часть 25 предыдущая глава
Прошло 5 лет.
Долгих, невыносимо тяжких пять лет для таких молодых людей, как Анисья и Мурад. Всем было нелегко в то время, рубль шатался и падал, как пьяный. На каждом шагу обманывали и без того обманутых и потерянных людей. Предприятия закрывались, а рынки и торговые точки росли с геометрической прогрессией, простой народ не успевал понять, как за ночь вот тут или вот там появился павильон или навес, а сегодня уже прилавки, да можно прямо на земле, на асфальте. Накрыть газеткой или клеёнкой и выкладывать свой «эксклюзивный» товар.
- Подходите!
- Только у нас!
- Мы ширпотребом не торгуем! - зазывали любезные работники торговли, вчерашние слесари, учителя, инженеры, начальники и их подчинённые.
Так, шагая по большому рынку в южном городе миллионнике, Мурад нарвался на своего бригадира с маслобойни.
- Мурад! - воскликнул мужчина, обернулся к жене, наказал смотреть за товаром на картонных коробках, а сам перепрыгнул к потенциальному клиенту, бывшему своему подчинённому, крепко пожал руку и обнял. - Как ты, родной?
- Нормально, дядя Жора, нормально.
Дядя Жора успевал с земелей общаться и на жену коситься, чтобы не сидела как пень, а приглашала, заманивала прохожих, потенциальных покупателей.
- А я вот... видишь, - показывал дядя Жора на нехитрый товар: женские трусы, бюстгальтеры, ночные сорочки, чулки, колготки. - Всё, что было вложил в товар, а теперь... - Жора махнул рукой, глядя на сонную, как вяленная рыба жену. - А ты? Ты тоже? Или просто жене подарок зашёл купить? У нас самый лучший товар! Посмотри!
И дядя Жора принялся растягивать перед Мурадом кружевное и самое обычное женское бельё. Видя, что Мураду, как будто не нужно, он цеплялся к другим прохожим, особенно к женщина. - Вы только посмотрите! Муж будет в восторге.
Мурад осторожно увильнул от «земляка», пока тот уговаривал необыкновенного размера женщину купить французский пеньюар, состоящий из лямок и сетки.
Мураду было смешно, он оглядывался и хотел всё-таки досмотреть шоу, но побоялся, что ему тоже достанутся. Чулки, например, или лиф без лямок. Дядя Жора — продавец от бога оказался.
Поправив мешок-рюкзак через плечо, Мурад поторопился скорее выбраться с грязного рынка. В трамвае почувствовал, как полегчала его ноша за спиной. Подрезали! Подрезали потёртый рюкзак и вытащили, что смогли вытащить бесшумно. Мурад снова смеялся, ведь ничего там кроме грязной робы не было, самое ценное у него за пазухой. Научен уже!
Он отработал месяц на сортировке в холодном ангаре, а сейчас возвращался домой. Ангар был за рынком. Рынка тут не было ещё неделю назад, а теперь чуть ли не центральный образовался.
Мурад купил детям на вокзале очень дешёвые, маленькие машинки. Упаковка красивая, броская, но открывать страшно - рассыпятся на части. Но он всё же купил, не с пустыми же руками ехать домой.
За эти годы Анисья родила второго сына, а Юра пошёл в первый класс в сентябре.
Мурад знал, надо купить консервы, крупы, макароны, муку, но так хотелось сесть на ближайшую электричку, у него ещё две пересадки. Так, он хотя бы вечером попадёт домой, мальчишки спать не будут, а если он сейчас будет шляться по рынкам и магазинам, обвесят и обсчитают обязательно - это же город! Никто никого не знает, никто никому не должен.
Сидя в электричке, покрепче скрестив руки на груди, чтобы не влезли, не подрезали, не вытащили ничего из-за пазухи, пока он поспит, Мурад склонил голову на стену у окна и заснул в тёплом, заполняющемся до отказа пассажирами — дачниками, весна же, жителями близлежащих сёл и посёлков, соседних городов. Он засыпал, и эта толпа, звуки растворялись в его глазах и сознании - он устал! Он отработал 7/0 по 12 часов, в воскресенье, в рыночный день все 14.
Засыпал, а душе радовался, что его жена и дети не здесь, а в далёком селе. Как говорила иногда Анисья, ссорясь с мужем: «конец цивилизации». Пусть лучше его дети живут в таком конце, чем в такой цивилизации, откуда ему хочется бежать без оглядки, но только в этом городе, очень далеко от села, где осталась его семья, нашлась работа. Правда, уже шестая или седьмая. Он долго не задерживался на одном месте. Не платили - уходил, ему семью кормить надо.
В моём телеграм сегодня вышла следующая глава этого рассказа. Переходите, подписывайтесь, читайте первыми!
