Посреди глубокой ночи, когда стрелки часов неумолимо ползли к четырем утра, телефон вдруг зажужжал, зашевелившись на прикроватной тумбочке, как ожившая металлическая ящерица.
Растормошенный вибрацией, Антон схватил мобильное устройство обеими руками. Экран подсветился ярким белым прямоугольником, показывая новое сообщение от Димы:
«Нашел. Николай Соколов сейчас в Томске. Четкие координаты отправлю дополнительно».
Сообщение вывело Антона из сонного состояния. Кровь быстрее побежала по венам, наполняя тело энергией и азартом. Преодолевая дремоту, он решительно поднялся с дивана, прошёл в ванную комнату и включил кран с холодной водой. Вода взбодрила кожу, смыла остатки сна, позволив сконцентрироваться.
Антон быстро оделся в спортивную кофту и брюки, упаковал в рюкзак минимальный набор самых необходимых вещей: ноутбук и портативный аккумулятор. Задержавшись на секунду, он внимательно осмотрел квартиру. Пыль скопилась на книжных полках, несколько грязных тарелок грудой громоздились в раковине, холодильник слабо тарахтел, изображая подобие домашнего уюта. Парень тихо вздохнул и вышел из квартиры, заперев дверь ключом.
Город уже дышал утренней свежестью. Антон спустился по лестнице, выходя на тротуар, и вдохнул свежий воздух, наполненный запахом влажных листьев и выхлопами автомобилей. Двор, обычно живой и шумный, сейчас выглядел сонным и безлюдным. Площадка двора была залита жидким светом фонарей, разметавших черные пятна теней, словно разрывая полотно спокойствия. Автомобили, припаркованные на стоянке, сверкали глянцевыми боками, отражая бледные полосы света, хотя серые крыши домов были едва видны за полосой низких облаков.
Метро ещё не работало, поэтому Антон вызвал такси. Машинка прибыла быстро, водитель оказался немногословным типом, предпочитающим слушать радиостанцию, вещающую классические произведения русских композиторов. Покинув пределы города, машина понеслась по трассе, устремляясь к железнодорожному вокзалу.
Столица давно привыкла к поездам дальнего следования, каждый день принимая тысячи пассажиров, прибывающих и покидающих столицу. Вокзальный терминал, огромный и величественный, раскинулся на обширной площади, исполняя роль сердца железнодорожного узла. Многочисленные пассажиры спешили к вагонам поездов, тревожно поглядывая на табло отправления.
Антон купил билет и занял место в вагоне поезда дальнего следования. Поезд тронулся ровно в назначенное время, унося пассажиров в туманную даль. Набирая скорость, вагон мягко покачивался на рельсах.
В вагоне было душно, несмотря на вентиляторы, запах жареной курицы и крепкого кофе смешивался с сигаретным дымом и парфюмерией. Соседи по вагону были разной национальности и внешности, молодые парни, пожилые дамы, студенты, офисные клерки. Все смотрели в окна, погружённые в свои мысли, не обращая внимания на других пассажиров.
За окнами станции мелькали названия городов и деревень, железнодорожные стрелки, километровые столбы, электрички, платформы, небольшие поселки и поля, покрытые тонким снежным покровом, словно серебристым саваном. Проводница принесла чай и бутерброды, которые Антон съел, не отрывая взгляда от ландшафта за окном.
Электропоезда и дизельные локомотивы, пассажирские составы и товарняки двигались по железным дорогам, сплетая паутину маршрутов, соединяя регионы. Картина за окном периодически менялась: леса сменялись болотами, реки изгибались петлями, горы возвышались над равнинами, а проносящиеся фабрики и заводы источали клубы дыма, окрашивая горизонт чёрными мазками.
На промежуточных станциях вагоны железнодорожного состава словно всасывали и выплёвывали толпы пассажиров, равномерно перетекающих с перрона в салон и обратно. Люди входили и выходили из поезда потоками, густыми и непрерывными, будто вода, проходящая через фильтры. Дети прижимались к родителям, бабушки подтягивали внуков за руки, юноши ныряли в наушниках, словно прячась от шума колес и чужих взглядов. Крики проводников звучали в вагонах, нарушая равномерный гул колёс и монотонный стук шин по рельсам. Огромные черные трафареты номеров станций, высвечивались на светодиодных табло, по громкой связи объявляли остановки: кому-то родные, привычные, кому-то безликие.
Путешествие подошло к концу, когда железнодорожный состав, мерно постукивая колёсами, наконец, въехал на конечную станцию. Громоздкие солдатские сапоги, изящные женские туфли, легкие детские кроссовки и разношерстные резиновые подошвы — все разом потоптали шершавую поверхность перрона, словно каждый пассажир торопился покинуть вагон, чтобы сбросить с себя тяготы длительной дороги.
Турникеты, установленные у выхода, мигали разноцветными огоньками, приглашающими пройти пассажиров в объятия города. Салон вагона мгновенно опустел, как будто воздушный шар, лишённый газов, обвис и осел на землю.
Платформу заливал матовый свет прожекторов, освещая толпы людей, устремившихся в разные стороны. Одни двигались к стоянке такси, выкрикивая свои адреса; другие сворачивали вглубь здания вокзала, толкаясь у касс и киосков быстрого питания. Шаги, голоса, гомон множества языков — всё смешивалось в единую какофонию, придавая перрону атмосферу циркового представления.
