Ждала, что он догадается, что ей тяжело.
Что заметит усталость в её глазах, а не только ужин на столе. Она ждала звонка, сообщения, простого «как ты?» в течение дня.
Ждала, что однажды он сядет рядом и спросит: «Что с тобой?» — и будет готов слушать до конца, а не кивать рассеянно, уже думая о своём. Она ждала прикосновения в коридоре, объятий без повода, слов, которые обогревают. Иногда ей казалось, что всё вот-вот изменится.
Что завтра он проснётся и увидит её по-настоящему.
Увидит не хозяйку, не мать его детей, не женщину, которая держит дом в порядке, а её — живую, уставшую, мечтающую о тепле. Каждое утро она надеялась: может, сегодня.
Может, он поймёт без слов. Она верила, что спасение придёт извне.
Как в детстве ждала, что мама обнимет и скажет: «Ты в порядке».
Как ждала, что кто-то сильнее, мудрее, внимательнее вытащит её из этой тянущейся серой воды. Но дни проходили.
И спасатели не приходили. Она жила привычным ритмом: вставала, мыла посуду, собирала детей, отвечала на