Перелистывая старый семейный альбом, я увидел фотографию, на которой моей сестре всего 2 годика, и рядом с ней, как верный охранник, сидит статный, красивый пёс. Я знал, как его зовут, и очень кратко — его историю: что он был породы гончий и звали его Бим. Мне захотелось узнать подробнее, и тогда я подошёл к папе и попросил рассказать всё о нём.
— Так, Палыч, ты в первый раз, смотри: стоишь у дороги и слушаешь лай. Если услышишь — это значит, Дик поднял зайца, — сказал старый охотник Николай Петрович. Дик был его пёс. — Так вот, заяц всегда петляет и делает круг, может выбежать на дорогу. Увидишь его — стреляй.
— Всё понял.
В эту охоту мы добыли двух зайцев, и я впервые увидел, как работает гончая. Мне очень понравилось, и я захотел себе щенка. Надо сказать, у нас уже была собака породы колли, и жили мы в маленькой квартире. Взять вторую собаку было бы проблематично. Но жена была не против, и мы решили поехать и купить щенка туда же, где когда-то Николай Петрович брал себе Дика. Кстати, Дик и Бим были братьями с разницей в год.
Мы приехали в питомник, чтобы выбрать щенка. Я попросил поехать со мной опытного охотника, чтобы он помог мне с выбором.
— Главное — чтобы не было волчьего когтя, — сказал Петрович.
— Что это такое?
— Ну, это как лишний палец на задней лапе, рудимент. У гончих такое бывает.
Когда пришло время выбирать, оказалось, что у всех щенков-кобелей есть этот лишний палец, а у сук его не было. Но я очень хотел мальчика и поэтому выбрал его. Да и Петрович, почесав голову сказал, что ничего страшного — его можно отрезать, и он заживёт. Так мы и сделали.
Бимка рос быстро, и уже через полгода в первый раз пошёл с нами на охоту. Шефство над ним взял его старший брат Дик. Дик, как опытный охотник, гнался по следу зайца и пытался его поднять, а за ним следом бежал ещё не смышлёный брат — он просто бежал и не лаял. Надо сказать, что все гончие, когда чуют добычу, начинают громко лаять и гнаться за ней — так охотники понимают, где бежит собака и где примерно встречать добычу. Но Бим об этом ещё не знал, он просто бежал. И вот, устав бежать, он выбежал ко мне на дорогу и просто сел.
— Ну что ты маленький, наохотился? — смеясь спросил его я.
Но вдруг он вскочил и с громким лаем прыгнул в сторону оврага, куда не так давно прыгнул Дик. Он бежал за ним и лаял — видать, проснулись охотничьи гены. Это была славная охота — мы добыли трёх зайцев. А самое интересное было, когда ехали обратно домой в автобусе. Мы сели сзади и положили на пол автобуса добычу. Бим сел рядом и, как истинный охотник, караулил свою добычу, рыча на любопытных попутчиков. Нас это очень позабавило тогда.
Шли годы. Бим становился матёрым, добыча стала разнообразной: утки, зайцы, даже была куница. Всё, что можно было поднять и за кем можно было угнаться, всё попадало в прицел. Помню, как-то раз он так набегался, что вышел ко мне без сил, и я нёс его на руках. Он положил голову мне на плечо, а я нёс его, поглаживал и понимал, что он сделал свою работу качественно — он заслужил отдых.
Ещё одна особенность этой породы — они убегают гнать зверя и могут так забегаться, что убегают очень далеко и надолго. Такое бывало не раз: уже стемнело, пора возвращаться, а наших друзей нет — работают. Бим возвращался, находил нас по следам, когда мы уходили дальше. А вот Дика один раз пришлось искать долго — ездили по лесу на машине и, к счастью, нашли.
Но не всё было так хорошо. Лишний палец мы удалили Бимке, как нам посоветовал охотник, но каждый раз, на каждой охоте, рана кровоточила — она просто не успевала заживать. Бим был не уличный пёс, не вольерный, он жил в квартире. Набить твёрдые лапы ему было сложно, поэтому рана кровоточила раз за разом. Бимка никогда на это не смотрел и рвался на охоту. Охота была для него всё. Без неё он выл, просился, а я не мог отказать своему другу.
В феврале, когда ему было шесть лет, мы снова пошли на охоту. Бим, как обычно, убежал вдаль гнать зверя. Всё шло как обычно, но время уже возвращаться домой, а лай прекратился — значит, он ушёл далеко. Мои попытки дозваться его, докричаться — ни к чему не привели. Я решил идти по следу.
Снега у дороги было выше, чем по пояс — нужно было преодолеть эту преграду и идти вперёд. Я понимал, что должен идти: ведь там он совсем один, и лапа кровоточит. По этому следу я и пошёл.
— Палыч, да он прибежит, пошли обратно, вечер уже. Если что — завтра приедем, — сказал Петрович.
— Нет, Петрович, я так не могу.
Я пошел искать Бимку в лес и увидел кровавый след. Я шёл по нему, пока не стемнело. Бима так и не было. Мне пришлось вернуться.
На следующее утро я снова приехал туда и пошёл по его следу — очень долго и глубоко в лес. Пройдя несколько километров, я понял, что уже никогда не найду его. Его нашли волки — нашли раньше меня. Они шли так же, как и я, по красному от задней лапы следу.
Я взвыл, как Бим, как волк, и твёрдо решил отомстить.
Во мне все смешалось. Злость, ненависть, отчаяние, безнадежность и месть. С такими сильными чувствами я вернулся домой. Взяв побольше патронов и надев белый маскировочный халат, я молча собрался уходить. Супруга пыталась остановить:
— Куда ты? Мороз под 30 градусов, уже ночь близко…
Но я твердо решил — иду мстить.
Я приехал на то же место. В мороз, весь в снегу я ждал пока они придут снова. Просидев всю ночь с ружьём возле места, где, как мне казалось, его убили, я так никого и не дождался.
Ещё не раз я ездил туда, ходил рядом с этим местом и вокруг него в нескольких километрах, но так волков и не встречал.
До сих пор жду с ними встречи. Мне есть что им сказать.