Виктор Винничек
роман
В память о нашей юности.
«Ну и пусть,
Будет не лёгким мой путь
Тянут ко дну боль и грусть
Прежних ошибок груз».
Юрий Лоза.
КНИГА ВТОРАЯ.
Глава 7. Долгая дорога Виктора домой.
Виктор залез на верхнюю полку в плацкартном вагоне, и сразу уснул под монотонный стук колёс скорого поезда, не смотря на шум в вагоне. Проснулся он ночью, когда поезд уже ехал по России, и больше не уснул. Пока ехал до Москвы, в голове Виктора пробежала вся его короткая жизнь, с того момента, как он помнит себя. Жизнь с папой и мамой, родственниками отца в доме дедушки на красивом хуторе. Рождение сестры. Как мать уговаривала отца, на предложенный ему перевод, на станцию Бастуны. Ей не нравилось подчиняться свекрови, она захотела сама стать хозяйкой. Жизнь больше года семьи в тяжелейших условиях, когда четыре человека почти полгода жили в комнате площадью двенадцать метров квадратных без всяких удобств. И как следствие болезнь годовалой сестры и тяжелая болезнь матери. Как отец на него, четырёх летнего ребёнка, оставлял годовалую сестрёнку. Как однажды, когда у сестрёнки заболел животик, и он по своему детскому понятию лечил её скипидаром. Как в четыре года он чуть не погиб от нападения гуся. Как получили хорошую по тем временам квартиру. Как его забрал после этого к себе дедушка, но в это время он уже жил в деревне. Как из-за неуживчивого характера матери, семья снова переехала, на сей раз в квартиру с худшими условиями на станцию Рожанка.
Как мать из-за своей глупости пошла на поводу не компетентного врача, и против воли ребёнка, сделала операцию, удалив тому здоровые гланды, у коновала хирурга в железнодорожной поликлинике города Лида. После неё он выжил, благодаря лишь профессору-хирургу в Минской железнодорожной больнице, которому удалось остановить кровотечение. Но иммунитет был уничтожен. В восемь лет он заболел тяжёлой формой ревматизма, и получил тяжелейшие осложнения. Он не мог самостоятельно ходить, его выносили на улицу на руках, у него кроме суставов воспалилась сердечная мышца, наступила сердечная недостаточность. И когда врачи уже от него отказались и давали не благоприятный прогноз, если выживет, то останется инвалидом на всю жизнь. Виктора вылечили его двоюродная бабушка с её травами и отец, который исполнял по телефону полученное от неё лечение. Потом тяжёлая жизнь среди детей поляков и детей уголовников в криминальном районе станции. Белорусов и русских в районе было мало. Ежедневные драки с несколькими мальчиками сразу, сделали из мальчика со временем настоящего бойца подростка. Потому что мальчика никто даже не пытался защитить. Один раз, когда он пожаловался родителям, что его избили. Мать накричала на ребёнка, что он встрял в драку, надо быть хитрее, и вовремя убежать. К этому времени у матери из-за постоянной болезни, совсем сдали нервы и у неё к тому же сложился скверный характер. Она заставила отца добавить за драку. Однажды когда ему было двенадцать лет, и его пять ребят в драке прижали к забору. Это увидела его девятилетняя сестра, она не думая, пролезла через дырку в заборе, и стала в пару, словно разъярённая кошка на защиту брата. Виктор любил свою сестру Аллу и очень испугался, что ребята поранят её. Тут у Виктора открылось второе дыхание, и он по очереди начал расправляться с опешившими выходкой Аллы хулиганами. Через минуту трое хулиганов уже лежали на земле, а два оставшихся убежали под дикие вопли сестры. Брат с сестрой обнялись и ушли домой.
Волей судьбы через несколько лет он с лихвой отблагодарил сестру. В это время Виктор был почти взрослым, и хорошо запомнил это плохое событие из своей жизни.
