Автор: Соломонович Феликс Яковлевич
Добрый день, подписчики и гости канала.
Продолжаю рассказ об Ивдельлаге по материалам статей Соломоновича Ф.Я.
Введение
Начиная с конца 30-х и начала 40-х годов в СССР действовала разветвленная сеть исправительно-трудовых лагерей, интегрированных в экономику страны.
Значительная их часть была размещена на Урале. Общая численность заключенных «лесных» лагерей на Урале на 5 декабря 1942 г. составляла 76855 человек, а на 1 мая 1943 г. – 51946. Это соответствовало 43,3 и 36% от общей численности осужденных Управления лагерей лесной промышленности НКВД по СССР.
По результатам изучения документальных материалов органами государственной безопасности установлено, что в период 1930 – 1953 годов по возбужденным органами ОГПУ, НКВД, НКГБ-МГБ — 2 578 592 уголовным делам было подвергнуто репрессиям 3 778 234 человека, из них приговорено к высшей мере наказания (расстрелу) 786 098 человек. Среди лиц, подвергнутых репрессиям, осуждено судебными органами 1 299 828 человек (в том числе к расстрелу – 129 550 человек), несудебными органами (различными двойками, тройками, особыми совещаниями и даже списками) – 2478406 человек (в том числе к расстрелу – 656548 человек).
В марте 1930 г. в Ивдельском районе Свердловской области сложилась угрожающая ситуация с переселенцами, прибывшими после «раскулачивания». «Привезенные» 5 108 человек, кое-как были размещены на лесоучастках Камураллеса и других лесозаготовительных организаций, в то время работавших в районе. Их руководители наотрез отказывались снабжать продуктами питания нетрудоспособную часть «кулацких» спецссыльных. По докладу прокуратуры
(Уральской областной) от 2 апреля 1930 г., категория больных, инвалидов и стариков в возрасте от 80 до 85 лет составляла до 75%. Детей, конвоируемых в лютую зиму 1930 г., было до 40%.
Ссыльные говорили: «Не видать нам больше своей страны, широких полей, пропадем мы здесь голодной смертью и замерзнем. Живем в переполненных бараках, которые каждую ночь загораются…». Летом начался страшный голод.
Учитывая малонаселенность нашего региона и сложность переселения в него людей из других областей, а также то, что страна располагала дешевой и бесправной рабочей силой (из числа уголовных элементов и осужденных по 58-й статье, а также спецпереселенцев), и было решено создать в этих местах, «не столь отдаленных», исправительно-трудовые учреждения.
Уполномоченный НКВД СССР Алмазов 25 августа 1937 г. подписал приказ №1 о приёме имущества Ивдельского леспромхоза «Свердлес» в систему ГУЛАГа. Так было положено начало Ивдельлагу, колоссальной «тюремной машине», островку тогдашнего ГУЛАГа, с дислокацией на территории Ивдельского района. Управление и подразделения лагеря были расположены в северо-восточной части Свердловской области.
Приведу воспоминания заключенного тех лет о совместном содержании «политических» и «блатных». Они гласили: «груб и жесток начальник, лжив воспитатель, бессовестный врач – это все пустяки по сравнению с растлевающей силой блатного мира. Это не люди! Влияние их на лагерную жизнь безгранично, всесторонне. Лагерь – отрицательная школа жизни целиком и полностью. Ничего полезного и нужного никто оттуда не вынесет. В нем заключенный обучается мести, лжи, мелким и большим подлостям. Каждая прожитая в зоне минута – отравленная минута».
В то время в зонах Ивдельлага сидели известные воры в законе Мишаня Фиксатый и Костя Золотой, фальшивомонетчик Стрючков и другие.
При организации Ивдельлага в нем содержались в основном осужденные по статье 58-10 (пропаганда и агитация, призывы к свержению, подрыву или ослаблению советской власти, распространение, изготовление или хранение литературы того же содержания).
