Вокзал был полон жизни. Сквозь зал ожидания катились чемоданы на колёсиках, торопливо стучали каблуки по плитке, звенели детские голоса, а из динамиков раз за разом доносились сухие объявления о задержках и прибывающих поездах. Где-то на втором этаже над залом пахло жирными пирожками, кофе и немного железной пылью, которая всегда оседает на старых стенах станций.
Зима обнимала здание сквозняком — двери открывались и закрывались, впуская ледяной воздух, и люди плотнее кута́лись в шарфы, ускоряли шаг. Почти все куда-то спешили, словно сам воздух здесь был пропитан нетерпением.
Лишь один человек не спешил.
В углу, на старой деревянной скамейке, сидел мужчина преклонных лет. На коленях — тёмный кожаный чемодан, давно потерявший блеск, но всё ещё крепкий. Пальто аккуратно застёгнуто, шапка лежала рядом. Он сидел прямо, сдержанно, но в его взгляде было что-то тяжёлое, печальное.
Это был Павел Семёнович. Когда-то — машинист тепловоза, человек железной дороги, который полжизни провёл в пути. А теперь — старик, чей путь словно остановился вместе с годами.
Он приходил на вокзал часто. Соседи не понимали: зачем? Ведь поездов ему больше не нужно, родных почти не осталось, дети живут далеко, звонят редко. Но Павел Семёнович всё равно садился в трамвай и ехал сюда.
Для него вокзал был местом памяти. Когда-то они с женой — Валентиной — любили ездить к её сестре в деревню. Всегда зимой. Она надевала длинное пальто с меховым воротником, брала с собой корзинку с пирогами и вечно смеялась, что вокзал — это «ворота в приключение». А он шутил, что эти ворота всегда пахнут рыбой и соляркой.
С тех пор прошло больше десяти лет. Валентины не стало внезапно, и вокзал стал единственным местом, где Павел Семёнович ощущал её присутствие. Ему казалось, что стоит только поднять глаза — и он увидит её в толпе: с тем самым лёгким шагом, с доброй улыбкой, с глазами, в которых всегда горел свет.
Сегодня он снова пришёл. На улице было минус двадцать, мороз хрустел, но внутри вокзала было тепло и шумно. Только его сердце оставалось холодным.
Он сидел и смотрел на людей. Молодые парни с наушниками, девушки с чемоданами, семьи с детьми. У каждого — своя дорога, своя история. А у него дорога давно оборвалась.
Вдруг к нему подошёл молодой парень — лет двадцати пяти, с рюкзаком за спиной. Он остановился прямо напротив и посмотрел внимательно.
— Дедушка, вы не заболели? — спросил он.
Старик вздрогнул, будто его выдернули из воспоминаний. Поднял глаза, и в них мелькнула виноватая улыбка.
— Нет, сынок, не заболел. Просто… жду.
— А какой у вас поезд? Может, подсказать?
Павел Семёнович опустил взгляд на чемодан и на мгновение замолчал.
— Знаешь… я никуда не еду. Привычка осталась. С женой мы всегда приезжали сюда. Она любила дороги… А теперь я прихожу один. Сижу и смотрю. Так легче.
Парень замялся. Он ожидал услышать что угодно, но не это. В груди защемило.
— Пойдёмте, я угощу вас чаем, — вдруг сказал он.
Старик удивлённо приподнял брови.
— Зачем?
— Просто так.
Они подошли к киоску. Парень купил два стакана горячего чая и булочку. Старик осторожно взял свой стакан, согревая озябшие пальцы. Пар от чая поднимался вверх, а глаза Павла Семёновича неожиданно заблестели.
— Спасибо, сынок. Знаешь, иногда не чай согревает, а люди. Ты первый за много лет, кто подошёл. Увидел.
Парень улыбнулся неловко.
— Просто… нельзя так сидеть одному. Я вспомнил своего деда. Он тоже часто любил говорить про «дороги».
Они присели на лавку рядом. Павел Семёнович рассказывал про молодость, про то, как водил поезда, как они с Валентиной ездили зимой к её сестре. Голос дрожал, но светился теплом. Парень слушал внимательно, как слушают только близких.
В какой-то момент старик сказал:
— Я всегда думал, что вокзал — это место расставаний. Но Валя говорила: «Нет, Паш, это место встреч. Тут люди находят друг друга». И вот сейчас я понял: она была права.
Парень опустил глаза, чтобы скрыть, как его тронули эти слова.
Объявили посадку на его поезд. Он встал, поправил рюкзак.
— Мне пора.
— Иди, сынок. Дорога ждёт, — сказал старик. — А я ещё немного посижу. Сегодня мне уже хорошо. Сегодня я не был один.
Они пожали друг другу руки. Парень пошёл к выходу, но всё время чувствовал — за его спиной осталось что-то важное. Не просто человек, а маленький огонёк тепла в холодном мире.
А Павел Семёнович ещё долго сидел на лавке. Он смотрел на толпу и вдруг впервые за много лет почувствовал лёгкость. Как будто Валентина снова была рядом и улыбалась.
И он шепнул почти неслышно:
— Спасибо, Валя… за то, что послала мне сегодня этого парня.