Тогда Виктор в четырнадцать лет учился в восьмом классе и впервые выиграл школьную олимпиаду по математике. Поехать на районную олимпиаду они договорились с одноклассником из посёлка первым автобусом. Олимпиада проходила в райцентре в городе Щучине
и начиналась в девять часов. От их посёлка туда ходило два автобуса в семь и восемь часов. Накануне Виктор приготовил новую рубашку, погладил школьную форму, которую он уже не носил, так как считал себя взрослым, он уже вырос на пять сантиметров выше отца. Виктор поставил стул у кровати, повесил на его спинку вешалку с костюмом и рубашкой, на сидение положил нижнее тёплое бельё с носками. Виктор спал на кухне, сестра рядом в комнатке за дверью. Родители в зале через холодный коридор. Печка из кафеля была в зале, а плита на кухне. Топили их углём, который разжигали дровами. Мама с двух летним братом лежала в Лиде в больнице. У брата заболел живот. К приходу отца, Виктор разжёг печку в зале и плиту на кухне, согрел воду и помыл голову. Когда все поужинали, Виктор подбросил угля в топку, и они с сестрой легли спать пораньше. Сестра закрыла дверь и сразу уснула, а брат ещё долго ворочался с бока на бок, думал о завтрашнем дне, ведь от школы на районную олимпиаду он едет впервые, обычно туда посылали девятиклассников, но в этом году они уступили восьмикласснику Виктору на школьной олимпиаде. Виктор спит и видит сон. Он лежит на ленте транспортёра вместе с металлическими заготовками. Лента движется в сторону большого кузнечного молота, который штампует эти заготовки, его удары отдаются в голове Виктора, от волнения сильно стучит сердце. Ему становится страшно, ведь через две заготовки молот Виктора расплющит. Он хочет подняться с ленты, но у него совсем нет сил. Кажется, сердце вот-вот выскочит из груди, и от ударов молота разорвётся голова. Виктор просыпается, вскакивает на ноги, но они у него ватные, и совсем его не держат. Виктор со всего маха, ударяется о стул, ломает переносицу и теряет сознание. Сколько он пролежал на полу, одному Богу известно. Виктор очнулся, вокруг темно, он лежит на полу в луже липкой жидкости. От боли разрывается голова и всё также сильно и часто стучит сердце. Каждый его удар отдаётся ему в кончиках пальцев рук и ног. Виктор пытается встать на ноги, но снова падает. На этот раз, наверное, более удачно, он не потерял сознание. Вот в темноте юноша уже ползёт в сторону двери в коридор. Нащупывают её, встаёт на колени и с трудом открывает дверь. Через коридор, доползает до входной двери и с третьей попытки всё же проворачивает ключ, открывает входную дверь в квартиру, тут юноша снова теряет сознание. Очнувшись, Виктор ползёт по бетонным ступенькам лестничного марша вниз. Несколько раз за время движения в темноте он промахивается рукой об очередную ступеньку, при этом он каждый раз ударяется лицом о бетон. Преодолев, таким образом, двадцать пять ступеней, он снова теряет сознание. Несколько минут Виктор лежит на первом этаже, на бетонном полу, потом встаёт на колени и открывает дверь в тамбур, за тем на улицу. Свежий морозный воздух, на улице минус десять, понемногу, начал включать его голову. Юноша сползает с крыльца, к сугробу и растирает лицо снегом. Шатаясь, еле-еле поднимается на ноги. Виктора несколько раз вырвало на снег и ему стало легче.
– Что с ним?
Первая здравая мысль посетила его.
– Как там сестра? Что с ней?
Эта вторая мысль вонзилась в его голову и вытеснила первую. Виктор из последних сил, цепляясь руками за поручни, поднялся по лестнице и вошёл в квартиру. Включил свет в коридоре, потом на кухне. Нечаянно бросил взгляд на плиту и всё понял. Заслонка на выходе с трубы была закрыта. Виктор быстро открыл заслонку и поддувало. Уголь в топке сразу воспламенился, синим пламенем. Значит, мы угорели. Виктор открыл дверь в комнатку сестры и включил свет. У сестры была привычка укрывать голову одеялом.
– Я так с вечера быстрее согреваюсь. Говорила она маме, когда та делала ей замечание.
– Любишь ты тепло, как кошка. С брата бери пример, он на ночь с себя даже майку иногда снимает,– воспитывала мама дочку.
Виктор быстренько отбросил с головы сестры одеяло и попытался её разбудить. Алла не просыпалась, хотя и дышала. Брат попытался её поднять и упал вместе с сестрой на кровать. Как юноша ослаб. До этого Виктор легко мог носить её на руках длительное время. Он за руки вытащил сестру в коридор. Она не шевелилась, не приходила в сознание, но дышала.
– Вот он какой, угар.
Человек засыпает, не приходя в сознание. Угарный газ не имеет ни цвета, ни запаха. Вдруг, юноша, вспомнил, материл по химии. В прошлом году у них в посёлке угорела и умерла целая семья из пяти человек. Но они отапливались дровами, а тут уголь. Виктору стало страшно за сестру. Он склонился над лежащей на полу Аллой, начал трепать её за уши, бить легонько по щекам. Сестра немножко зашевелилась. Тогда Виктор набрал в рот холодной воды и брызнул Алле в лицо. Она открыла глаза. Виктор поверну её лицом к полу и приподнял голову. Она оперлась руками на пол и села. И тут её несколько раз вырвало. Ей стало легче, и она невнятно стала повторять плачущим голосом:
– Мне холодно. Мне холодно. Мне очень холодно.