По распоряжению высшего начальства лиц, осужденных по этой (58-10) статье, нельзя было допускать ни к каким работам, кроме пилы и топора, кайла и тачки, хотя среди них было множество высококлассных специалистов различного профиля. Несмотря на этот приказ, некоторые начальники подразделений, назначали их на «привилегированные» должности, пока это не выявляли приезжающие комиссии или прокуратура.
Заключенные по политической статье содержались в зонах совместно с осужденными по другим статьям Уголовного кодекса, число которых из года в год в ИТЛ (исправительно трудовой лагерь) увеличивалось.
Период становления
Наступил момент интенсивного развития лесодобывающей и деревообрабатывающей промышленности в нашем регионе.
Управление ивдельских лагерей НКВД СССР сокращено называлось Ивдельлагом (с почтовыми индексами п/я Н-231, 232 и 240), с 18 июля 1968 года – Учреждением Н-240, а потом УЩ-349/ И, ОИУ-2 и т.д.
С образованием Управления село и поселки, а впоследствии город областного подчинения начали активно развиваться. Население стало возрастать.
Колонии Учреждения, как видно из предлагаемой схемы, были расположены практически по всему району, опутав его, как паутина, с севера на юг и с запада на восток в отдельных местах на расстоянии свыше трехсот километров. Штаб созданного лагеря расположился в трех небольших домах по ул. Данилова (возле здания старой аптеки, а потом городской библиотеки, сейчас там разбит сквер).
Главной целью при создании Учреждения было исправление и перевоспитание заключённых физическим трудом на заготовке, вывозке и переработке леса, его поставке народному хозяйству в требуемых объемах, строительстве.
В период становления Ивдельлагу пришлось столкнуться с огромными трудностями. Во-первых, необходимо было построить значительное количество жилья, коммунально-бытовых и социальных объектов не только в селе Никито-Ивдель, но и во всех вновь создаваемых подразделениях, не говоря уже о жилых и производственных зонах. Во-вторых, срочно вести дорожное строительство не только к селу, но и к создаваемым колониям.
Для решения всех этих вопросов в структуре Управления были созданы отделы: лесной, дорожно-строительный, планово-организационный, учетно-распределительный, культурно-воспитательный и финансовый, а также – снабжения и санитарный.
Всего в 1937 г. было организовано 19 подразделений, объединенных в 4 отделения: Юртищенское – 4 лагпункта (Толтия, Юртище, Горцуновка и Каменка), Собянинское – 6 подразделений (Талица, Шипичное, Пристань, Собянино, Толокнянка и Северное), Лангурское – 5 колоний и подкомандировок (Орья, Лангур, 4 и 5 лагпункты, Черноярка, 308 квартал, Степановка), Самское – (пересыльный пункт и сельскохозяйственный ОЛП), а также отдельный лагерный пункт «Палкино» и конвойный ОЛП.
Состав отделений неоднократно изменялся, так как шли поиски наиболее рациональной системы управления колониями и их производственной деятельности.
В Ивдель из гор. Свердловска по железной дороге им. Кагановича осужденные доставлялись до станции Сама на пересылку, так называемый «10 километр». От нее на открытых железнодорожных платформах по железной дороге отправлялись до конечного разъезда, на «39 км», и далее пешим ходом или в лучшем случае на переполненных грузовиках добирались до поселка «Северный» и оттуда всех распределяли по лагпунктам и ОЛПам (отдельный лагерный пункт). В основном до постоянного места содержания добирались пешим порядком, так как машины ходили только до лагпункта Толокнянка. Часто бывало, что от Самы до Екатерининки сразу шли пешком.
В 1938 г. после реорганизации, уже в пяти отделениях, стало 25 колоний.
Число осужденных колебалось от 16 до 24 тысяч. По годам это выглядело следующим образом:
1938 г. – 16,2 тыс. чел .
1940 г. – 23,5 тыс. чел .
1945 г. – 16,5 тыс. чел .
1950 г. – 21,6 тыс. чел .
1955 г. – 15,9 тыс. чел .
