Антону снился сон, из которого он хотел вырваться. Он понимал, что это сон, но вырваться из него не мог, как ни старался. Снова вокруг бушевал огонь, а автомат заклинило. Снова что-то бессвязное и отчаянное кричал Серый, сгорая на его глазах дотла, рассыпаясь на мелкие пепельные фракции.
Его спас телефон. Звонок вырвал из сна. Антон очнулся, он был весь мокрым от пота. С минуту он пытался восстановить дыхание, отогнать от себя видение, преследующее его каждую ночь. Затем принял вызов.
В трубке был незнакомый женский голос. Звонила молоденькая девчушка.
— Антон Николаевич? Звоню вам по поручению директора нашей школы номер двадцать. Вы можете к нам приехать?
— Зачем? — Антон спросонья слабо понимал, кто это и что от него хотят.
— Вы же учились в нашей школе? — спросил у него женский голос.
— Учился, давно, лет двадцать назад...
— В военкомате нам сообщили, что вы вернулись в отпуск. Вы герой войны, кавалер ордена Мужества.
— Я не герой, — сказал Антон. — Вас ввели в заблуждение.
— Ну вы же воевали?
— Воевал.
— Орден у вас есть?
— Орден есть и медали.
— Ну вот, а говорите не герой. Ещё какой герой, просто прибедняетесь!
— Я не прибедняюсь. Я просто делал своё дело. — сказал Антон и добавил: — Ничего героического в этом нет. Вот наши парни — да, герои, а я нет.
— Наш директор, Анжелика Евгеньевна, просит прибыть вас в школу. В альма матер, так сказать. Мы планируем увековечить память о вас, повесить табличку на входе школы. Ведь вы единственный наш герой, оставшийся в живых.
— В какую, какую матерь? — засмеялся Антон. — Табличку не надо. Я против. Как вы правильно заметили, я ещё жив.
— Но директор уже согласовала с районной администрацией...
— А почему она лично не позвонила?
— Кто?
— Директор ваш. Вы же сами говорите, что она просит прибыть меня в школу. А почему она сама не позвонила?
— Ну знаете, Анжелика Евгеньевна очень занятой человек...
— Я тоже очень занятой человек, — ответил Антон. — Правда, секретаря у меня нет, но тем не менее. Я в отпуске, меня отправили с фронта отдохнуть. И я не могу прибыть в вашу, то есть, в нашу школу. Мы вчера с друзьями отмечали моё возвращение, и я немного не в форме. Точнее, я вообще не в форме. Валяюсь в трусах в койке с чугунной головой и не планирую сегодня никуда идти. Так что извините, но нет.
— Ну может не сегодня? Завтра?
— Я сказал нет. Всего хорошего. До свидания, — Антон сбросил вызов и зарылся головой в подушки.
Через час ему снова позвонили. На этот раз на связи была сама директор, Анжелика Евгеньевна. Сразу стало понятно, что это бойкая и деятельная, пробивная и действительно очень занятая дама средних лет, возможно ровесница Антона. Она что-то решительно говорила, а Антон подумал, что именно такими и должны быть директора учебных заведений, чтобы чего-то добиваться, что-то выбивать, договариваться, успешно решать многочисленные вопросы.
Она напомнила ему "Завхоза", мужика из соседнего взвода, который мог достать абсолютно всё и договориться абсолютно со всеми, даже с противником, который не желал вылезать из нор и до последнего отстреливал боекомплект. А это талант, определённого рода искусство.
— Хорошо, Антон, вы не хотите именную табличку, я вас понимаю. Но вы же можете просто встретиться с нашими ребятами и девчатами?
— Зачем?
— Можно организовать общешкольную Линейку Героизма. Соберем все классы. Там вы можете выступить. Рассказать о своём участии в войне, рассказать, как наши героические воины добиваются победы на фронте.
— Нет! Исключено, на такие мероприятия я не хожу.
— Мы организовали сбор, дети приготовили подарки для наших бойцов. Недорогие, школа наша не элитная, богатых родителей нет, но от всего чистого сердца. Они рисунки тематические рисовали, старались, хотят передать вместе с вами в ваше подразделение для наших дорогих бойцов. Вы же не можете им в этом отказать?
Антон замялся, отказать детям... Детей обидеть он не желал ни в каком случае. Ведь они действительно старались.
Анжелика Евгеньевна почувствовала его нерешительность и усилила напор:
— Я предлагаю организовать Урок Мужества в старших классах, на котором вы расскажете о своем подвиге, — предложила она. — Это нужно для повышения патриотизма нашей молодежи.
— Опять двадцать пять! Нет, я не буду участвовать в уроках Мужества, — отказал он.