Её тельце начало дрожать. Брат и сестра, держась друг за друга, встали на ноги. Виктор повёл её в зал и уложил на мамину кровать, накрыл ватным одеялом, и она скоро мирно уснула. Тут ему опять стало дурно. Он сел в коридоре на стул, поставил перед собой таз, и уже не на пол, а сознательно начал дожидаться, когда его вырвет. Виктору становилось всё хуже и хуже, но не рвало. Тогда он заложил два пальца в рот и его сразу вырвало. Виктора рвало долго и много раз в основном жёлчью. Во рту было горько. Он пил воду и его снова рвало. За этим занятием и застал Виктора отец, когда вернулся домой после часа ночи, устранив повреждения на линии связи. Оказывается в двадцать три часа, отца вызвали на работу, и он торопясь, закрыл заслонку, не убедился, что уголь прогорел.
– Что тут происходит? Все двери в подъезде настежь. И в квартире тоже. Перед крыльцом блевотина.
Но увидев Виктора в одной майке залитой кровью, с распухшим окровавленным носом, с отёкшим лицом, и тазиком в руках, замолчал.
– Что, что?! Угорели мы по твоей милости, если бы не страшный сон, могли бы и не проснутся!
– А где Алла?
– Спит, твоя Алла, еле откачал. Спасли её плотно закрытая дверь, и дурная привычка укрываться с головой одеялом.
– А ты чего не спишь?
– А ты что не видишь? Плохо мне,– передразнил его Виктор.
Сына опять стало рвать одной жёлчью. Отец пошёл в зал проведал сестру. Закрыл входную дверь в квартиру. Двери в тамбуре он закрыл сразу походу движения в квартиру. Когда сына перестало рвать, отец переселил его на кухню. Тут отец увидел запёкшуюся лужу крови перед стулом. Он собрал её в помойное ведро и помыл полы на кухне и в коридоре. Вдруг Виктора начало знобить. Он подбросил угля в топку, снял майку и умылся тёплой водой до пояса. Но озноб не проходил. Отец видя, как Виктор мучается, предложил:
– Может скорую вызвать?
– Какая скорая? Мне на олимпиаду. Забыл что ли? К утру, надеюсь, отпустит, а так в больницу заберут,– ответил Виктор.
– Какая тебе олимпиада? Ты себя в зеркале видел? Там все конкурсанты разбегутся от твоего вида, – возмутился отец.
– Ну и хорошо я займу первое место.
Тут Виктор припомнил, как его двоюродная бабушка Домна лечила озноб. Принёс с кладовки молоко, вскипятил его. Налил молоко в пол литровую алюминиевую кружку, растворил в нём ложку меда и сливочного масла и с трудом выпил содержимое. Виктор сразу согрелся, ему стало легче, потянуло на сон. Виктор сказал отцу, чтобы тот разбудил его половина седьмого. И спокойно уснул.
Проснулся он сам в половине восьмого и понял, что проспал. Отец после бессонной ночи и перенесённого стресса спал без задних ног. Виктор быстро оделся и пошёл на восьми часовой автобус, но тот, как назло, не пришёл, сломался. На попутках, Виктор добрался до города. Три квартала прошёл пешком. Потом нашёл школу
и нужный класс. И конечно на десять минут опоздал. Водители, и по дороге прохожие, бросали косые взгляды, уж больно им не нравился его вид. Наконец, Виктор открыл двери класса. Он был заполнен победителями олимпиад в разных школах района. Они сидели по одному за партой. Только парта прямо перед столом оказалась свободной. Виктор сел за неё. И он тогда один единственный не только в районе, но во всей области решил все задачи. По умыслу судьбы он тогда столкнулся с вопиющей несправедливостью и занял только третье место.
Потом через две недели победа на олимпиаде по физике. Призёр на олимпиаде по химии. Угар не прошёл даром, мало того, что Виктор чудом выжил, так ему тогда не до конца восстановили его изуродованный нос, и ему пришлось привыкнуть жить с новым лицом. Если отёки прошли через месяц, то из-за носа его лицо потеряло былую красоту и легкое дыхание. Тогда у Виктора почти разрушилась печень, изменился состав крови до критического, и лишь травы бабушки Домны смогли запустить процесс восстановления печени. Больше года он восстанавливался, и никто тогда не подменил его на тяжёлой работе, по хозяйству.