1960 г. – 12,9 тыс. чел .
1970 г. – 13,4 тыс. чел .
1980 г. – 11,8 тыс. чел .
1990 г. – 8,9 тыс. чел .
2000 г. – 5,6 тыс. чел .
2005 г. – 5,3 тыс. чел .
2008 г. – 4,7 тыс. чел .
Значительное уменьшение контингента произошло в 1940-45 годах из-за отправки заключенных на фронт, а также высокой смертности.
Создаваемое Учреждение должно было внести свою огромную лепту в развитие региона: закончить ветку железной дороги от Самы до Ивделя, потом — до Першино и Каменки, начать строительство марганцевого рудника, резко увеличить объемы лесозаготовок.
Учитывая значительные трудности с размещением создаваемого Учреждения и подразделений, отсутствие необходимых дорог, 22 февраля 1938 г. начальник Ивдельлага С.А. Тарасюк издает приказ, в котором перечисляет объекты первоочередного строительства по всем подразделениям. Например: двух казарм, сорока жилых домов, больницы. Начиналось строительство жилья в «Городке» (основное место дислокации Управления в последующие годы), клуба им. Дзержинского, столовой «Дружба».
Содержание осужденных
Условия содержания заключенных не соответствовали никаким нормам и положениям и были экстремальными. Нахождение в лагере было трудно совместимо с человеческой жизнью. Жили в сырых, холодных, порой не отапливаемых помещениях барачного типа. Они в лучшем случае делались рублеными, а то просто дощатые, сколоченные на скорую руку, с многоярусными нарами, зачастую сделанными из неошкуренного кругляка. Спали на голых нарах в верхней, рабочей, одежде. Порой даже не умывались из-за отсутствия достаточного количества воды. Для питья часто использовалась снеговая вода. Систематически не хватало постельного белья._
Нормы питания устанавливались в соответствии с выполнением утвержденных жестких производственных заданий. Хлеба на лесозаготовках выдавалось 800 грамм – при выполнении плана на 100% и 1200 при выполнении на 150%, плюс два раза в день баланда, в лучшем случае, а то и один раз, и без второго. При невыполнении задания норма снижалась до 400 – 500 грамм. За отказ от работы ожидал карцер и штрафной паек. Короче говоря, в лагере было три вида пайков «котлового довольствия» заключенных: стахановский, ударный и производственный, кроме штрафных, следственных и этапных. Пайки, как видно из сказанного выше, отличались друг от друга количеством хлеба и качеством блюд.
И.С. Эндеберя, бывший партийный работник, осужденный по статье 58-10, в своих воспоминаниях пишет, что на «Пристани» (один из лагпунктов на берегу реки Лозьвы) кормили два раза в день утром и вечером болтушкой из ржаной муки.
Особенно тяжелое положение сложилось в 1942 – 1943 гг., когда зачастую не удавалось обеспечить котловое довольствие продуктами, предусмотренными нормами. В рационе питания систематически недоставало овощей и картофеля, в том числе и квашеной капусты. Широко практиковалась замена недостающих продуктов по нормам лагерного питания (овощей, мяса, рыбы) мукой и горохом, а зачастую овсянкой.
Еще один бывший заключенный, Э. Тер-Погосян, делит осужденных на три категории. Первая – сытые, в нее входили: коменданты, повара, кладовщики и им подобные. Вторая – полуголодные, имеющие кроме лагерного пайка посылки из дома и доступ к овсу. Третья – голодные, к ним относилось абсолютное большинство.
Катастрофически не хватало одежды, обеспеченность составляла не более 30%. Летом она представляла собой нижнее белье, хлопчатобумажные черные брюки и гимнастерку, грубые ботинки и фуфайку. Зимой дополнительно выдавались: ватные брюки и телогрейка, при наличии бушлат, шапка (непонятно из чего) и бахилы (высокие до колен чулки, простроченные из ваты, как и телогрейка) и «чуни», по-простому лапти, из бересты или ивняка. Из-за недостатка нормальной обуви обувка в основном была «гулаговская» – из транспортерной ленты или автомобильных покрышек, последнюю называли ЧТЗ (Челябинский тракторный завод) и т.д. и т.п. В достаточном количестве не было даже рукавиц. Зачастую невывод на работы из-за «разутости и раздетости» составлял до 10 процентов от общего списочного состава подразделения.
