Как небольшие компании закрывались, выживали и увидят ли «свет в конце тоннеля» - в авторской колонке, написанной специально для «Вечерней Казани», рассказывает финансовый эксперт.
Последние полтора года для малого бизнеса – период такой турбулентности, которой не было даже в локдаун. С одной стороны, на предпринимателя давит растущая ключевая ставка, с другой – резко взлетевшие с 2022 года косты (затраты. - «ВК») на сотрудников, с третьей – резкая и жесткая фискальная реформа, с четвертой – растущие расходы у контрагентов, поставщиков. Этот список можно было бы продолжить еще несколькими пунктами, но суть и так передана достаточно четко. Предприниматели сегодня – самая пострадавшая от действий ЦБ прослойка общества. Объясняю почему.
Во втором квартале 2023 года бизнес-климат стал более-менее ровным. Прошел шок от мобилизации, решились вопросы с тем, кем заменить уехавших из страны сотрудников. Наметились определенные подвижки в автоматизации производственных процессов и прокачке айти-сектора. И в этот момент ЦБ начинает атаку на инфляцию, с которой де-факто справилась не ключевая ставка, а ряд решений правительства по валютной выручке и параллельному импорту, а также самый стабильный и в то же время нестабильный фактор – время. Что мы получили на выходе? Взлет ставки вдвое меньше чем за полгода. Учитывая, что мало кто ожидал такого сценария при стабильном значении «ключа» на протяжении десяти месяцев, часть бизнесменов и простых граждан логично решили, что если деньги нужны сегодня, то можно взять и позже рефинансироваться – все равно держать 15-16% годовых ЦБ долго не будет. Получилось так себе.
Статистика неумолима – в первом полугодии было закрыто на 46 тысяч больше юрлиц, чем открыто. Да, часть из закрытых компаний – это давние банкроты и фирмы-однодневки. Но такой разрыв при якобы неплохо чувствующей себя экономике – катастрофа, здесь не нужно подбирать слова. Это огромный провал текущей системы, потому что государство сделало себя настолько привлекательным работодателем (речь про службу по контракту и военно-промышленный комплекс), что предпринимателям было некуда деваться. Либо в 2–5 раз поднимать затраты на оплату труда, тем самым превращая бизнес в «благотворительность», когда зарабатывают все, кроме владельца, либо закрываться и пытаться пересобрать комбинацию. Многие справедливо выбрали второе – особенно с учетом, что ключевая ставка в 2024 году не просто не пошла вниз, как многие того ожидали, а с 16% прыгнула до 21% годовых. Причем с таким нарративом, что у фондового рынка была эйфория в прошлом декабре просто из-за того, что ЦБ на последнем заседании года оставил ее на прежнем уровне. Еще раз – рынок взлетел на 10% не из-за снижения ставки, а из-за того, что ее не подняли.
С такими макровводными можно развиваться и зарабатывать только в нескольких вариациях. Первое – есть доступ к быстрым и дешевым деньгам. Для большинства компаний это голубая мечта, но действительность такова, что минимальные возможные ставки даже сегодня – это ключевая ставка ЦБ + 30% от нее. То есть от 23,4% годовых, если брать конец августа и убрать за скобки льготные программы, под которые 99% малых и средних предпринимателей не подпадают (да и выдают такие кредиты неохотно).
Второе – стабильный и расширяющийся пул клиентов при низких капитальных затратах. Подходит для тех, кто вырос из «самозанятости», а продукт – это интеллектуальная собственность или сфера услуг. Если чуть проще, то сюда подойдет барбер, который работает по сарафану и открыл свою точку с 1-2 креслами. Но такие предприниматели в ближайшей перспективе не создадут рабочие места. Да и их выручка будет оставаться минимальной, потому что для развития необходимо будет взвинчивать расходы на старте минимум в пять раз – и аренда, и закупки, и фонд оплаты труда (ФОТ) стоят для частника без быстрых и дешевых денег очень дорого.
Третье – маржа. Если продукт дефицитный или на него можно хорошо накрутить, то тогда все может сложиться даже с дорогими деньгами, но найти такие товары/услуги крайне трудно. Простой пример – для адекватной прибыли (от 50 процентов годовых) товары на маркетплейсах должны стоить минимум в 4-5 раз больше, чем их себестоимость при закупке: есть расходы на рекламу, оплату труда, доставку до клиента, комиссия вендора, логистика, возросшие налоги. Если по-простому, то когда кто-то покупает бижутерию на маркетплейсе, просто знайте, что в Китае она стоила в пять раз дешевле. Если же такое ценообразование невозможно, то придется брать оборотом, а это опять возврат к первому пункту. Вывод логичен – всё упирается в деньги, причем дешевые и быстрые.
Можно назвать сотни ниш, которые пострадали от ЦБ и его борьбы с ветряными мельницами. Флиппинг, маркетплейсы, сфера услуг, ресторанный бизнес, частное мелкое производство, автобизнес, лизинг, логистика – только малая часть. Инвесторы, раньше охотно вкладывавшие деньги под определенные проекты, в последние полтора года рассуждают в одном ключе – нам проще получить 15—20% годовых от банка без рисков, чем получать 25—30%, рискуя вложениями. И их тоже можно понять.
Так есть ли при таком количестве боли, болячек и барьеров надежда на рассвет? Конечно есть.
Во-первых, кризисные времена взращивают компетенции и сильных лидеров. Предприниматель, ранее не смотревший, к примеру, в сторону сокращения ФОТ через использование ИИ, начинает активно развиваться в этом направлении и получает конкурентное преимущество. Те, кто сумел пересобрать бизнес с такими проблемами, какими они явились в последнее время, сможет очень серьезно развиться в более спокойной обстановке.
Во-вторых, гонка зарплат закончилась и по окончании СВО велика вероятность возврата на рынок труда пары-тройки сотен тысяч рабочих рук. Усиление безработицы даст возможность бизнесу подходить к вопросу найма уже с позиции силы, потому что будет конкуренция за рабочее место. Понятно, что это случится не на краткосрочном горизонте, но в течение года (при оптимистичных геополитических раскладах) будет именно так.
В-третьих, ЦБ наконец пошел навстречу не только людям и бизнесу, но и Минфину, который был вынужден занимать деньги на рынке под невменяемые для ОФЗ 20 процентов годовых и выше, и начал-таки снижать ставку. Крайне маловероятно, что в следующем году мы увидим ставку ниже десяти процентов годовых, но разница между 35–40% и 15–20% очень ощутима, если не сказать грубее. Снижение ставки и уменьшение количества безрисковых инструментов, дающих большую доходность, постепенно вернет интерес инвесторов к реальному сектору, и деньги с депозитов могут пойти в экономику.
Можно было бы поговорить о том, что кризис может затянуться или уйти еще глубже, о черных и рыжих лебедях. Да, жесткие санкции могут обвалить и фондовый рынок, и рубль – речь о пошлинах для покупателей российской нефти и других возможных рестрикциях от западных стран. Но хочется говорить о позитиве. Текущая экономическая ситуация – уникальная школа выживания, которая не только разбивает мечты и надежды, но и укрепляет тысячи предпринимателей, на которых через пару-тройку лет смотреть сверху вниз государство уже не сможет. В любой развитой стране сектор МСП – это главный двигатель роста ВВП и экономики в целом. К этому постепенно придем и мы.
Автор материала: «Вечерняя Казань»