И надо же тому случиться, что именно в это время к Виктору пришла его первая любовь. Зарождалась она постепенно, ещё до несчастного случая с угаром, между ним и его одноклассницей Сашей. Они жили с ней не далеко друг от друга в метрах пятьсот не более. Хотя Виктор жил на втором этаже вокзала, у них было служебное жильё, и относились они к посёлку. А Саша жила на окраине деревни Подгайники в своём маленьком домике с мамой и братом переростком, который отбился от рук. Ему было уже шестнадцать, его оставляли несколько раз на второй год, и он никак не мог закончить восемь классов. Но в этом году, наверное, закончит, потому что его посадили вместе с сестрой на первую парту, а она не давала ему, ничем плохим заниматься. Он сестру побаивался больше учителей. Саша была не высокого роста, но фигуристая. С неторопливой красивой походкой, короткой стрижкой, с слегка вьющимися русыми волосами. При первом взгляде, она уже выгодно выделялась своей нежностью и воспитанностью среди других девчонок. Движения её красивых рук были плавны и изысканы, словно она была не из их школы, а прибыла к ним совершенно из другого мира. С начальной школы, она всегда сидела на первой парте и была простой серой мышкой, да и дразнили её мышкой. За то, что она однажды увидела на школьном дворе мышь и в испуге закричала, показывая пальцев в траву: «Мышка, мышка, мышка!» С пятого класса она уже носили очки и хорошо училась. Она была склонна к языкам, интересовалась поэзией, хорошо знала современных поэтов. Однажды Виктор нечаянно увидел, как она читала наизусть большое стихотворение Эдуарда Асадова, своей подружке Ирине. Саша с горящими большими карими глазами, которые нисколько не портила тяжёлая оправа ее очков, читала стихотворение с такой неподдельной страстью, что ей позавидовала бы любая артистка. Было ясно уже сейчас, что её не остановят никакие трудности в достижении своей цели. А мечтала она о малом. Всего лишь хотела работать журналисткой в одной из ведущих газет мира. Жить на берегу океана, например в Австралии, где красивый песчаный пляж и круглый год лето, со своим любимым человеком и своим ребёнком.
Так написала она в своём сочинении и была вызвана к комсоргу школы, за свою светлую мечту на перевоспитание. Виктор тогда написал, что он ещё не определился, кем хочет быть. В детстве он хотел быть капитаном дальнего плаванья, хотя, никогда не видел море вживую, но кем бы, он не стал, он хочет, чтобы его работа приносила пользу людям.
– Два таких разных, но честных сочинения с двух восьмых классов. Сказала, почему-то учительница и едва сдержала слезу, когда перечитала их сочинения в классе.
– Я поставила, поэтому только две пятёрки по литературе Виктору и Саше. Саше я поставила пятёрку и по языку, а вот Виктору четвёрку, за его не внимательность. Он забывает, на каком языке он пишет, и на этот раз, как обычно две буквы «i» из белорусского языка. Прощаю, но последний раз, в будущем больше тройки не поставлю, если будут такие ошибки.
Девчонки сплетничали, что Виктор Саше нравится, как и многим другим. Но у неё мало шансов в сравнении с нашими красавицами, но эта «мышка» в этом году так похорошела … . Виктор тогда ещё был равнодушен к девчонкам, да и было их в избытке, двадцать одна девчонка на семь ребят и одна краше другой. Порой за перемену голова трещала от их визга. Поэтому он не удивился, когда она, возникла на пороге их квартиры после его операции. В вязанной белой шапочке, таких же рукавичках, зимнем пальто синего цвета с маленьким меховым воротничком. От неё дохнуло свежестью зимней улицы. Её пальто и воротник были запорошены снегом. Щёки после улицы горели алым румянцем. Большие карие глаза были опущены вниз и едва просматривались из-под, густых чёрных ресниц и запотевших стёкол очков.
– Снегурочка, да и только! – Не сдержался Виктор.
Перед ней он ни сколько не стеснялся своего отёкшего лица с трубками в носу, своего тёплого байкового спортивного костюма с протёртыми коленками. Сегодня ему стало намного легче после лечения травами за эти дни, да и отёки на лице уменьшились, и ссадины перестали гноиться. Виктор помог Саше снять пальто, провел в зал, усадил за стол. Угостил чаем с мятой, черничным вареньем и свежими пряниками, привезёнными другом отца, вчера с Лиды. Саша, наверное, замёрзла, потому что горячий чай пила с удовольствием. На ней было обычное школьное платье. Голые коленки, малинового цвета, после улицы, её сильных красивых ног, как ей казалось, слишком выглядывали из-под него. И она всё время незаметно пыталась одёрнуть платье, но это не возможно было сделать. Оно уже было приспущено на всю длину. Виктор налил ей ещё чашку чая, и на его удивление, она не отказалась, а только сказала, не поднимая глаз:
– Вот бессовестная, пришла тебя навестить по заданию старосты, а сама весь чай выпью и варенье съем, уж больно они у тебя вкусные.
