В массовом сознании жизнь в султанском гареме, этом «Доме счастья», окутана ореолом романтики и роскоши. Для многих красавиц Востока и Кавказа попасть туда считалось вершиной социального лифта. Однако у девушек со славянской внешностью шансов оказаться в числе избранных было крайне мало. И причина крылась не в красоте, а в репутации, которую славянки заработали себе у османских правителей.
Райская клетка
Прежде чем понять причины «запрета», стоит развеять миф о гареме как о тюрьме. Как писал сотрудник шведского посольства Мурадья д'Оссон в своем фундаментальном труде «Общая картина Османской империи», жизнь наложниц (джарийе) была больше похожа на жизнь в элитном пансионе.
Девушка: откуда у русских появилось это обращение к женщинам
Девушек, попавших во дворец, обучали основам ислама, музыке, искусству и этикету. Они получали жалованье, а султан мог осыпать фавориток дорогими подарками. Но эта роскошь имела свою цену: железная дисциплина, тотальный контроль со стороны матери султана (Валиде) и суровые наказания за малейшую провинность были неотъемлемой частью этой системы. Гарем был механизмом, где любая «деталь» должна была быть идеально управляемой.
Славянкам вход запрещен
По словам первого османского исследователя Абдурахмана Эрефа, побывавшего во дворце Топкапы (Главный дворец Османской империи до середины XIX века), в султанском гареме редко можно было встретить девушек славянской внешности. На это у правителя могущественной империи были свои причины.
В первую очередь, отношения Османской империи с Россией были всегда непростыми, о чем свидетельствует множество русско-турецких войн.
К тому же русские девушки в представлении восточных наций не обладали тем смирением, которого требовали законы жизни в гареме. Славянки в силу своего строптивого нрава были плохо управляемы и не отличались должной покладистостью и послушанием. Они были верны своей религии, и на добровольное принятие ислама с их стороны можно было не рассчитывать. Так что турецкие султаны зачастую обходили стороной русских девушек, чтобы избежать настоящего переполоха, который последние могли устроить в их дворце.