Несколько позже открывается центральная пошивочная мастерская (ЦПМ), расположенная в 13 км от Управления, возле станции Лосиное. В мастерской начали выполнять любые пошивочные и сапожные заказы, необходимые для подразделений. Позднее мастерская была переведена в Ивдель и расположилась в 2-этажном доме (недалеко от почты) по улице Октябрьская набережная, а потом перебралась в дом № 37 по ул. Трошева. Правда, никаких заказов для колоний она уже не выполняла, а работала только для начальствующего состава. Пошивочные и сапожные мастерские были непосредственно в каждой колонии.
Особенно сложной была обстановка зимой, когда ко всем болячкам добавлялись частые и довольно сильные обморожения, особенно в лютую зиму 1941 – 42 годов. Только при температуре ниже 30 – 35 градусов, в зависимости от ветра (термометров, конечно, никто не видел), актировался день. Заключенные имели свою шкалу оценки температуры воздуха, без градусника. Стоит морозный туман – 40 градусов ниже нуля. Воздух при дыхании выходит с шумом, но дышать не трудно – 45. Дыхание с шумом и одышка – 50. Ну, а если плевок замерзает на лету – 55 и выше. А такие температуры в те годы в Ивделе, и особенно в северных поселках, были довольно часто.
Более половины контингента болели простудными заболеваниями, воспалением легких. Свирепствовал авитаминоз, дистрофия, цинга, дизентерия, другие желудочно-кишечные заболевания и т.п. В бараках можно было слышать постоянные хрипы, храпы, кашель и стоны, бредовые разговоры.
В период организации подразделений лагеря никаких специально оборудованных больниц или изоляторов (в то время они назывались лазаретами) еще не было, остро не хватало медикаментов. Все это вело к массовым заболеваниям. При освобождении по болезни заключенные, что случалось довольно редко, находились в общем бараке, где постоянно проживали. Надо отметить, что у них сразу же сокращалась дневная пайка.
Среди заключенных, отбывающих сроки наказания, была очень высокая смертность.
Сегодня, за прошедшие более семидесяти лет, большинства могил можно и не найти, так как на них даже простых столбиков с отметками не устанавливалось и все заросло кустарниками и мелколесьем.
Да и поселков, где прошли захоронения: Толокнянка, Юртище, Яхтель, Тошемка, Талица, Котлия, Бор, Маловодный, Горцуновка, Толтия и других, где находились колонии, давно уже нет. Даже головные поселки: Вижай, Хорпия, Понил, Шипичное, ранее центры больших лагерных отделений, имевших развитую инфраструктуру и все социально-бытовые учреждения и не одну сотню жителей, становятся небольшими населенными пунктами.
Не приходится говорить и о порядке похорон, которые, по воспоминаниям бывших узников, проводились комендантом колонии один-два раза в неделю. Они не соответствовали никаким нормальным ритуалам, сложившимся веками. В основном это были братские захоронения, в общем рве. В приказе начальника ГУЛАГа НКВД Наседкина, разосланном в 1943 г., указывалось: «…Настоящим устанавливается нижеследующий порядок погребения заключенных:
1. Наряду с захоронением каждого трупа в отдельности разрешить погребение в общих могилах, по несколько трупов, вместе.
2. Допускать захоронение трупов без гробов и без белья». Что еще можно сказать?…
Спецконтингент лагеря делился на четыре группы:
А – способные к среднему и тяжелому труду,
Б – способные выполнять только легкие работы,
В – больные, инвалиды,
Г – отказывающиеся от любых работ, не идущие ни на какие формы сотрудничества с администрацией и
ХЛО (хозяйственная лагерная обслуга).