– Ешь на здоровье у нас много такого добра.
Саша одна из школы знала о случившемся, от сестры и слукавила, что пришла по заданию старосты. Она боялась, до сей поры, посмотреть на Виктора и не поднимала глаз. Саша поблагодарила Виктора за чай, стала помогать ему, убирать со стола, и наконец, осмелилась посмотреть на его лицо.
– Ой! – Вдруг неожиданно вскрикнула Саша, наверно от его ужасного вида.
Тут Виктор понял, что он ей небезразличен. Чашка выскользнула из рук Саши. Виктор сумел подхватить её у самого пола, так что она не разбилась. Потом Саша всё же взяла себя в руки и сказала:
– Что-то голова закружилась,– и села на стул.
Виктор сел с другой стороны стола, и посмотрел на Сашу. Глаза её были полузакрыты и налиты слезами, она больше не пыталась одёрнуть своё платье на торчащие из-под него колени.
– Ты чего? – Неожиданно для себя спросил Виктор.
Саша достала беленький, вышитый по углам, цветочками платочек. Сняла и протёрла свои очки, убрала слезинки с глаз и сказала:
– Да вот, что – то в глаз попало.
И с трудом улыбнулась своими алыми слегка утолщёнными губками, оголив только половинку нижнего ряда красивых белых зубок. Она ещё раз бросила взгляд на обезображенное лицо Виктора, словно собиралась привыкнуть к нему, но опустила глаза и начала рассказывать о делах в классе. В это время зазвонил будильник. Виктор побежал на кухню пить лекарство. Когда вернулся,
Саша стояла у этажерки и смотрела в окно на перрон. Видно было по ней, она не очень спешила домой.
– Сколько у тебя книг? Можно я посмотрю? А ты перепиши пока, что мы прошли за три дня, номера домашних заданий, а то я забуду, зачем пришла, у меня ведь память девичья,– слукавила Саша.
У неё была очень хорошая память, особенно зрительная. Она, наверное, поэтому хорошо рисовала. Тут Саша полезла в женскую выходную сумку, которую взяла у своей мамы, пока та была на работе. Положила на стол свой дневник и томик стихов Роберта Рождественского. И сказала:
– Книга стихов, это тебе подарок. Давно хотела подарить, да не было случая. Хорошие, современные стихи, прочитай пока в школу не ходишь.
Она уже не пугалась его изуродованной физиономии, но отводила свой взгляд в сторону, когда он смотрел на неё. Виктор поблагодарил за книгу и сказал:
– Можешь посмотреть мои книги, за одно, выбери себе любую, которая тебе понравится, я тебе её дарю.
Саша стала смотреть его книги, он переписывать номера заданий.
– Вот почему ты такой умный: Занимательная математика, Тайны физических явлений в природе, Алгебра в задачах, Увлекательная химия, Геометрия на местности, Радиотехника в быту, журналы: Техника молодёжи, Наука и жизнь. Снова, задачи, задачи, задачи, сборники, справочники, О звёздах, Океан манит. Столько книг и один технарь, вот на пятой полке Забытый Некрасов. Редкая книга, я её читала, когда была маленькая.
– А мне нравится! Можно подумать, что ты сейчас большая? – Пошутил Виктор.
– Да! Девочки раньше взрослеют. Ты будешь смеяться, но мне тоже нравятся его стихи. Хоть в чём-то мы схожи,– вздохнула Саша.
– Ну и хорошо. Тогда я тебе дарю этот сборник,– сказал Виктор, не отрывая глаз от дневника.
Вдруг Саша надолго замолчала. Когда он спохватился, было поздно. Виктор переписал задание, закрыл дневник и опешил, когда поднял глаза. В её руках была его самодельная книга со стихами. Что он пишет стихи, не знал, никто, даже его родители. Начал писать он год назад, самопроизвольно, когда пас стадо, отбывая очередь за свою Вишню и её телёнка.
