Туман стыл над городом, когда Ариадна вошла в зловещий коридор лаборатории Ноль. Корпус здания был стар, стены хранили следы времени и тревоги, а двери скрипели так, будто сами помнят старые эксперименты. В центре помещения стоял купол из закрученных проводов, испускавший слабое синеватое сияние. Надпись на металле гласила: "Машина Времени: Эхо Распада". Никто не помнил, кто её построил и зачем она была активирована, но все знали одно — здесь происходило то, что не должно было происходить.
Первыми явлениями стали мелкие аномалии: искры без электричества, тени, которые двигались против законов света, зеркала, отражающие не то, что перед ними. Ариадна шла по лаборатории, считывая данные на экране, который внезапно зажигался собственными сигналами, будто что-то внутри устройства пыталось говорить ей на языке, который она не знала. В углу стоял стол, покрытый пылью и коробками с записями, где на каждой пачке бумаги краснела пометка: "Не открывать после полуночи". Но часы показывали уже позднюю ночь, и любая просьба разума к себе казалась бессмысленной — любая просьба к тайне стала бы призывом к испытанию.
Далее началось нечто большее. Механизм, над которым Ариадна работала годы, попытался ожить сам по себе. Понемногу воздух в лаборатории стал густеть, как клейстер, и в этом вязком пространстве проступило нечто похожее на голос, но не человеческий — более глубокий, как корень дерева, который помнит древние ветви мира. Голос говорил о разрыве между временами, о том, что каждый момент — это дверца в другую реальность, и когда она открывается, за ней просыпаются те, кого давно забыли. Ариадна почувствовала, как кровь в венах застыла от страха и одновременно заиграла холодной знойной тревогой.
Из центра купола вышел туман, который небо оставляло на краю стекла. Он не был простым паром; он был существом, которое появляется, когда человек прячет за спиной слишком много вопросов. Туман начал формироваться в фигуры: слабые, не до конца очерченные, они подсказывали Ариадне, что внутри машины живут памяти, которые она не успела забыть. Одну за другой фигуры подошли ближе и стали шептать ей истории: истории о лабораториях прошлого, о учёных, которые исчезали в пытке тишины, и о вещах, которые не должны были быть увидены обычным глазом.
С каждым столкновением с фигурами Ариадна принимала решение держаться за реальность, но реальность же сама стала зыбкой. Полы и стены начали дышать, дышать вместе с ней, как если бы здание держало дыхание за кого-то, кто проник в его тайну. Внезапно появился новый феномен — дверь, которую она думала запереть, распахнулась сама по себе, выпуская изнутри свет, похожий на замусоленную страницу книги, на которой написаны забытой рукой слова. Эти слова формировали некий код, который Ариадна переводила через старое устройство на столе: «Не бойся нас, но помни нас». В этот момент она ощутила, что не одна — за ней наблюдали глаза множества наблюдателей, которых не было в комнате до этого.
Появилась рядом фигура из памяти — молодая девушка с глазами, что словно холодный рассвет, и голосом, который звучал как далёкий звон браслета. Это была та, кого никто не знал — та, кто ушла из жизни вместе с экспериментами, которых никто не вернул обратно. Она не улыбнулась, но в её взгляде был неосознаваемый свет: будто она пришла предупредить Ариадну, что игра, начатая здесь, уже давно вышла из-под контроля. Вместе они подошли к центральному прибору и увидели сквозь полупрозрачное стекло новую картину времени: минуту назад, она была здесь, сейчас — там, а завтра — уже в другом месте. Все существующее складывалось и рассыпалось, как пыль на ветру.
Развязка наступила не в виде победного крика, а в тишине. Ариадна приняла решение — остановить машину и закрыть Купол, чтобы остановить поток теней. Но выключить устройство было непросто: оно не подчинялось воле; оно подчинялось памяти. В итоге она поняла, что каждый раз, когда зло пытается вернуться, у него нет голоса, у него есть только следы, которые нужно спрятать обратно в коробку знаний. Ариадна нашла последний рычаг, произнесла вслух не чужие слова, а свои — слова о ответственности, о стремлении к истине и о том, что наука не должна превращаться в кошмар, который она не сможет остановить.
Когда машина наконец стихла, купол погас. Туман рассеялся, фигуры растворились, а в воздухе осталась только тихая память — память о том, что в каждом из нас есть способность видеть то, что не должно быть увидено, и в этом ответе — возможность выбрать свет. Ариадна закрыла крышку прибора и заколдовала дверь, но знала: память иногда возвращается не как враг, а как напоминание о хрупкости мира и ответственности за то, чтобы он оставался безопасным. Лаборатория затихла, но история продолжалась внутри неё — в каждый новый день, в каждом бокале света, который мерцает на мгновение. И если кто-то снова попробует открыть дверь между мирами, она будет готова — не чтобы снова ворваться в ужасы, а, чтобы стоять на страже того, что делает человека человеком.