- Папа! Дах (папа, лезг.)! - бежал к отцу Юра. Он играл на улице с пацанами. Вечер, почти стемнело, а детвора никак не хотела разбегаться по дворам. Юра узнал фигуру отца, походку, заметил его под единственным фонарём на улице за три дома от них и побежал к нему навстречу сломя голову. Юра запрыгнул к Мураду на руки, обхватил руками и ногами и уткнулся лицом в его старую куртку. Ну и что, что он уже большой и над ним смеяться будут ребята, он соскучился! Он так ждал папу. И Руслан тоже, но он дома с мамой, а Юра первый! Первый увидел папу!
- Вот мама обрадуется, - уткнувшись отцу в куртку, бормотал сын. А куртка на Мураде всё та же, выгоревшая, выстиранная, потёртая в локтях. Наверное, он никогда не купит себе пальто или пуховик по размеру, главное, чтобы дети и жена были одеты, обуты.
Юра отпустил отца, слез с него и, не глядя на пацанов около своего двора, пошёл с ним в дом. Сегодня маме не придётся зазывать его несколько раз, он сам пришёл, с папой!
- Ты хоть друзьям пока скажи, - подмигнул ему отец.
- Пока, пацаны! - на хорошем русском крикнул друзьям Юра и махнул рукой.
Ребята медленно стали расходиться.
- Ма-а-а-ам! - кричал Юра, только отец открыл входную дверь. - Руслан! Папа приехал.
Анисья выскочила в коридор, в косынке, руки в муке, она даже не могла обнять мужа. Хотя она давно его не обнимала в присутствии детей. Юра уже большой, Мурад просил сдерживаться. Вечером, когда дети заснут, ночью, когда будут видеть сны о городе, про который расскажет отец, тогда маме можно будет обнять мужа, прижаться к нему, полежать на его тёплой груди.
- Стха (брат, лезгинский), - Юра как бы преграждал путь двухлетнему брату, и на папином родном языке пытался объяснить ему, вот так бежать к папе нельзя, это не по-мужски.
Отец с гордостью слушал, как ровно, с несильным акцентом льётся родная речь из уст старшего сына. А маленький Руслан хныкать начал, он хотел к папе, хотел на руки. Мурад поднял его на руки, и Анисья не выдержала, подошла к ним, прижалась к сыну, обхватила руками мужа. Юра, задрав нос, смотрел на родных, мол, он такой слабости не проявит. Он же мужчина, джигит! Мама же не видела, как он на улице налетел на папу.
- Мы так рады, - выдохнула Анисья.
Мурад достал детям игрушки из внутреннего кармана, и они убежали в другую комнату. Жена приглашала мужа к столу.
- А я тут лепёшки делаю... - словно оправдываясь, задвигала она пустую банку подальше.
- На чём?
- На воде с сывороткой.
- А молоко? Козы не дают молоко?
- Дают, но мы всё на продажу собираем.
Мурад сел к столу, растёр лицо одной рукой и достал из-за пазухи скрутку купюр, передавленных резинкой от велосипедной шины.
- Вот, больше не продавай молоко.
Анисья забрала деньги, спрятала их подальше в буфет в одну из кружек, подаренных ей Айсэт на день рождения. Им очень повезло с соседями не только рядом с домом, но по всей улице. Вся улица дружна! Породнились в трудные времена. Если у кого-то становилось совсем трудно, ни еды, не денег, всей улицей собирались и несли у кого, что было. И ни один ребёнок не глодал в селе, не лежал в больнице с тяжёлой болезнью. Каждый знал, как сейчас плохо и никто не отворачивался от беды другого, беднее он был или богаче соседа.
Анисья достала два нераспечатанных письма и передала мужу.
- От Энвера?
- Да.
Он почти разорвал один конверт и ушёл в коридор читать. Анисья убрала всё со стола и начала накрывать к ужину. Достала припрятанную с прошлого приезда мужа банку джема, вяленое мясо нарезала ломтями и поставила на стол, такое было только по праздникам. Сыр, приготовленный для продажи, тоже достала и старого-престарого, пузатого, почти не охлаждающего холодильника. Всё самое лучшее, что было в доме ставила на стол Анисья. Сегодня можно! Муж вернулся не с пустыми руками.
Мурад вернулся к ней, положил письма на полку в буфет, там не только посуда стояла подарочная, это было и место для хранения, для особо ценных вещей, денег. Жена не спрашивала у него, о чём написал брат. Знала уже - не стоит этого делать. Это, как мужской разговор - женщину не касается. Если посчитает нужным, муж сам расскажет потом.