Корову они держали ради мамы, её врач обязал пить молоко, после рождения его маленького братика Саши. Первое стихотворение у него было про корову и её маленькую тёлочку. Оно у него получилось очень душевным. Придя домой, он записал его в простую ученическую тетрадь. Дальше, больше, Виктор мог писать по два стихотворения в день. Дошло до того, что, он брал любую тему, и через час у него уже было написано стихотворение. За год Виктор исписал несколько ученических тетрадей в клеточку. После окончания учебного года, он снял с тетрадей зелёные бумажные обложки. После чего он сшил тетради в одну общую книгу. Под общей жёсткой обложкой, которую ему разрешили снять в пункте приёма макулатуры, отняв один килограмм веса в сданной им макулатуре. Обложка как раз подошла под формат тетради, на ней было написано печатными буквами слово «Отчёт». Виктор не знал, как ему поступить, ведь сам разрешил копаться в книгах и совсем забыл о стихах, а эта «мышка» нашла их даже в книге с названием «Отчёт». Тут Саша сказала:
– Ты смотри, какой скрытный, кто бы мог подумать в школе, что «Кулибин» стихами интересуется. Не бойся, я никому не расскажу, стихи очень хорошие. Разные стили, значит разных поэтов, но каких даже я не знаю. Как я не сообразила, ведь не все стихи известных поэтов у нас печатаются, многие из них наша цензура не пропускает, вот они и издаются за границей, а потом у нас передаются из рук в руки. Вот поэтому у тебя и нет имён авторов.
«Кулибин» – так дразнили Виктора в школе. Саша вдруг начала цитировать отдельные столбики стихов:
«Я агрессивен, я не управляем
А хочется мне жить ещё и жить
Полно надежд, любви и обаяния
И запах самки, разум мой кружит».
Как будто с нашего школьного старого пса Цыгана списано, когда у них собачья свадьба, тогда он из любимца детей превращается в дикое животное, к которому в эти дни лучше не подходить. Конечно: такие стихи у нас не напечатают. А вот эти строчки мне очень нравятся, послушай:
«А снегири, как алые тюльпаны,
Клюют рябину, стряхивая снег
И на душе прекрасно, без обмана,
И на судьбу нам жаловаться грех».
Автору точно надо было назвать иначе своё стихотворение, а тот не побоялся, «Оттепель» назвал. Вот и не пустили в открытую печать. А это смешное почти детское, озорное о корове и её телочке, наверное, зря не пропустили; ребятишки, так радовались бы, они ведь не понимают в политике. Наверное, усмотрели в судьбе коровы и тёлочки тяжелую судьбу советской женщины. Виктор обрадовался, что Саша не догадалась, что это его стихи. Особенно она была близка к разгадке, когда читала стихотворение старый пес, если бы он назвал Цыган, как хотел сначала, то попался бы. И строки из стихотворения, Хиросима:
«Нельзя забыть руины Хиросимы
Нельзя забыть последний человека стон»
В нём четвертая строка стихотворения рифмовалась с первой строкой, читала Саша его хорошо, но так сейчас, ни один писатель не пишет. А Хиросиму уничтожили не так давно. И прийти в голову такие рифмы могли только дилетанту.
– Стихотворение хорошее, но очень тяжёлое, такое точно добило бы мою бабушку, которая живёт в Украине, если бы она прочитала его. Правильно сделали, что не напечатали.
Слава Богу, что на рифму, она не обратила внимания, подумал я.
– Дашь мне переписать?– Попросила Саша.
– Нет! – Жёстко ответил Виктор.
Соврал во благо, что переписал он у одного человека, когда был в гостях у двоюродного брата в Барановичах,
и дал тому слово, что эти стихи не попадут в другие руки.
– Радуйся, что прочитала и никому не рассказывай, – предупредил Виктор.
Саша поставила на место «Отчёт» Взяла томик Некрасова и подошла к нему. Забрала со стола свой дневник, положила всё в сумку и сказала:
– Ладно, я пойду, а то уже поздно.
Мало кто знал, что отец Саши погиб в колонии, когда она была ещё маленькая. Статья у него была политическая. Поэтому она не очень любила наше партийное руководство в посёлке.
– Я к тебе буду заходить, ты давай поправляйся, в школе тебя очень ждут,– обнадёжила Саша Виктора.
Тот помог ей надеть пальто, проводил до порога и сказал:
– Извини, мне дальше нельзя.
Она вдруг повернулась, посмотрела ему прямо в глаза, дотронулась рукой до его разбитого носа, и спросила:
– Очень больно?
– Уже нет,– ответил Виктор.
Тут Саша, слегка влажными, горячими губами, неожиданно, нежно поцеловала его в щёку, и сбежала на первый этаж, едва касаясь ступенек своими ножками, крикнула на ходу:
– Спасибо за Некрасова.
Виктор вернулся в зал и поставил на этажерку томик стихов. Машинально, перед установкой открыл обложку и увидел на развороте надпись:
«Самому дорогому мне мальчику!»
С этого момента у них завязалась дружба, которая со временем переросла в любовь.
Тут Виктор остановил свой рассказ, я разлил остатки коньяка и мы выпили.