По всем группам были установлены строгие нормативы, за выполнение которых руководители подразделений несли строжайшую персональную ответственность. Особый контроль был за рабочей группой А. Руководство ИТЛ и колоний старались любыми способами не понижать состав этой группы ниже 60% от общей численности колонии. Следует отметить, что из представителей групп Б и В мало кто дожил до конца войны.
Ивдельлаг
Михаил Самуилович Качан
Ряд колоний занимался преимущественно лесозаготовками. Лес сплавляли по рекам и вывозили по узкоколейке.
Кроме того, открыли несколько рудников по добыче полезных ископаемых. Появились колонии в посёлках Лангур, Лосиный, Глухарный и в других местах южнее Ивделя.
Возникли колонии и в самом Ивделе и его окрестностях. Короче говоря, спустя каких-то пятнадцать лет ивдельский район был, как паутиной, опутан системой лагерей. В 1951 году насчитывалось 57 лагерных подразделений, в которых содержалось одновременно около 22 тысяч осуждённых. Для сравнения: население Ивделя в то время составляло 26 тысяч человек.
Через 20 лет после основания Ивдельлага число «контрреволюционеров» в лагерях пошло на убыль. Но вплоть до середины 1980-х количество заключённых в Ивделе оставалось значительным — до 12-15 тысяч человек. А за все годы здесь отсидело от четырёхсот тысяч до полумиллиона заключённых.
Численность заключенных Ивдельлага на 5 декабря 1942 года составила 18.988 человек, на декабрь 1943 года – 5.689, на 20 мая 1951 года – 24.539.
В 1941 году в Ивдель привезли 30000 бессарабских румын и евреев. Домой вернулись единицы.
Ивдельский лагерь был одним их самых страшных лагерей. Так считают выжившие заключённые.
Правнук одного из тех, кому посчастливилось вернуться Михаил Юданин написал: "В конце 90-х мой двоюродный дед ездил в этот проклятый Ивдельлаг. Ему дали посмотреть "личное дело" - пару листочков. А местные рассказали, что в 1943-м всем заключенным сделали какие-то уколы, и через несколько дней никого не осталось."
Ивдельлаг прекратил своё существование в 1951 году, но лагерь остался.
Каким он был в конце 80-х, описывает его Шансонье Александр Новиков, которого посадили в этот лагерь в 1984 году. Он пробыл в нём 6 лет.
« … Сам лагерь был страшный: поножовщина, жуткий голод.... <…> … Каждый день кто-нибудь или сам умирал, или самоубийством кончал. <…>
В памяти тяжелая картина осталась: лагерная столовая, зима (а зимы там холодные, до 55 градусов мороза),но Дюжев (начальник лагеря) говорил: «Никаких не 55 — у меня на градуснике 30, а вы по моему градуснику живете, а не по вашему» — и всех гнал на работу.
Ну, в общем, утром собирается за столовой 100, наверное, а иногда и больше… Они знают: будут выливать помои, и вот их выплескивают на снег, и вся эта толпа накидывается и ест снег с помоями, чтобы элементарно выжить: борьба за жизнь идет...».
Не удивительно, что заключенные бежали. Говорили, что во время похода дятловцев не было побегов, но корреспондентам КП Варсеговым удалось найти вот такой документ:
Журнал регистрации побегов 1959 г
19 февраля 1959г сбежали трое:
1. Маджигатов Султан Гамзабхан 1938гр, осужден на 12 лет общего режима
2. Иванов Василий Георгиевич 1933гр, осужден на 25 лет общего режима
3. Надворный Юрий Яковлевич 1931гр , осужден на 6 лет общего режима
21 феврвля 1959г их вернули в лагерь. Скорее всего, это именно те трое, которые вышли к вертолету с поднятыми руками.
Только вот 21 февраля вертолеты еще не искали дятловцев. Наверное...
Продолжение следует...