Рекламные щиты, освещённые ярко-синей подсветкой, призывно манили в экзотические путешествия. Турфирмы предлагали райские острова, шикарные гостиницы и захватывающие экскурсии, соревнуясь в привлекательности с небрежно нарисованными граффити, покрывающими стены переулков. Водители такси свистели и звали пассажиров, моторчики автомобилей тарахтели, подогревая двигатели, готовясь везти новоприбывших по мокрым улицам, покрытым тонким слоем льда и осколков снега.
Свет фонарей размытый, прозрачный, как стекло, преломлял солнечные лучи, отражаясь в лужицах талой воды и глянцевых крышах припаркованных автомобилей. Светящиеся пятна ложились полосами на тротуар, рисуя причудливые узоры, танцуя на стеклах автобусов и трамваев, выцветших рекламных плакатов и плакатов-навигаторов, закреплённых на железных конструкциях.
Город дышал по настоящему зимним холодом. Спешащие вокруг прохожие выдыхали пар, оставляя в воздухе влажные дорожки, стелющиеся по улице, как нити белого газа.
Антон свернул в сторону автостанции, расположенной буквально за углом. Прогресс неумолимо шествовал по планете, но, казалось, каким-то чудесным образом обходил стороной малые населённые пункты и отдалённые уголки страны. Антон шел по пыльной дороге провинциального городка, вдыхая аромат бензина. Изредка попадались старые автобусы и грузовики, чадящие выхлопными газами, разгоняющие облака пыли.Здесь, вдали от столицы, техника продолжала служить десятилетиями, не зная ремонта и модернизации. Старые трамваи скрипели колёсами, грохочущие дизельные двигатели автобусов выбрасывали чёрный дым, пассажиры стояли на платформе, ожидая транспорта, привычные к неудобствам и задержкам.
Автовокзал являл собой типичную картину российских провинций: ветхое здание с облупившейся краской, обширная парковочная зона, покрытая гравием и местами камнями, шаткие навесы и истёртые ступени, ведущие к посадочным площадкам. Здесь всё напоминало об эпохе восьмидесятых годов XX века: разваливающийся мраморный памятник Ленину, закрытые киоски, вечно дующий ветер, сдувающий с навесов куски пластика и рекламные объявления.
Антон подошёл к окошку продажи билетов и назвал пункт назначения, который предоставил ему Димка. Сотрудница, пожилая женщина с суровым взглядом, едва взглянув на экран компьютера, сказала:
— Следующий рейс через сорок минут. Маршрутка «Газель», салон старенький, но едет неплохо.
Предстоящий путь казался бесконечно долгим и утомительным, но выбора не было. Тоска охватила Антона, словно старый знакомый, поселившийся в груди и не желающий отпускать. Старенькие автобусы, неудобные сиденья, плохое отопление — всё это казалось архаичной приметой прошлого, несоответствующей уровню развития технологий.
Когда автобус, медленно покряхтывая двигателем, наконец выкатился на площадь, Антон нехотя забрался внутрь. Салон оказался старше, чем ожидалось: тканевые сиденья, потерявшие цвет и покрытые пятнами, панели из дешевого пластика, ручки и ремни безопасности, выглядящие изношенными и едва ли безопасными. Некогда яркие рисунки на обоях кабины водителя стерлись и облезли, обнажая слои краски, нанесённые десятилетиями ранее.
Количество пассажиров было минимальным: всего несколько человек разместились в задней части салона, предпочитая сидеть в отдалении друг от друга. Пара женщин средних лет, обременённых тяжёлыми сумками и большими пакетами, трое юношей, равнодушно смотревших в окно, одутловатый мужчина, крепко сжимавший портфель, и мальчик, увлечённо смотревший мультфильмы на стареньком планшете.
Водитель, пожилой мужчина с прокуренным голосом, объявил о старте рейса, слегка хлопнув дверьми и погромыхивая рычагом передач. Микроавтобус неуклюже пополз по дороге, медленно трогаясь с места и набирая скорость. Двигатель ревел, выхлопные газы клубились в морозном воздухе, окна периодически потрескивали от холода.
Каждые несколько километров микроавтобус останавливался на маленьких сельских остановках, дозаправляясь бензином и подбирая попутчиков. Редкие местные жители, завернувшись в шубы и шапки, ждали на холоде, словно молчаливые наблюдатели. Пассажиры выходили из автобусов, направляясь в магазинчики, торговые ряды или небольшие кафешки, расположенные вблизи дорог.
Внутри салона господствовало чувство изоляции и одиночества. Люди, словно статуи, сидели, не обращая внимания друг на друга, каждый погружённый в свои мысли и переживания. На полу громоздились пакеты с едой, рюкзаки, корзины с продуктами, мелкие покупки и сумки, наполненные домашними заготовками, мешая проходу.
Внезапно машина резко затормозила, резко встрепенув пассажиров. Женщины вскрикнули, пожилой мужчина едва удержал портфель, водитель ругнулся на зазевавшегося пешехода и продолжил движение, вновь и вновь повторяя цикл коротких остановок.
День тянулся бесконечно, и наконец, когда солнце почти скрылось за горизонтом, автобус въехал в нужное место.