Ко многому привыкла Анисья за эти годы, ещё большему научилась у местных женщин, что-то ей Мурад подсказывал и объяснял. Она до сих пор не разговаривала на чужом для себя языке, но понимала полностью и мужа, и местных, хотя говорили они на разных языках. Их дети быстро схватывали все три языка, особенно Юра. Он любил щегольнуть перед отцом или взрослым соседом своими знаниями в этом. Часто путал слова и приходилось на русском объяснять, что он имел в виду.
Дети долго не ложились спать в тот вечер. Анисье хотелось поскорее, пораньше их уложить, поговорить, наконец-то с мужем, спросить главное. Мурад, наоборот, позволил сыновьям не спать сегодня, до скольки продержаться и бесился с ними, рассказывал «сказки большого города» откуда вернулся. Руслан давно спал прямо на полу, сложив голову отцу на ногу, а Юра всё сидел раскрыв рот, как голодный птенчик, и слушал папу.
Наконец, засыпая, он спросил у отца, взяв его за руку:
- Ты завтра не уедешь?
- Нет, - улыбнулся ему отец, и мальчик спокойно уснул.
В доме до сих пор заколочена половина комнат, помимо большой открыли, отремонтировали, что могли обставили детям во второй комнате, прямо за стеной от большой. Но в очень морозные, лютые зимы и её закрывали и спали все в одной. Этот дом по-прежнему ничто не могло прогреть полностью, даже летом, в жгучий зной в доме было прохладно.
Дети мирно спали, видели яркие сны в своей комнате, а родители, наконец дали волю чувствам, а потом и слезам. Анисья плакала на груди мужа, узнав, что он всего на три дня приехал, и, когда приедет в следующий раз, не знает.
- Пока работает база, надо работать, Анисат. Надолго нельзя ухолить в отпуск, а то и этого лишусь. Знаешь, кто для нас ящики деревянные сколачивает? Там много людей работает, но этот парень... Он, конечно, постарше меня будет значительно, он аж из Мурманска. Был капитаном на рыболовецком судне...
- А как же его? - вытирала слёзы Анисья. - Занесло в такую даль?
И Мурад рад, что отвлёк жену от дурных мыслей, и слёзы её ему было больно видеть. Ему тяжело там на чужбине, а ей здесь одной - вдвойне. Они проговорили о каком-то моряке, потом Мурад рассказал ей про дядю Жору.
- Прямо трусами и лифчиками торгует? - удивлялась Анисья.
- Да! Все свои сбережения вложил в этот «бизнес».
- Как же трудно сейчас всем! Когда это закончится? - опять хотела расплакаться Анисья, но супруг прижал её к себе покрепче и не позволил больше этой ночью плакать.
В эти три дня она не проронила больше ни одной слезинки. И пока муж был здесь, они съездили всей семьёй в район, закупили продукты для дома. Маленькому Руслану опять купили игрушку, он сильно выпрашивал, не понимая совсем, это дорого. Юра ничего не просил у родителей, он, как отец, только носил сумки и пакеты с мамиными покупками.
Мурад уехал через три дня. На этот раз на полгода. Его позвали разбирать корпус завода, оплату пообещали достойную, каждый день, так что деньги он отправлял своим по почте.
Анисья превратилась в тётку в этом селении. Всё время в косынке, с вёдрами, тазами, охапками дров в руках, мокрыми вещами у бельевой верёвки во дворе, тяжёлыми сумками с автолавки. Такой её видели соседи. Но никто её не видел и не слышал, чтобы дети говорили, как она отдыхает средь бела дня или спит долго по утрам.
Всему она научилась не только выживать, но и за хозяйством ухаживать, огород сажать и убирать, доверять старшему сыну младшего, когда надо было бежать на другой конец села за закваской для сыра, печь растапливать, выходить в морозную ночь за углём, если забыла с вечера занести. Это была другая Анисья, она уже Анисат.
Не о такой семейной жизни она мечтала девчонкой, и не здесь хотела жить, считая каждую копейку до приезда мужа, а если не хватало самой находить и выходить из положения, у неё двое детей.
Нелёгкими были эти пять лет для неё, но, чтобы вернуться или пожаловаться в письме родителям, она не думала. Они отказались от неё, о чём мама Вера подробно написала дочери, перечислив все её закидоны, но самое главное! она выбрала чурку, а не родных. Тысяча оскорблений было в том письме в её адрес, в адрес Мурада, и не одного доброго слова хотя бы внуку. Но они готовы были её принять и простить, ради внука. Ради Юры. Анисья ответила маме, что всё у них нормально, она не вернётся, поздравила папу с днём рождения, у него же был юбилей. Руслан родился, Анисья вновь отправила открытку родным. Ответа на своё письмо и открытку она не получала четыре с половиной года.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
продолжение ______________