Странная штука жизнь. Оказывается, я живу с человеком и совершенно не знаю его, только сейчас я смог оправдать, как мне раньше казалось его глупые поступки. Тут я понял, что никогда не смогу понять этого человека, он был не такой, как мы. Его душа для меня потёмки. Я поймал себе на мысли, что завидую Виктору. Хотя всё ровно он глупец, будь у меня его талант, я жил бы совсем иначе.
Когда мы закусили, Виктор продолжил свой рассказ. В Москву он прибыл в первой половине дня. Закомпостировал в кассе билет на скорый поезд Москва-Гродно
и пошёл со своим чемоданчиком бродить по Москве. Первым делом он попал в магазин фотоаппаратуры, и купил самый дорогой фотоаппарат, который мог купить за отведённые на себя деньги. Модель оказалась удачной с хорошим объективом, и фотоэкспонометр смонтирован на самом фотоаппарате. Модель называлась «Киев – 4 м», не то, что его старая мыльница. Конечно, там были и фотоаппараты с зеркальным объективом, но на них у него не хватило отведённых на себя денег. Потом Виктор вставил плёнку в фотоаппарат и пошел бродить по Москве, фотографирую более интересные для него места. Походу посещал, встречающиеся, магазины. Покупал, понравившиеся ему, вещи на подарки. Отцу купил часы «Луч» в позолоченном корпусе, это часы Минского часового завода, но стоили они здесь дешевле, чем в Гомеле. Купил ещё ему бутылку Столичной водки. Маме красивый халат и гребень для её густых волос. Бабушке Марусе, которая посылала ему по пять рублей каждый месяц – пуховый платок на выставке ВДНХА. Сестре бусы. Маленькому брату игрушку и сладости. Купил каждому по подарку, никого не забыл. Посетил Красную площадь, мавзолей Ленина, покатался на речном трамвае по Москве реке. Уже поздно вечером Виктор сел в поезд. В вагоне перекусил и уснул на нижней полке, опустив в ящик под ней свой чемоданчик. В поезде пока было мало народа. Проснулся он в Орше и больше не уснул.
Мысли сами лезли в голову. Как сейчас там? Он уже два года, как оставил, не окрепшим юношей, отчий дом, в ботинках, мастерке, простеньком костюме. О нём уже, наверное, успели забыть. Сейчас прилично одетый крепкий юноша возвращался в старую жизнь, где о его приезде не помышляли. Щемящие сердце воспоминания, снова нахлынули на него.
Тогда впервые после болезни, в понедельник, он вышел в школу, до которой было пять километров. Перед уходом посмотрел в зеркало. Ушибы и ссадины зажили. От опухолей и отёков не осталось и следа. С зеркала на него смотрел не он, а какой – то другой парень с горбинкой на носу, с осунувшимися щеками и синевой под глазами. Это вместо краснощёкого парня, у которого, как говорили в посёлке, лицо светится. Ну что друг, сказал он своему отражению в зеркале, мне с тобой придётся прожить, как минимум шесть лет, так сказал хирург, подмигнул и пошёл в школу. Пластическую операцию по исправлению формы носа можно делать, когда прекратится рост организма.
В школе его ждали, первым уроком была география, её вела классная Ольга Федоровна, красивая женщина с вьющимися чёрными волосами, жила без мужа. Она ушла от него не променяла на дочь, которая сейчас была копия мать. Дочь родилась больным и очень слабым ребёнком. Её родителям предложили сдать в приют для инвалидов. Измученный, тремя годами мытарств по врачам, муж подписал условия передачи ребёнка и сказал:
– Нечего плодить калек.
Тогда то, она и ушла от него. Уехала с Москвы к маме в местечко Рожанка, и выходила дочь. Положила на неё всю жизнь. Её дочь училась в нашем классе. Лиля была красива, не глупа собой. Продолжительная болезнь сделала из неё эгоистку. У неё был серьезный недостаток, она плохо говорила. Голос у неё был, настолько, грубый и противный, что ребята закрывали уши, когда она отвечала.
– Лучше ты претворись немой. И молчи, не говори перед чужими ребятами, тогда гляди, кому и понравишься. Ты красивая, ведь влюбляются парни и в глухонемых и даже слепых, а то они за версту от нас убегают, когда услышат твой голос.
Учила её хитрая, единственная подруга Люся. На урок Виктор опоздал. Не рассчитал свои силы. От длительной ходьбы он уставал, и вынужден был делать остановки. Вот она болезнь печени, после отравления угарным газом, в чём себя проявила. Подумал Виктор, когда заметил, что ещё и плохо восстанавливались его растраченные силы. Виктор опоздал, извинился за опоздание, и отдал классной две справки. Она прочитала и всё поняла. Она даже не поругала его, а только сказала:
– Крепись дорогой, такова жизнь.
