне дороже всего. Мне обещано исполнение желания. Вот! – с этими словами он содрал с себя всю одежду.
– Ну, дypaк! – прошептал ошеломлённо Бат, а девушки испуганно пискнули.
– Я буду гатангом! – воскликнул Стак, подошёл к зеркалу и грохнулся в обморок.
Мерц нервно заметался по комнате.
– Ну, что угодно я мог предположить, но такое?!
– А я вообще не представляю, как это возможно сделать? Лишить всех признаков пола и без единого шва и признаков операции, да ещё за такой промежуток времени, – бормотал приглашенный целитель.
Ронг восхищённо щёлкнул языком.
– Мерц! Помоги же этому ненормальному!
Мерц, посмотрел на дрена. Кьяр кивнул и тронул Стака за плечо.
– Поднимайся. Горе ты наше!
– Что теперь будет? – Стак оглядел себя и застонал.
– Да кто же знает? Мерц, конечно, даст тебе свои препараты, но мы теперь ни в чём не уверены, – Кьяр вздохнул. – Будет невыносимо больно. Даже и не знаю, как ты справишься с этим!
Мерц принёс мерзкого вида чёрно-зелёный комок.
– Съешь это и учти, тебе поможет только древняя кровь, – он повернулся к Ден. – Помоги этому горе-новатору!
Пока Стак жевал и давился комком, к нему скользнула Ден и, вскрыв вену на запястье, поднесла руку к губам «экспериментатора», тот нерешительно смотрел на тёмную струйку крови, сбегавшую по руке.
– Ты что тянешь?! – возмутилась Ден.
Сделав несколько глотков, Стак скорчился от судороги, а потом упал и застыл. Ден дёрнулась ему помочь, но Кьяр её удержал.
– Я читал, что при такой активации заблокированных генов и перестройке физиологии бывает каталепсия от двенадцати часов до суток.
Мерц бережно положил юношу на диван. Взволнованный целитель нерешительно пробормотал:
– Понимаете, если я приблизительно понимал, как помочь вашему Киру, то в этом случае… М-да, даже и понять не могу, как это сделали. Храм никогда не разглашает свои методики. Попробуем обезболивающее?
– Опасно, – возразил Мерц, – я тоже не знаю, что с ним делали в Храме.
Все сидели и ждали. Стак зашевелился и закричал, а потом опять застыл. Целитель подошёл к Стаку, осмотрев того, сообщил:
– Плохо, у него кровавая испарина. Принесите простыни и салфетки! Скорее, он мочится кровью.
Девушки притащили всё, что требуется, помогли сменить кровавые простыни. Мерц осмотрел лежащего без памяти Стака, осторожно обтёр его влажными полотенцами и прошептал:
– Ждём. Ничего нельзя сделать. Будем ждать.
Они просидели всю ночь у бездвижного и бледного Стака. Периодически Стака рвало кровью. Его поддерживали, чтобы тот не захлебнулся, умывали, но он так и не приходил в сознание. Никто не решился зажечь свет. Под утро всё вздрогнули от звука чужого голоса.
– А почему у вас так темно? – спросил нежный женский голос.
– Кто пустил чужого?! – рявкнул Лонг. – Не хватало нам чужих глаз!
– Это не чужой! – захохотал Мерц. – Свет включите!
Он и Кьяр подбежали к дивану, на котором лежал Стак. Все остальные молча переглядывались так как никак не могли проснуться.
– Ну что? – нежным голосом опять спросил Стак. – Ничего не получилось? Какой же я лопоухий! Ладно, надо посмотреть, кто я теперь?
Он встал, сбросил покрывало в пятнах крови и пота, подошёл к зеркалу и рухнул в очередной раз на пол без сознания. Никто ему не помог, потому что гатанги и рейнджеры хохотали обнявшись. Ронг повернулся к женщинам и облизнулся.
– Девочки, у вас новая подруга. Такая хорошенькая! Мм...
Гатанги взволнованно переглянулись.
– Я же хотел стать гатангом! – простонал очнувшийся Стак.
– Ага, – радостно подтвердил Ронг, – а стал гатанги.
Хохот разбудил мирно спавшего Кира, тот сонно потянулся, увидел Стака и, ошеломлённо потрогав его грудь, сказал:
– Вещь! Как у девок! – потом скользнул взглядом вниз и взвизгнул.
Хохот усилился, Лонг устало пробасил:
– Всё, давайте спать! У меня из-за вас уже вся система нервная.
Это замечание вызвало ещё больший приступ веселья, и все стали расползаться по своим комнатам. Лонг проследил, чтобы рядом со Стаком остался целитель.
