Поезд это какая-то особенная субстанция. Она всасывает в себя персонажей, с которых можно писать романы не отрываясь. Вот сидишь и смотришь в открытый для мелькающих времён коридор. Непременно заметишь, что каждый несёт здесь свою историю сквозь пространство, рассекаемое длинным проводником от обыденности к мечте.
Все персонажи невообразимо похожи друг на друга желанием добраться с наиболее вероятным комфортом до обозначенной на своей карте точки, одинаково пахнущие рестораном, обивкой купе и белоснежным чистым постельным бельём, кофе или традиционным чаем с лимоном, зубной пастой и сиюминутным сонным спокойствием, но столь же невероятно разные по ожиданиям скорых встреч с запланированным присутствием в изменяющейся по мере движения времён системе координат.
Они смотрят в окна на дожди, бродящие снаружи или на марафонцем пробегающее мимо светило и мирно ожидают обещанного кипятка или придаются воспоминаниям об оставленном позади. Вернутся или нет - гадает лишь наблюдатель, которому любопытны происходящие внутри отдельной личности процессы.
Будь то чуть уставшая дама бальзаковского возраста, по виду напоминающая бухгалтера советского времени наконец отправившегося на долгожданный южный курорт, или же пара молодых ухоженных полуспортивных, весьма образованных, судя по внешности, леди, три часа к ряду перечитывающих все возможные предложения монополиста-перевозчика по туристическим маршрутам дальнего следования со всеми предлагаемыми им вытекающими прелестями. Или возьмите хотя бы грузного высокого айтишника, который более напоминает чуть пристаревшего лаборанта кафедры химии или, что ещё хуже, препарирования лягушек.
Круглощёкий мальчишка лет пяти в голубых шортиках и коричневой рубашке, склоняя голову нетерпеливо заглядывающий внутрь, неминуемо встал в очередь на знакомство с автором, наблюдающим за сонмом посетителей его странного, как всегда, купе.
Полагаете, в пять лет ещё не имеется никакой биографии? Как бы не так! Это возраст, когда уже прожита вся будущая жизнь. Но только в девяносто пять сей факт будет понят и оценён согласно представленному за всё остальное бесполезно проведённое время прейскуранту. Посему не торопитесь отмахиваться от того, что считается маленьким и не очень достойным внимания. Огромная вселенная движется вместе с вами в одном направлении и, как знать, насколько бесповоротно связующей прошлое с будущим, может оказаться такая встреча для обоих странников.
Обычно последним засвидетельствовать своё почтение является сам начальник поезда. Так положено по статусу. Но он чаще всего остаётся сиюминутным блеклым воспоминанием какова бы ни была его фактура для автора в моменте. Однако некая поездка может статься глубоким воспоминанием для будущего. И симпатичный, слегка полноватый, уставший ещё до начала пути в маленькую вечность собравшихся в одну машину времени отрезков своих и чужих судеб, мужчина сложится собственным существованием в набор символов, которые автор соединит в единый, неожиданный для себя, текст.
Днём движение железной громадины и плавный покачивающийся её ритм лишь изредка выводит из полусонного состояния кочевников, присутствующих на платформе этого перемещающегося бытия. И тогда хлопают открывающиеся и закрывающиеся двери соседствующих купе, шаркают по зелёной ковровой дорожке казённые тапочки, зевают озабоченные проводницы сильного характера и крепкого телосложения, гуляют запахи свежего гуляша и картофельного пюре вприпрыжку с разного рода булочками и возмущённой маленькой девочкой, недовольной столь долгим пребыванием взаперти. Весь этот скользящий в пространстве в одном темпе театр напоминает немое кино начала 20-ого века с той лишь разницей, что современная авторская плёнка превосходно воспринимает цветовую гамму и в пределы размышлений наблюдателя изредка врываются какие-то звуки, выскочившие, как правило, из микромира перемещающегося в общем космосе субъекта.
Забавно. Во тьме будто весь мир поезда прекращает своё существование, когда эта металлическая субстанция движется вразвалочку громко скрепя и переваливаясь то с одного колеса на повороте, то с другого, приводя в волнение воздух где-то там, за пыльными окнами. Но стоит ему остановиться, как тут же в его прохладной утробе всё оживает, разговоры словно разрешают себя разговаривать и даже ночные голоса просыпаются повышая уровень децибел внутри огромного замершего на время дозаправки крайне необходимыми для продолжения путешествия припасами большого железного червя. Оживают станции и проводники. Оживают и полусонные временные жильцы, заселившиеся внутрь этой самой субстанции, чтобы использовав её добраться до своей очередной мечты каждый.
И тут что главное? Нетерпеливый читатель решит, что, конечно же, предвидится некое странное событие, подобное тем, кои описывают в своих затейливых романах любители детективов или хитросплетений любовных мистерий.
Нет, и даже не великие философские рассуждения или наблюдения клинической психиатрии, и не прицельное внимание эксперта-криминолога, и вовсе не выискивающего нюансы бытия каждого промежутка мизантропически разделённого на микрокосмы следа единственной, не сравнимой с любой иной молекулой, соединённой в тоже время в цельную паутину событий в персоналии скучающего по прошлому криминалиста вы тут не обнаружите, как и автор, но пойманный момент в движении поезда по неровному гладкому рельсу судьбы дабы попробовать насладиться парой глотков горячего кофе, сумев не пролить его при неожиданном крутом повороте и внезапных подскоках на пригорках. Весьма тонкое искусство, доложу я вам!
@ Tora Eifert, писатель, юрист, психолог, шаман.
#рассказ #зарисовка #путешествие #РЖД #поезд #философия
Автору на благое дело - кнопочка!
Благодарю!