В школе Виктора встретили хорошо. Все знали его историю, и не задавали лишних вопросов, лишь девчонки изредка поглядывали на него и о чём – то шептались. Учителя вызывали его к доске на каждом уроке, чтобы пополнить отставание в отметках. А на следующей неделе, он уже выиграл школьную олимпиаду по физике. Виктор с Сашей уже не спеша ходили домой вместе, и разговаривали на разные темы. Однажды Виктор пришёл домой, там его ждал работник почты с заказным письмом, из Минска. Письмо он вручил Виктору под роспись. Оказывается, он по газетному конкурсу выиграл зачисление в заочную Физико-математическую школу, и сейчас ему выслали первое задание. Виктор должен решить его в течение десяти дней и своё решение отправить им заказным письмом, так будет на протяжении двух лет. Если он не отправит хотя бы одно решение в срок, то будет исключён из школы. В основном это были задачи с прошлых областных и республиканских олимпиад СССР. За каждую работу выставлялась оценка по пятибалльной системе. Отдельно по физике отдельно по математике. В том году Виктор победил на районной олимпиаде по физике. Последующие годы, он выигрывал районные олимпиады и по физике, и по математике.
Занимал призовые места на областных олимпиадах, даже при необъективном судействе. Очень помогла ему эта заочная школа, которую он окончил на отлично, и получил диплом. После чего был приглашён в числе шести ребят от области на финальную республиканскую олимпиаду по физике и математике. Но не судьба, обстоятельства сложились так, что Виктору пришлось в это время уехать в Барановичи. С Сашей у Виктора отношения развивались постепенно. После окончания восьмого класса, они уже уединялись вдвоем: купались, ходили в лес за ягодами и грибами, конечно же, целовались. Виктор спал на сеновале. В конце августа им нравилось наблюдать за звездным небом, и загадывать желания.
Вот прошёл год. Однажды в конце августа после девятого класса, когда они с Сашей наблюдали за звездами на сеновале, они так увлеклись поцелуями, и друг другом, что опомнились, когда всё свершилось. Тогда Саша вернулась домой только к утру. После этого их отношения только окрепли. В дальнейшем, они использовали любой удобный случай, чтобы остаться наедине. Так продолжалось до ноябрьских праздников, они тайно встречались, когда это можно было по Сашиным подсчётам.
Её брат, переросток, не пошёл в девятый класс. Он уже больше года слонялся по посёлку, и ждал призыва в армию. Наконец, он получил повестку, и десятого ноября в девять утра, он должен был явиться на призывной пункт в город Щучин с вещами. За неделю до этого, он со своими друзьями разбирал боеприпасы, найденные ими в лесу в блиндаже, оставшемся после войны, с целью добычи тола и пороха из них. Они готовились к открытию охотничьего сезона. Произошёл большой взрыв, убило трёх подростков и покалечило четвёртого парня. Им оказался Сашин брат. Ему оторвало руку, его контузило и выбило один глаз, второй остался видеть только на пятьдесят процентов. Брат чудом выжил. На фоне этого у мамы случился инфаркт. За ними ухаживала Саша. Она часто пропускала школу, потому что работала за мужика по хозяйству и ухаживала за больными. Вначале, Виктор навещал её по мере возможности, и чем мог, помогал. Потом из-за стычек с её братом, когда привезли того домой с больницы, он перестал их навещать. Саше не было времени иногда, как следует выспаться, а не то, чтобы зайти к нему. Виделись они только в школе и то редко. Аттестат об окончании школы Саша получила с неплохими отметками. Она так повзрослела за этот год, что решила уйти из судьбы Виктора. Она его любила и не захотела портить его дальнейшую жизнь. Взвалив всю тяжесть своей судьбы на хрупкие девичьи плечи. Виктор увлёкся наукой, ему уже предложили учиться на физмате
в Минском университете, но семейные обстоятельства, и детская мечта заставили его выбрать другую профессию. Сотни первых, но уже не детских стихов, произвольно написанных им за два года, он зарыл в гильзе от большого снаряда. Затолкал он их туда, сняв жёсткие обложки книги и свернув тетрадки в трубку. Потом Виктор герметизировал гильзу и зарыл её в землю у их берёзки, недалеко от летней кухни. В надежде, в будущем, когда-нибудь откопать их. Но дальнейшая жизнь не предоставила ему такой возможности, и разлучила их с Сашей. А ему так захотелось исполнить её желание, иметь у себя эти стихи.