Многодетный иконописец из Северной Осетии соединяет семейные традиции с любимым ремеслом, создавая яркие образы на стенах храмов России и вдохновляя будущие поколения
У Самсона Марзоева шестеро девочек и один мальчик: об этом он гордо и с юмором сообщает, когда разговор начинается об эксклюзивности. Большая и дружная семья — главная поддержка мастера. Самсон владеет редким ремеслом, где каждое движение его кисти оставляет след в истории.
— Я учился в художественном училище Владикавказа. И вдруг на третьем курсе решил, что это не моё, и намеревался уйти. Но после разговора с преподавателем архитектуры мой мир точно перевернулся. Он посоветовал обратить внимание на храмовую роспись и выбрать эту тему для диплома. Тогда я понял, что эта тема близка мне.
После окончания училища Марзоев продолжил изучать мастерство иконописи в Московской духовной академии. На курсе детально разбирали классику русского искусства по образцам Рублева и Дионисия, учили «алфавит» живописи древних мастеров, которые создали буквально новый уникальный язык изобразительного искусства. Кстати, слушатель из Владикавказа стал первым на курсе, кому разрешили пробовать византийскую иконопись.
— Академия не только открыла для меня новый уникальный мир, но и подарила мне человека, с которым мы идём по жизни. Моя супруга Ирина, родом из Киева, тоже приехала обучаться иконописи. Среди её работ — репродукции Рублева, которые хранятся в различных музеях. Она, конечно, мой главный критик. Заходит в мастерскую и говорит: «Опять ты так глаза изобразил», — с улыбкой рассказывает Самсон.
Супруги воспитывают семерых детей. В свободное от школьных занятий время они с удовольствием помогают при храме, делая свои первые штрихи в росписи церковных стен или выкладывая мозаику.
— Я родом из Владикавказа. И куда бы география жизни меня не отправляла, я всегда хотел жить дома. Последние, вот, пару лет мы всей семьёй здесь, в Северной Осетии. Дети учатся, ходят на секции и кружки. В какой-то момент приходит осознание, что необходимо всё упорядочить, и мой родной Кавказ — лучшее место для того, чтобы прививать детям правильные ценности.
Сегодня среди работ Самсона Марзоева ряд выдающихся проектов: он расписывал крестильный храм Троице-Сергиевой лавры, Никольский монастырь в Переславле-Залесском и другие монументальные храмы России. В настоящее время Марзоев работает на одном из самых важных объектов своей малой родины – храме на территории школы №1 города Беслана.
— Мне часто задают вопрос, тяжело ли работать на месте трагедии. Ведь сколько бы ни прошло лет, эта боль не унимается. Знаете, наоборот: здесь невероятно легко работается, будто рядом эти дети, они ведут, подсказывают. Нет тягости, здесь есть свет и любовь. Место полное трагедии стало местом осмысления Вознесения: здесь память приобретает свою кульминацию. Они живы – и дети, и воины, защищавшие их.
Самсон Марзоев мечтает о продолжении своего дела и популяризации направления. Первый иконописец Осетии считает, что в руках мастера — сохранение истории и правильность её преподнесения.
— Храм — это сосредоточение искусства, и видя образы святых, у прихожанина молитва должна рождаться сама по себе — вот это высшая оценка работы.
Источник фото: Кавказ сегодня, личный архив С. Марзоева.