Через пару часов Мерц разбудил Кьяра.
– Вставай! Стак плачет, не говорит ни мне, ни Ден, что с ним.
– А целитель?
– От него толку мало, сам чуть не плачет из-за того, что ничего не понимает.
Кьяр поцеловал Дашку:
– Даш, пойди разберись! Тебе он скажет, ты же, как никак его, в смысле, её сестра.
– А что Мерц? – Дарье было очень неохота вставать.
– Иди-иди, нечего валяться! – сердито проворчал Мерц, – Твоя сестрёнка плачет.
– У-у, вредный! – и Дашка пошла к плачущему Стаку.
Она пристроилась рядом с бывшим пилотом и обняла его.
– Можно я буду звать тебя Стаки? Стак – это уж очень мужское имя.
– Да зови, как хочешь! Дашка, у меня беда! Целитель не понимает, а я не могу, не хочу ему сообщать подробности.
– Не поняла! – Дарья окончательно проснулась и тревожно осмотрела новоявленную гатанги. – Не тяни, что случилось?
– У меня, наверное, разошлись какие-то швы, – новоявленная гатанги всхлипнула и слёзы ручьём потекли на её щёки. – Кровит, и всё внутри тянет. Грудь надулась, прикоснуться больно. Может что-нибудь выпить?
– Где? Покажи! Не бойся, я сумею помочь.
– Ты что, не понимаешь? Там! – Стак покраснел. – На новом месте… Ну на совершенно новом! Шхас! Настроение странное, ужасное!
Дашка посидела, переваривая услышанное, потом прошипела целителю:
– А что, у вас в школах не изучают физиологию женщин?
– Так вот что это! – Целитель, услышав это, всплеснул руками и забормотал. – Я-то, не понял сразу. Вот ведь бестолковый, а Жрецы… Вот мастера! Просто сказка! Ведь у меня ничего с собой нет. Я же не знал, что это – полная трансформация. Только теперь понял, что за процессы вы активировали. Теперь понятна и его каталепсия. Понимаешь, ведь все организмы генетически бисексуальны, но…
Дашка устало хмыкнула:
– Вот что, я поищу прокладки, а ты не мне, а ему всё расскажи, про физиологию женщин.
– Ага, мы тоже послушаем! – рядом оказался Кьяр и Мерц, – Нам тоже интересно.
– Ну, лопоухие! – фыркнула Дашка и ушла искать обещанное. Она нахмурилась, услышав изумлённый вскрик гатангов: «Что?!», и рыдания Стаки.
Вернувшись, она выгнала плачущую Стаки в ванную, сунув ей в руки прокладки и чистую одежду, и вопросительно уставилась на своего гатанга.
– Дашка! – прошептал ей в ужасе Кьяр. – У людей, это раз в месяц. Представляешь, как женщинам людей это приходится переживать!
– Да неужели? –она заинтересованно взглянула на него. – А у нас? Я теперь вроде не человек, и? Я ведь давно ломаю голову, что с моим циклом.
– Ох, прости! – Кьяр целовал её и бормотал. – Ну, прости меня, балбеса! Забыл сказать! Я старался управлять им очень мягко.
Дашке пришла в голову невероятная мысль, и она спросила:
– Управлять? Ты управлял моим циклом? Ну-ка, расскажи мне, любимый, это что же, я и забеременела по твоему желанию?
– А по чьему? – Кьяр искренне удивился. – По-твоему, что ли?
Дарья, вытаращив глаза, глотала воздух, потом пролепетала:
– Интересно! Это что же, у гатангов этим руководит мужчина?
– Конечно! Мы, собственно, этим и отличаемся от людей. Этому учатся. Да, кстати, у гатанги цикл длится полгода, – он поцеловал её, не понимая, почему она так разволновалась.
– Это я понимаю, – прошептала его гатанги. – При такой продолжительности жизни, это естественно, но беременность… Нет! Я просто не понимаю, я же видела, что и ты наслаждался.
– Конечно, наслаждался, но девочка, ты же испытала такие нагрузки, что беременность была бы добавочной нагрузкой, с которой организм мог и не справиться. Не волнуйся, я всё рассчитал!
– Рассчитал? – Дарья покраснела, как варёный рак. – Рассчитал?!
– Будет тебе! – Кьяр не понимал её волнения. – Всё же нормально! Я просто придержал твою овуляцию, но потом надо же дать организму отдохнуть.
– Отдохнуть говоришь? А как же беременность? – Дарья то краснела, то бледнела.