— Ну хорошо, вы можете просто прийти и поговорить с нашими учениками? Просто прийти и поговорить. По-человечески поговорить? Рассказать, как вы там, на фронте.
— Без прикрас? — спросил Антон.
— Без прикрас, как есть, суровая правда войны. Я хочу, чтобы они прочувствовали, понимаете, осознали, какое великое дело вы там делаете, пока они здесь учатся и развлекаются... Мне кажется, они не совсем понимают, каково там. Нет, конечно, по телевизору рассказывают что-то каждый вечер, Владимир Соловьев, например, известный телеведущий... Да и мы тоже, но сами понимаете, одно дело, когда мы, далекие от этого люди, рассказываем, прочитав что-то в Интернете, и совсем другое дело, когда очевидец событий, сам непосредственный участник.
— Ну да, Соловьёв, конечно, расскажет, — ухмыльнулся Антон и спросил: — А им это нужно? Разве им это нужно знать? Вот я уже третий день в родном городе. Смотрю на людей, как они живут и понимаю, что им это не нужно. Они не хотят этого знать. У них свои заботы и проблемы, свои развлечения, своя жизнь, далёкая от того, что происходит на фронте. И я понимаю, что им просто не хочется знать, как мы там и зачем всё это. Не всем, конечно, но многим. Они боятся это знать, предпочитают не замечать, делают вид, что ничего нет за горизонтом их жизней.
— Нужно, Антон, вот как раз нашим детям это и нужно. Взрослые могут не замечать и не знать, у них сердца зачерствели от собственных забот, но дети — другие. Когда вы увидите их рисунки, то поймёте. Они чисты помыслами, стремятся понять, как им жить дальше и возможно ваш рассказ поможет им в этом, натолкнёт на что-то, изменит их. И при этом, в старших классах они уже отъявленные нигилисты, никому не верят и никому не доверяют, ко всем относятся с высокомерием и считают, что во всём правы и сами знают, как им жить. Разбейте их представления о плоском и понятном мире, Антон.
— Да не умею я, — снова замялся Антон.
— Да бросьте, Антон Николаевич. Вы же разговариваете со своими товарищами там? В чем-то их убеждаете? Что-т рассказываете, делитесь. Так и тут, всего лишь нужно рассказать, поговорить, ведь наши дети это такие же ваши товарищи, только младшие. И им будет действительно интересно узнать из первых уст, каково это, быть бойцом на войне.
— Без прикрас, значит? А вы не боитесь, что пожалеете об этом? Вам такие рассказы точно не понравятся.
— Ну подробности про оторванные головы, руки и ноги, куски мяса смаковать не надо, Антон Николаевич. Сами понимаете, детская психика, их надо от всего шокирующего уберегать.
— А без этого войны не бывает, госпожа директор.
— Просто расскажите про себя и своих товарищей, случаи из жизни, армейский быт, про оружие что-нибудь и технику, вопросы вам детки зададут, ответите. Ничего сложного в этом нет. Им действительно интересно, они любят первоисточники. Вы же сможете это сделать?
— Просто рассказать попробовать можно. Но чтобы без вот этой патетики всякой в виде уроков Мужества и линейки Героизма, без сладкого сиропа.
— Отлично! Есть идея. Не хотите урок Мужества, можете посетить тематический классный час. В восьмом классе завтра будет такой, тема — "Как я провёл это лето". Годится? Дети расскажут про своё лето, а вы про своё.
— Интересный формат, — заинтересовался Антон.
— Простите за бестактный вопрос, а вы женаты?
— А что?
— Классный час завтра будет вести наш преподаватель русского языка, Лариса Петровна. Ей всего двадцать два года, молодая и свободная, очень красивая девушка чистейшей души. Рекомендую познакомиться.
— Я разведён, не сложилась личная жизнь. Да и не до этого пока. Самому бы понять, как жить дальше, прежде чем создавать новые отношения.
— Ой ли! Вы можете это отрицать, но вы наш герой и когда вы вернётесь окончательно, для вас все двери будут открыты. Такой видный мужчина и холост... Поверьте, девушкам ещё придется побороться за вас. Настоящих людей нынче мало осталось.
— Вы меня даже не видели не разу, а уже сватаете, — рассмеялся Антон. — А может у меня одного глаза нет или я контуженный горбун? В общем, спасибо за предложение, но не надо мне этого. Ладно, я приду завтра. Во сколько?
— Приходите к десяти, мы вас чаем в учительской напоим. Сумеете так рано проснуться?
— В моем положении лучше вообще не спать. Да и не рано это вовсе. Я приду.
— Договорились, ждём вас, приходите.
2025г. Андрей Творогов Окончание тут.