– Ну что ты вскинулась? Здесь же Храм Дождя! Поэтому краткая, а не полная беременность. Это поможет мне легче влиять на твой цикл в течение лет двух.
– Обалдеть! – Дашка с трудом переваривала услышанное. – Обалдеть!
– Я очень волновался, ты ведь слишком молода для деторождения, – прошептал он ей, целуя ее волосы.
– Я молода?! Ну, знаешь! А как же Ден? – Дашка раздумывала обидеться или нет.
– Не путай кислое с пресным! У Ден – древние гены в активном состоянии, а ты… Ты же, девочка, и я… Вот я поэтому очень старался, чтобы беременность произошла в нужном месте, – Кьяр всегда считавший себя тем, кто учит Дашку, впервые растерялся, потому что его гатанги смотрела на него со странной нежностью.
У Кьяра перехватило дыхание, так смотрят матери на своих детей, потом это выражение мгновенно исчезло и появилось незнакомое выражение печали. (Что за женщина, с ней, как на вулкане, никогда не знаешь, что произойдёт и о чём она думает?!). Он, на всякий случай, взял её руки в свои, телесный контакт облегчал понимание.
– Нет-нет! Все нормально! Просто на Земле мне уже бы внушали мысль, что я и так затянула с рождением ребёнка. Я бы была из поздно родящих, – Дарья вдруг всхлипнула и прижалась к нему. – Хорошо, что ты есть! Господи, я такая счастливая!
Мерц умилился, не часто их Рыжую можно увидеть такой трогательно-беззащитной. Кьяр заворожённо поцеловал её, но Дашка так ответила на поцелуй, что он заподозрил, что она его разыгрывает. Видимо поэтому, его язык выдал неожиданное, для него самого:
– Не удивлён!
– Это почему же? – Дашка дерзко вскинула голову.
Мерц ущипнул друга, но Кьяр кротко продолжил:
– Могла бы и сама додуматься. Ты же из мира короткоживущих, не реализованных. У тебя и всех женщин твоего мира генетика направлена на размножение, как, впрочем, и здесь, – сказал и удивился сам себе, ведь он её дразнит.
Дарья сердито сопела, в поисках ответа, теперь Кьяр толкнул друга, и Мерц, поддерживая его, добавил:
– Жуть! Как люди это терпят? Кролики какие-то.
Кьяр начал говорить, умильно улыбаясь:
– Дашута, а в твоём прежнем мире были кролики? Это такие пушистенькие, с длинными ушками зверьки и их…
– Сами вы с ушками! Я не кролик! И люблю, потому что люблю! – обозлилась Дарья и выскочила из комнаты. Налетев на Стаки, она рявкнула. – Что ты ревёшь?! Сам захотел стать, как Ден, а она гатанги, между прочим.
– Дашка?! – Стаки всхлипнул. – Ты чего вредничаешь?
– Прости! Это я от нервов. У тебя это раз в полгода будет, а не раз в месяц.
– Правда? – Стаки счастливо заулыбалась. – А то целитель меня перепугал, жуть. Даш, тянет низ живота. Что делать? Слушай, а это у всех женщин, или только у меня?
– Покувыркайся, поможет. Это есть у всех, но проходит по-разному.
– Это точно, – подошедший к ним Мерц взял за плечи Стаки. – Ты бывший летун, у тебя ленивое тело. Поэтому не обессудь, придётся тяжко, особенно в такие дни. Тело долго будет привыкать, а сознание ещё дольше.
– Что значит ленивое?! – возмутилась Стаки. – Я пилот! Я ведь и баты готовил к полёту и дирижабли. Ты что это из меня слабака делаешь? Знаешь, как трудно во время полёта, анализировать состояние гондолы?! Попробуй полазить по гондоле.
– Но, теперь ты будешь редко летать. Зато много ходить и бегать, – улыбнулся Мерц.
Целитель вздохнул, он видел, что Мерц, вроде самый ответственный, просто дразнит молодую гатанги.
– Вот что, деточка, пошли-ка, выпьем немного чая с травами, которые успокоят тебя и расслабят. А ты, Мерц, вместо того чтобы вредничать, все расскажешь ей о физиологии гатанги и научишь, какие средства использовать, чтобы ей было комфортно в такой период. С подробностями! Но так, чтобы не перепугать.
– Ещё чего, пусть девчонки рассказывают. Утром встанут и всё опишут в подробностях, – огрызнулся Мерц. – Почему это я должен?
– Нет, дорогой, именно ты, потому что психологически эта гатанги всё ещё молодой паренек. Ты целитель и должен понимать, что у девочки стрессовое состояние! – нахмурился целитель и потащил их за собой в комнату Лонга.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: